Чтение онлайн

Один операционный стол чего стоил – отделанный белым кафелем, он больше всего напоминал алтарь для жертвоприношений.

Да так оно и было.

Никаким садистам даже в голову не приходили те изуверские опыты, что ставили над заключенными ученые-живодеры.

На мужиках, на детях… К беременным женщинам был особый подход…

Именно там, в Заксенхаузене, и окончил свои дни Яков Иосифович.

14 апреля 1943 года.

Гордый, несломленный, одинокий.

В тот апрельский день…

Быков усмехнулся и покачал головой.

Какой – тот? Ничего еще не случилось.

Но случится. Скоро уже.

Яков совершит невозможный «побег на рывок»: бросится к колючей проволоке, и пулеметчик-вертухай выпустит по нему очередь.

Умрет Джугашвили то ли от пуль, то ли от тока.

Да это и не важно.

Другое важнее: он не должен умереть!

Григорий приблизился к сосне, что росла рядом с капониром, и погладил ее ствол.

Якова нужно спасти. Но как?

Затевать обычную процедуру с донесениями «куда надо» и прочей волокитой нельзя – времени нет.

Надежда на помощь «отца» тоже микроскопична – когда началась война, вождь приказал не держать своих сыновей при штабах, а отправить на фронт.

Сталину, кстати, предлагали затеять поиск и спасение Якова, но Верховный главнокомандующий отрезал: «Там все – мои сыновья!»

Что тут скажешь? Хотя…

Быков вспомнил давнишний сериал, где на вопрос Жукова о его старшем сыне Сталин не сразу, но ответил приглушенным голосом: «Не выбраться Якову из плена. Расстреляют его фашисты…»

Переживает «кровавый тиран»…

Интересная деталь: сын Никиты Сергеевича, Леонид, тоже был летчиком, и в этом самом 43-м его сбили, но в штопорящем самолете Леонид Никитович не разбился.

Он попал к немцам в плен и стал с ними сотрудничать, агитировать наших бойцов за сдачу врагу.

Тогда специально подготовленная группа выкрала сына Хрущева.

Партизаны сообщили об этом в Москву и запросили самолет, чтобы переправить «агитатора» через линию фронта.

Из Москвы последовал ответ: «Не будем рисковать жизнью другого летчика, – самолет не дали, а по поводу пойманного распорядились: – Решайте сами…»

Сына Никиты расстреляли. Яблочко от яблони?..

Быков покусал губу.

Яков – иной.

Что вообще можно предпринять?

Высадить десант или забросить осназ? А на чем?

Да и толку от того осназа…

В Заксенхаузене находится штаб-квартира дивизии СС «Тотенкопф» («Мертвая голова»), так что охраны в этом KZ больше чем достаточно.

С другой стороны…

Григорий сощурился и осмотрел аэродром.

А если устроить воздушный налет?

На истребителях?

С подвесными баками долететь до некоего аэродрома подскока, там вместо баков навесить бомбы.

Явиться к Заксенхаузену, разбомбить казармы, комендатуру, башню «А», с которой распределяется ток на колючую проволоку, опутывающую концлагерь треугольником…

Расстрелять из авиапушек и пулеметов хотя бы часть сторожевых вышек, а его, быковский, самолет сядет на «Плац проверок», что между комендатурой и трассой для испытаний обуви.

Сядет, подберет Якова, взлетит – и в путь.

На родину. Домой.

Но ведь все должно произойти очень быстро, такая спасательная операция может удасться лишь при условии внезапности.

Тут, воистину, промедление смерти подобно!

Быков крякнул.

Господи, да он что, всерьез об этом помышляет?!

А что же делать, дружище Григорий?

Знать и даже не попытаться спасти «старшего брата»?

Да, Яков ему – Быкову – никто, но для Иосифа Виссарионовича это большая потеря.

Только в 45-м ему станет известна судьба старшего сына.

Это вранье, что Сталин был бездушным диктатором.

Либерасты и не такого насочиняли, вот только верить их «креативной» брехне не стоит.

Когда в 32-м Надежда Алиллуева, мать Василия, покончила с собой, Сталин рыдал на ее похоронах – любил, дуру такую.

А маленький Васька обнимал отца и уговаривал того не плакать…

Да, Иосиф Виссарионович объявил всех сдавшихся в плен предателями, но, может, он смягчит подобный максимализм, если вернуть ему старшенького?..

Не все же сдавались сами, по своей воле.

Яков угодил к немцам в плен раненым, находясь без сознания. Такое с любым героем случиться может, даже с самым крутым и наихрабрейшим.

Вернуть отцу сына – дело благое.

И провернуть всю операцию должен именно он, Григорий Быков. Он же – Василий Сталин…

Только…

«Колорад» снова глянул на самолеты.

Нет, «Яки» не годятся.

После налета на Заксенхаузен боекомплект иссякнет, а дорога домой – долгая.

И, если их встретят на обратном пути те же «мессеры», куда деваться?

Есть, правда, в СССР подходящий истребитель… «И-185».

Или, памятуя, что нынче в моду вошло называть самолеты по фамилии конструктора, «По-7».

Это самолет-мечта.

Вооруженный тремя пушками и мощным мотором, он летал… летает быстрее и «Яков», и хваленых «Ла-5», и немецких «Мессершмиттов».

Он – лучший.

Беда в том, что конструктор Поликарпов, уже разок, еще до войны, создавший лучший в мире истребитель «И-16», беспартийный товарищ. К тому же открыто верит в Бога.

Естественно, что конструкторы пролетарского происхождения вытолкали Поликарпова из ближнего круга.

Особой пронырливостью отличается Яковлев – этот везде пролезет.

Спору нет, его «Як-9» – хорошая машина.

Но с «По-7» он даже рядом не стоял.

Вот если бы собрать группу из восьми поликарповских машин да подговорить пилотов 4-й эскадрильи…

Завтра ж все равно перебазируемся в Малино.

Отдохнем малость и станем переучиваться на «Ла-5» – начинается подготовка к битве, которую потом назовут «Курской дугой».

Время самое подходящее!

Когда полк на фронт пошлют, будет уже не до спасения старшего лейтенанта Джугашвили.

Авантюра чистой воды!