Позывной "Венера"
Шрифт:
Свернувшись клубочком под теплым шерстяным одеялом, молодая жена Шау Вана блаженствовала на мягкой пружинной кровати. У ее изголовья стояла красивая настольная лампа с абажуром, отбрасыва свет на американский журнал. Сладострастный взгляд молодой потаскушки надолго остановился на фотографии улыбающегося обнаженного мужчины, снятого на пляже, на фоне голубого моря. Она со вздохом положила журнал себе на грудь, прикрыла глаза и отдалась воспоминаниям.
Перед глазами возникло довольно симпатичное лицо ее первого мужа, младшего лейтенанта сайгонской армии. Где он сейчас и жив ли еще? Может, его уже давно черви сожрали, как часто повторяет ее нынешний муж Шау Ван. В ее душе появилась и тут же исчезла жалость к бывшему мужу, а перед глазами возник совсем другой образ: всегда аккуратно причесанные, волнистые золотистые волосы, высокий рост, запах прекрасного французского одеколона, постоянная обходительность и учтивость. Всеми этими качествами в полной мере обладал ее любовник — американский советник Хопкин. И как только уживаются в нем такая обходительность и такая страсть? Уж если обнимет своими сильными руками, так нечем становится дышать! Женщина потянулась, открыла глаза и посмотрела на колечко со сверкающим бриллиантом — подарок любовника.
— Такой учтивый, обходительный, а силен как буйвол! — восхищенно произнесла она.
Дошла очередь и до мужа, Шау Вана. Этот свиреп как тигр, его многие боятся. По правде сказать, он сделал ее счастливой, а разве этого мало в настоящее время? Вот только ревнив он и жесток, а так ничего, с ним жить можно припеваючи. Женщина вновь принялась рассматривать фотографию мужчины в журнале. Кого же все-таки он напоминает? Чем-то похож и на ее первого мужа, храброго, но нищего младшего лейтенанта, а чем-то и на последнего — полковника Шау Вана. Вспомнив слова о муже, она недовольно поморщилась: сколько уже дней он совсем не думает о ней, носится как угорелый, злится на всех. А вчера ночью эти проклятые вьетконговцы ворвались на базу, все там перевернули и подожгли. Вот страшно было! Но в ее доме вьетконговцы так и не появились, все обошлось. Утром забежал на несколько минут муж, успокоил ее: «Опять эти вьетконговцы! Нашумели, постреляли и дали деру с базы в джунгли! Надолго их не хватает, сегодня можешь спать спокойно».
Сильнейший взрыв в районе аэродрома потряс окрестности, а за ним раздалось еще несколько взрывов подряд. Женщина вздрогнула от неожиданности, отбросила журнал в сторону, села в кровати и прислушалась. Послышалась частая стрельба, лязг гусениц танков, орудийные выстрелы, крики людей. В страхе и отчаянии она закричала:
— Спасите, помогите! Охрана, все сюда! Кто есть в доме, на помощь!
Ответом ей было только гулкое эхо да топот разбегавшейся, как крысы по норам, телохранителей. Закутавшись с головой в одеяло, стуча зубами, женщина лежала, пытаясь унять дрожь.
Так прошло больше часа. Неожиданно раздались стук во входную дверь и чей-то негромкий, но требовательный голос:
— Открой дверь! Открой мне дверь, да побыстрее!
Женщина похолодела от страха. Кто бы это мог быть? Вьетконговцы? Нет, они бы не стали просить, чтобы открыли дверь, а сами выломали бы ее. Да и голос как будто похож на голос мужа.
— Открой дверь! — снова послышалось за дверью. — Какого черта медлишь? Открывай живо!
В том, что это вернулся Шау Ван, женщина больше не сомневалась. Опомнившись, она соскочив с кровати, сунула босые ноги в японские сандалии, поскорее накинула теплый халат и побежала открывать дверь. А Шау Ван все бесновался:
— Быстрее! Чего копаешься? Не слышишь разве — это я пришел!
