Позывной «Везунчик»
Шрифт:
– Хватит спать. Завтра мы уже фашистских гадов сбивать будем, а ты спишь.
– Завтра и будем, а сейчас, что не поспать? Кто знает, когда еще спокойно поспать придется. Леш, честно, ну как на духу скажи, ты, что, боишься? В бой вступить, боишься?
– Не знаю. Хотя, немного боюсь, наверно. Настоящий бой это прежде всего битва умов. Помнишь, что наш подполковник говорил?
– Помню, конечно! Правильно он все говорил, но я все равно думаю, что в бою самое главное не струсить.
– Серов в Испании воевал. Знает, что такое настоящий воздушный бой. Опыта у нас с тобой пока нет, но головы то есть! Он ведь и правда много полезного рассказывал. Нужно использовать с толком все, что мы знаем о них. Главное помнить, что фрицы не любят ввязываться в честный бой. Предпочитают внезапность. Выскочили из под солнца, из-за облаков, кого успели расстреляли и бежать.
– Лех, я все про ребят наших думаю, – помолчав немного, сказал Василий, – о тех, что месяц назад погибли. Если бы нас тогда сразу на фронт отправили, мы ведь на их месте могли быть. Серегины вещи так до сих пор в каптерке у Гаврилыча и лежат, он никому их не велит трогать. А Ленькину сестру и мать видел? Я до сих пор себя как бы виноватым чувствую, что это не меня, а Леньку фашисты убили. Лешь, а ты умереть боишься?
– Боюсь, наверно. Не знаю. Не думал как-то об этом. Да и рано нам пока, Вася, умирать, дел вон сколько впереди. С фашистами драться надо, а не о смерти думать. Ладно, спи, давай. Завтра много дел.
Василий быстро уснул, а он все не мог заснуть. Поезд увозил их от военной Москвы и вглядываясь в темный провал окна, Алексей думал о том, как не похожа эта поездка на прошлогоднюю, когда они с Таней ездили в Ленинград. Тогда вагон был полон девушек в ярких платьях. Дети бегали, важный усатый проводник разносил чай, а на перроне можно было купить восхитительно вкусную вареную картошку и крепкие малосольные огурчики. Денег у них было немного. Поехали всего-то на два дня, но какие это были дни! Атланты. Эрмитаж. Крейсер «Аврора», Петропавловская крепость. И, конечно же, мосты. Закрыв глаза, Алексей мысленно пережил еще раз каждую минуту тех удивительных дней. Каким красивым был тем летом Ленинград! Всю ночь они просидели, укрывшись его курткой на ступеньке у Невы. Смотрели на высокое, жемчужно серое небо, слушали, как плещется у ног вода, и говорили, кажется, обо всем на свете. О самолетах и покорении Арктики, о полетах Чкалова и новых станциях метро, о последней роли Орловой и огромных металлургических гигантах, и конечно же, о том, что войны не будет никогда – никогда! Этот же вагон и люди в нем так же сильно отличались от того, как военная Москва от еще недавней летней, праздничной, полной детского смеха и улыбок девушек.
Так случилось, что до N. им пришлось ехать не в военном эшелоне, а в пассажирском поезде, уносящем на Восток сотни эвакуированных из Москвы жителей и, находясь среди них, оба чувствовали себя неловко. Словно и они тоже бежали от войны.
2022 год.
