Чтение онлайн

— Может он только и мечтает об этом, — ответил Серёга. — Как знать?!

— Он просто ещё не понимает с чем столкнется!

Либа оказалась права. Нелли выпросила у тёти ещё один вальс и Измайлов, спокойный парень в клетчатом костюме, с огромной радостью увлёк её в танце. После вальса Марине Алексеевне захотелось отдохнуть и место за фортепиано неохотно занял лопоухий Серёга. К удивлению Минуса, он играл отменно, хоть и корчил специально гримасы, заставляя танцоров смеяться.

— Он здорово смешить умеет! — тихо произнесла Либа, танцуя. — Как погляжу на него, так еле сдерживаюсь. В цирк ему надо, а не на физико-математический.

— Да, — согласился Минус. — Он такие рожи строит, что нельзя не смеяться. Да при этом ещё играть не забывает.

Наконец даже неутомимый Серёга выдохся и с трудом доиграв очередной вальс, объявил перерыв. Он добрел к столу и ухватив бокал вина, жадно осушил его. На улице потемнело и в доме включили освещение. Для такого огромного зала мощности имеющихся электроламп было явно недостаточно, и свет получился тусклым и приглушённым.

Все расселись по кучкам, толкуя о разном. Минусу, к несчастью, досталось место подле Дайны и Марины, которые затеяли дискуссию о необходимости равенства женщин, и его бедные уши были вынуждены это слушать. Минус повернулся вправо, к Либе за помощью. Она поняла его и прошептала тихонько:

— Потерпи! Скоро пойдём. Мне просто неудобно тащить Беллу силой. Погляди, как она хлопает глазами этому… Грише, так сказать.

Тут кто-то принёс гитару и Нелли с восторженным выражением лица вручила её обалдевшему от неожиданности Славику:

— Спой! Ну, пожалуйста!

— Какую? — он растерялся.

— Про Марусю! — нестройным хором произнесли девушки.

Минус вопросительно посмотрел на Либу.

— Погоди, сейчас ещё рыдать начнут, — она усмехнулась.

Этой песни Серёга раньше не слышал. Несчастная Маруся, не выдержав измены любимого, отравилась и трагически погибла. Когда Славик допевал последний куплет, и вправду, к удивлению Минуса, плакали все девушки, кроме Либы, которая совершенно невозмутимо вертела в руках кофейную чашечку.

— Как трогательно! — проговорила тётушка, оторвав платочек от заплаканных глаз. — Вот настоящие чувства!

— Вы думаете? — Минус не собирался вмешиваться в разговор, но заметив, с каким восторгом Белла слушает песню, испугался не на шутку. Он поглядел на Марину Алексеевну скептически:

— А по-моему, ерунда это! Глупость несусветная! Что в таком чувстве хорошего? Из-за чего травить себя было? Ну, изменил он ей! Подумаешь! — Минус фыркнул. — Другого найди, который любить будет! Будто из-за одного дурака жизни лишаться стоит! Да ни в коем случае!

— Я думаю, не все могут понять силу женской любви! — ответила ему тётушка. — Она ведь просто не смогла жить без него! Разве можно заставить себя жить, когда сердце разбито?!

Девушки одобрительно загудели. Минус усмехнулся:

— Нервы сдали — это называется. А рядом нет никого, чтобы помог успокоиться. Потому и выходит так. А жить заставить себя очень даже можно, если долг есть перед другими.

— Это как? — с интересом спросила Дайна.

— Да просто очень. Вот к примеру, возле моего переулка сапожник живёт с женой. Пьяница неимоверный. Детей у них пятеро. Голые, босые и голодные, потому как отцу дела нет. Жена его с утра до ночи с ними нянчится. Одни глаза от неё остались, худая до невозможности. Разговорился я как-то с ней, денег дал, о жизни спросил. Вот она и говорит мне, что жизнь такую терпеть никаких сил нет. Каждый день в петлю хочется, чтобы от проблем уйти, да нельзя. На кого детвору оставить? Они ж без неё вмиг пропадут! Потому и тянет свою лямку изо дня в день! Вот таких, как она, я уважаю, а те, кто из-за малейших трудностей к смерти бегут, попросту боятся жить!