Долго она не могла попасть ключом в замочную скважину, а когда наконец повернула ключ, дверь мгновенно распахнулась, и в комнату ворвался Шау Ван.
— Ты откуда? — только и успела спросить жена.
— Скорее запри дверь!
Шау Ван тяжело дышал и все никак не мог успокоиться от быстрого бега. Он прошел через комнату и включил свет. Сразу же стало светло, и этот свет, и домашняя привычная обстановка понемногу успокоили Шау Вана.
Жена присела на краешек кровати и с изумлением разглядывала всклокоченные волосы, пеструю незнакомую форму штурмовика, явно с чужого плеча, перемазанную кровью и грязью, маленький пистолет, который все еще подрагивал в руке мужа.
— Что случилось? — с тревогой в голосе спросила насмерть перепуганная женщина. — Что за форма на тебе? И почему опять кругом стреляют, неужели вьетконговцы снова напали на базу?
Наверное, ее испуганный вид и дрожащий от страха голос сделали с вое дело: Шау Ван вдруг приосанился, подошел поближе, легонько обнял обнял жену за талию и как можно спокойнее ответил:
— Ничего страшного! Действительно, вьетконговцы снова напали на нас, но им это будет дорого стоить! Они у нас в руках, мы ждали их. Сейчас все наши войска подняты по тревоге, танки окружили все объекты, где действуют вьетконговцы, и не один из них не выберется отсюда.
— А почему ты такой грязный? И где ты взял эту форму? Иди переоденься, а то от нее пахнет кровью и какой-то гадостью.
— А где прислуга, охрана?
— Эти мерзавцы только даром хлеб едят. С первым же выстрелом их как ветром сдуло. Звала, звала — никто так и не откликнулся. Придется всех наказать!
Шау Ван негромко рассказал жене, что с ним произошло сегодня вечером в штабе полка, как ему удалось обмануть вьетконговцев и уйти от преследователей. Заканчивая свой рассказ, он не без самодовольства заявил:
— Видишь, как все ловко у меня получилось! Будь на моем месте любой другой офицер, не миновать ему пули. А я умен и ловок, меня и пуля не взяла. Обвел их вокруг пальца, как детей малых!
Жена дрожала, слушая этот рассказ. Она приникла к нему, крепко сжала его горячую руку. А Ау Ван продолжал:
— Идти в убежище советника не надо, здесь намного безопасней. Как правило, вьетконговцы не нападают на жилые дома военных, а советников не жалуют, уж это точно.
Совсем успокоившись, Шау Ван поднялся, прошел в соседнюю комнату и снял там грязную форму, достал пачку сигарет, закурил и сделал глубокую затяжку.
— Приготовь-ка мне твоего супа, что-то проголодался я сильно, — сказал он жене.
Женщина проворно вытащила из стоявшего в углу комнаты холодильника кастрюлю и, заглянув под крышку, поставила на электроплитку.
Совсем недалеко от дома прогремел огромной силы взрыв, дом заходил ходуном, свет во всем районе погас. Вслед за первым раздались взрывы чуть послабее, но и от них звенела посуда в шкафах, вылетели стекла из окон, распахнулись ставни и двери. Взрывная волна, достигнув дома Шау Вана, рванула занавески и портьеры, упругой струей хлестнула по комнатам, сметая со столов листки бумаги, мелкие вещи. Женщина от страха села на пол.
— Бомбы! — прошептал Шау Ван. — Они взорвали склады с боеприпасами.
За окнами взметнулся ввысь огромный столб пламени, к нему потянулись не менее огромные языки и, соединившись, образовали невиданных размеров факел, высветивший даже самые темные уголки базы «Феникс» и ее окрестностей.
На этот раз Шау Ван не ошибся. Действительно, огромные склады боеприпасов, где были сосредоточены запасы авиабомб и артиллерийских снарядов для нужд предстоящей операции, в одно мгновение взлетели на воздух. Больше часа на месте складов бушевало пламя, рвались снаряды и бомбы, поднимая ввысь новые столбы пламени.