Достав из кармана мобильный телефон, Катя в сотый, наверное, раз за сегодняшний день вызвала нужный номер. Услышав очередное – «абонент временно не доступен» она едва не бросила телефон на скамейку. Что он себе думает этот Макс? Подумаешь, красавчик! Но, только вспомнив густые, светло-русые волосы, серые в обрамлении пушистых ресниц глаза, чуть лукавую улыбку она, не выдержав, обиженно всхлипнула. Ну, куда он мог деться? Ведь договорились же встретиться у памятника Пушкину в двенадцать! А уже почти половина первого! И она, дурища, почти плачет уже, но ждет! Так ведь совсем замерзнуть можно! Вот придет, а она в ледяную статую превратилась! Но вскоре на смену обиде пришло беспокойство. Что-то случилось, поняла вдруг Катя. Опаздывала всегда она, Макс всегда приходил вовремя. Да по нему часы можно сверять! Тогда, что могло произойти? На работе его нет, туда она уже звонила, дома тоже. Да и какая работа если они должны сегодня подать заявление в ЗАГС?! Всхлипнув еще раз, Катя разблокировала экран телефона, но долгожданной эсэмэски, о том, что абонент появился в сети, не было. Подожду еще немного, решила она и пойду в полицию. В конце концов они обязаны искать потерявшихся граждан, а уж Макса тем более. Следующие полчаса она провела уже на соседней скамейке, на нее попадало солнце, и сидеть было не так холодно. Кормила важных, толстых голубей, сердито посматривала на глазевших на неё юнцов, считала проходивших мимо прохожих. Юнцы на соседней скамейке как-то уж очень громко засмеялись и, бросив на них убийственно-презрительный взгляд, Катя вновь взглянула на часы. Как она ждала сегодняшний день! И вот на тебе! Макс как в воду канул, и где его искать она не знает. Решено. Нужно действовать и немедленно. Где там бывший одноклассник и лучший друг Сереженька Ильин работает? Правильно, в полиции. Вот туда она сейчас и отправится. Встав со скамейки, Катя стряхнула прилипшие к боку сумки льдинки, заправила под шапку длинные светлые пряди и, скользнув равнодушным взглядом по сидящему на соседней скамейке пожилому мужчине, направилась к метро.
Проводив девушку взглядом, он отметил про себя, что все сделал правильно. Это точно она. Одно лицо с Везуновым. Наконец – то он получит то, что ищет долгие годы. Эти поиски давно уже превратились в навязчивую идею, но ничего поделать с этим он не мог. Орден снился ему ночами. Искры света отражались от драгоценных камней, он протягивал к нему руки, но хватал только отраженный от камней свет. Он и сам не мог понять, почему столько лет гоняется за этим орденом. Знал только, что должен заполучить его любыми путями. Отцу не удалось, но ему обязательно удастся.
Войдя в дежурную часть, Катя уверенным шагом подошла к окошку дежурного и потребовала, чтобы её провели к Сергею Михайловичу Ильину. Услышав в ответ равнодушное – «Сергей Михайлович занят» она хотела было возмутиться, как вдруг сильные руки оторвали её от пола.
– Серега!– закричала она,– сейчас же отпусти! У меня к тебе дело! Срочное!
– Привет, Катюнь. Довольно улыбаясь, он схватил её за руку и потащил к себе в кабинет. Сопротивляться почти двум метрам роста и как минимум 100 килограммам веса было бесполезно и, стараясь не упасть, она бежала за ним по коридору, а потом перепрыгивая через ступеньки на второй этаж.
– Соскучилась? Я так и подумал. Ну, как ты без меня, рассказывай.
С Сергеем Ильиным были связанны самые чудесные детские воспоминания. С первого школьного дня и до последнего они сидели за одной партой. Прошли через все дразнилки и ни разу за все годы не поругались. На контрольных она писала два варианта по английскому, химии, биологии. А Ильин решал за нее физику и алгебру. И портфель носил, и на санках катал. Родители с обеих сторон и одноклассники одно время смотрели на них как на будущих молодоженов. Но потом поняли, что эти двое просто родились в разных семьях, а по сути они брат и сестра.
– Плохо я без тебя. Макс пропал. Ты должен его найти. И как можно быстрей. Для пущей убедительности она даже стукнула кулачком по мускулистой груди и тут же поморщилась. Словно о стену ударилась.
– Кать, но я ведь в транспортной полиции работаю, а не на Петровке. Как я его найду? И что значит пропал?
– То и значит. Мы сегодня заявление должны были подать в ЗАГС, а он не пришел! Но ты ведь знаешь Макса! Он никогда не опаздывает, а сегодня НЕ ПРИШЕЛ! И телефон не отвечает! Абонент недоступен! Узнай где Макс, сейчас же!
– Кать, ну успокойся. Ничего с твоим Максом не случится. Ну, подумаешь не пришел, всякое может случиться. Может, шел, упал, очнулся – гипс. Ну, это я так, шучу, – заметив, как побледнела Катя, быстро произнес он. – В общем, рассказывай все по порядку.
– Хорошо, давай по порядку, – зная пристрастие друга расставлять все «по полочкам» согласилась Катя. – Сегодня утром Макс прилетел из Пекина, он на открытие выставки летал. Представляешь, они выставили две его картины! Позвонил мне утром из Шереметьево, затем из дома, а потом все. Абонент недоступен.
– И никаких предположений, где он может быть? Может ты что забыла?
– Сереж, – простонала Катя. – Мы в ЗАГС собрались! Как я могла что-то забыть? А давай по номеру найдем телефон? Где телефон там и Макс, он ведь с ним ни на минуту не расстается.
– Сериалов много смотрите, девушка. Это там пара телефонных звонков и нате вам координаты потеряшки, а в реальной жизни все иначе.
– Ну, сделай пять звонков или десять. Ты ведь можешь. Ну, пожалуйста!
– Катюнь, давай не будем горячку пороть. Подождем хотя бы до завтра. Ну, правда, это просто смешно искать человека если его нет всего то два часа. Может телефон потерял, может, устал с дороги, заснул, а телефон разрядился. Может…
– Серега! Ты гений! Он ведь сказал, что выпил снотворное в самолете, но так и не смог заснуть. Нужно ехать к нему! Почему я только сразу об этом не подумала?! Позвоню, как доеду. А если все же…
– Вот тогда и будем решать. Ты на машине?
– Нет. На метро. Так быстрей. Позвоню, как только доберусь.
Он хотел что-то добавить, но не успел. Чмокнув друга в щеку, Катя выскочила за дверь, и спустя пару минут он увидел из окна ее легкий силуэт. Повезло Максу, тоскливо глядя в серое небо, подумал он. Вот что ему, Ильину, делать, если таких как она в природе больше нет? Что делать если со всеми другими ему скучно и не интересно? Иногда он в неё влюблялся. В такие дни менялось все вокруг. Мир становился другим и то, что вчера казалось легким, в дни, когда он был в неё влюблен, становилось непреодолимым. В такие дни, например, нельзя было схватить её за руку и перебежать дорогу в последние «зеленые» секунды. Или сидя рядом в кинотеатре положить руку на спинку её кресла. Нельзя было смотреть на длинные загорелые ноги и трогать шелковистые волосы, пытаясь поймать запутавшиеся в них лучики солнца. А один раз они влюбились одновременно. Это было так странно и непривычно, что промаявшись неделю, оба решили о таких «глупостях» больше не думать. Но он иногда думал. Думал и мучился, и ругал себя, и давал обещания, что ЭТО никогда с ним больше не повторится. А порой он на нее злился. Злился потому, что всех своих дам мерил по ней, и все они проигрывали подруге детства. Попадались иногда похожие на нее, но едва в воздухе появлялся намек на женитьбу, он вновь отправлялся на поиски. Тяжело вздохнув, Ильин подошел к окну и долго вглядывался в вереницу мчащихся куда-то автомобилей. Он с детства любил представлять, куда и зачем все куда-то идут или едут. Придумывал разные истории. И про нее придумывал. То спасал из горящего дома, то защищал от хулиганов. Смешно это было. Вздохнув, Сергей приоткрыл окно. В комнату ворвался свежий морозный воздух. Залетевшие в окно снежинки закружились в известном им одним танце. Сначала их было немного, потом все больше и больше, а спустя минуту их стало так много, что пришлось закрыть окно. Мир за окном, еще недавно солнечный, почти весенний, превратился в размытое нечто. Зима явно не хотела уходить из города. Очередная оттепель опять сменилась зимним холодом. Зима весело посмеивалась над ждущими весеннего тепла людьми. Серо-белое небо давило на город. Казалось, протяни руку и дотронешься до огромной белой подушки, из которой сыплются на город миллиарды снежинок. Метель недавно начавшаяся набирала силу, укутывала город белым одеялом. Небо опустилось еще ниже, и холодная поземка, веселясь, кружила на улицах. В такие дни Ильину хотелось с головой окунуться в этот зимний танец, затеряться среди танцующих снежинок, почувствовать себя невидимкой среди спешащих мимо людей. Взглянув еще раз в окно, он опустил жалюзи и вернулся к работе. Но мысли о Кате и Максе не выходили из головы. Появилось предчувствие чего-то странного, нехорошего и, вздохнув, он стал терпеливо дожидаться ее звонка.