К счастью, спор о несчастной любви прервала Нелли, которой не терпелось заставить Славика спеть ещё что-нибудь. Измайлов не заставил себя долго ждать:

Ах, зачем эта ночь

Так была хороша!

Эта песня на девушек оказала меньшее впечатление, зато многие из парней загрустили. Потом гитара, после долгих уговоров, перешла к Ире, которая чувственным голосом спела про любовь цыганки. Эта девушка хорошо осознавала свою привлекательность и умело пользовалась этим. Даже Минус с интересом слушал её. Едва она успела допеть, как Либа незаметно, но ощутимо, толкнула Серёгу в бок:

— Пойдём в саду погуляем, Сеня! — прошептала она. — Нечего на неё пялиться!

Либа, ничуть не смущаясь, повлекла его за собой. Они вышли наружу и Минус повернулся к ней:

— Не пялился я на неё. Просто она поёт красиво.

— Знаю! — Либа тихо засмеялась. — Дразнить я тебя люблю! Просто мне захотелось с тобой наедине побыть! Ты же не против?!

— Я беседку в стороне видел, когда приехали. Можно в ней посидеть, если через заросли туда пройдём.

— Пошли, — она согласно кивнула. — Зря я тебя сюда притащила! Лучше бы мы их привезли и потом забрали! Сами на Владимирскую поехали… А то сиди рядом, как дура, и не поцелуйся! Скучно, правда?!

— Конечно, — Серёга усмехнулся. — Но я с тобой спорить не стал. Захотелось, значит поехали сюда. Я было подумал, ты тут на кого-то глаз положила… — он шутя толкнул её легонько.

— Ой! — Либа фыркнула. — Не думал ты ничего такого! Я ж за тобой тенью хожу! Даже стыдно иногда.

— Прости, что у нас с тобой так, — Минус взял её за руку. — Но знай, что мне очень хорошо, когда ты рядом со мной.

— Мне тоже! — она наконец добралась к беседке и осторожно шагнула внутрь. — Даже в том лесу мне было сказочно хорошо! Там были только мы! Понимаешь?!

Серёга прижался к ней. Либа замурлыкала себе под нос мелодию и тут же фыркнула:

— Проклятая Маруся! В голову влезла, не выкинешь! Вот не нравится мне совсем, да отогнать не могу! Чего бы полезное так задерживалось! А то в одно ухо влетает, а в другое вылетает!

— Неправда! — Минус улыбнулся. — В твоей голове всё, как нужно, работает. Ты очень умная девушка.

— Спасибо! Может, ты и врёшь, но слышать приятно. Ты всегда хвалишь меня! Знаешь, Сеня, чего мне захотелось, когда мы сидели там?

— Нет.

— Глядела я, как Славик поёт, а Нелли слушает, рот разинув, и захотелось, чтобы ты так же спел. Не для всех, а для меня одной! Именно для меня! Такую песню, чтобы мне понравилась!

— Не умею я, — Минус пожал плечами. — Ни играть на гитаре, ни песни петь, — он посмотрел на Либу, которая состроила жалобные глаза, и вспомнил её с ружьём в руках, стреляющей в несущийся «бенц». Будто снова увидел, как она палила из браунинга в голову незадачливого похитителя, и внезапно на ум ему пришла старая песня «Сплина». Минус тихонько стал напевать её:

Никому не доверяй наших самых страшных тайн

Никому не говори, как мы умрём.

В этой книге между строк спрятан настоящий бог,

Он смеётся он любуется тобой.

Ты красива, словно взмах волшебной палочки в руках

Незнакомки из забытого мной сна.

Мы лежим на облаках, а внизу бежит река,

Нам вернули наши пули все сполна.

Мы лежим на облаках, а внизу бежит река,

Нам вернули наши пули все сполна.

Либа застыла, с интересом глядя на Минуса: