Чтение онлайн

Тем не менее следователь заинтересовался молчанием водителя насчет повреждений его ВАЗа. Нельзя было его отпускать, пока не раскроется эта тайна. Кто знает, какая драматическая история кроется за грубо сшитой крышкой капота?

— Послушайте, — в который раз вразумительно объяснял следователь сидевшему напротив лысеющему сорокапятилетнему мужчине. — Если вы не дадите четкого и правдивого ответа на вопрос, когда и при каких обстоятельствах машина получила вмятину, я вынужден буду обратиться к прокурору. Придется продлить срок вашего ареста. Эта же естественно. К сожалению, еще есть нераскрытые преступления. И мы должны знать, что к вам, Артур Михайлович, ни одно из них не имеет отношения.

Мужчина молчал, глядя на свои белые, холеные руки, словно не слышал монолога следователя, а был погружен в свои мысли, далекие от предмета их разговора.

Странное чувство испытал вдруг Гонтин. Он невольно ощутил какой-то стыд перед сидевшим с понурой головой гражданином. Само собой пришло убеждение, что этот интеллигентного вида человек, служащий солидного учреждения, не способен даже на аморальный поступок, не то что на преступление. Похоже, обстоятельства сложились так, что он не может рассказать все до конца. Нельзя его мучить допросами — явно ни в чем предосудительном, он не замешан. Однако и отпускать нельзя, пока не докопаешься, где так помяли его личный автомобиль.

— Артур Михайлович, — сочувственно произнес Гонтин. — Может быть, с этой историей связано что-то интимное… Я обещаю: эта сторона дела не будет отражена в протоколе. Поверьте, я почти не сомневаюсь, что вы ни в чем не виноваты. Очень хочу, чтобы поскорее все определилось в вашу пользу…

Подследственный поднял глаза:

— Без этого не отстанете?

— Ну, зачем так? У меня к вам нет никаких личных претензий. Но я нахожусь при исполнении… И моя задача — выяснить все, чтоб не оставалось ни вопросов, ни тем более сомнений. Такая служба.

— Хорошо… Я скажу… И поступайте, как хотите. Я устал…

Он сделал паузу, точно все еще взвешивал все «за» и «против» своего признания, затем тяжко вздохнул и поведал:

— Мой зять… Упрямый как баран! Упросил меня доверить ему руль. Я сам сидел рядом. Подстраховывал. Это было на старой Янгиюльской дороге, в районе Пятьдесят четвертого разъезда. Где-то около восьми часов вечера… И откуда взялся этот велосипедист? Пацан! Лет тринадцати. Выскочил из проулка — и на нас. Я бы, конечно, сориентировался, успел свернуть в сторону. Но Виктор растерялся… Тут ведь все решали доли секунды. Ударил мальчишку. И машину — о столб. Еще счастливо все обошлось, потому что скорость была небольшая. Я его сдерживал. Как чувствовал. Мальчишка сломал ногу. Мы, конечно, не оставили его… Повезли в больницу. Отец тоже с нами поехал. Они тут же рядом жили. Скрыли, ясно, причину травмы. Отец согласился никому не сообщать. Хотя мальчишка сам виноват, но… факт, что мы сбили его… Я упросил отца. Уплатил ему… Зять сидел за рулем… без прав… Это, конечно, было серьезное нарушение… Вот я и не решался вам рассказывать…

— Та-ак… — протянул Аркадий Ильич. — Вы можете указать и место происшествия, и дом пострадавшего?

— Разумеется…

— Ну, тогда все не так страшно… — и улыбнулся, потому что не обманулся в подследственном. За молчанием Артура Михайловича могло скрываться и значительно более тяжкое преступление. — Я вас отпущу, — решил следователь. — Ваше дело передадим в райотдел милиции. Они и решат. Но, думаю, что будет не слишком суровое наказание. Вот так.

Да, Аркадий Ильич по-своему радовался, что пожилой мужчина, владелец голубого ВАЗа, не имел отношения к наезду на супругов Смирновых, даже вопреки тому, что дело о наезде не продвинулось пока ни на шаг. И трудно было даже предсказать, когда в следствии наступит существенный прогресс.

Начальник Следственного управления не раз интересовался состоянием дела о наезде на супругов Смирновых, но следователь не мог сообщить ничего нового.

Своему шефу по третьему отделению Гонтин решительно заявил:

— В Ташкенте да и во всей нашей области этого голубого ВАЗа нет. Надо выходить на республику и за ее пределы.

— Исчерпали все версии?

— Да не провалилась же она, эта машина, сквозь землю!

— Почему? Может, и так. Под землей или под водой… Мы еще не знаем.

— Проверили все «Жигули» с первыми цифрами «17», Нина Павловна. И голубые, и белые, и красные.

Обычно в таких случаях подполковник Туманова делает своим подчиненным «разнос»: чего-то недоглядели, что-то упустили. Сейчас она только иронично улыбалась, отчего молодой следователь чувствовал себя ничуть не лучше, чем в минуты, когда ему делали внушение.

— По городу, значит, все сделано? — спросила она, перелистывая пухлое дело.

— Все… — пожал плечами Аркадий Ильич.

— А я думаю, что в нашем деле, как в любой науке, такого положения не бываем. Познание истины, так сказать, беспредельно. Впрочем, не будем вдаваться в философские тонкости вопроса. Надо иметь в виду одно главное обстоятельство в нашей с вами работе: о ней судят не по количеству сделанного, а по результату.

— Вот именно! А они у нас плачевные! — самокритично изрек следователь.

— Ладно, не надо вдаваться в панику. Лично я ни на минуту не сомневаюсь, что в конце концов дело увенчается успехом. Есть марка машины, есть первые цифры номерного знака. Найдем. А если вы действительно уверены, что ее надо искать в масштабе Союза, так и будем действовать..

— Сколько времени зря ухлопали! Вот что обидно.

Нина Павловна встала, подошла к сейфу, стала искать какую-то папку и как бы между прочим разъяснила:

— Об этом переживать не нужно, старший лейтенант. Вы не слышали, что геологам, которые искали где-то нефть и не нашли, тоже премии дают? Почему? Да потому, что они помогают найти ее другим, в другом месте. Помогают тем, что другие уже здесь никогда не будут искать. Ясно?

— Ясно, понял вас. Значит, нашей группе можно ожидать премию?

— Где-то по большому счету так, — улыбнулась Туманова. — Направим поиск по другим линиям. Но если вы абсолютно уверены, Аркадий Ильич, что здесь «нефти» нет…

— Уверен, — помедлив, произнес Гонтин.

— Тогда подготовьте план мероприятий по республике и Союзу.

— Есть!

Несколько раз к следователю приходил Геннадий Иванович Смирнов, муж погибшей у магазина «Шухрат». Он рассказывал, каким замечательным человеком была его покойная жена, требовал найти и сурово покарать виновного в ее смерти.

— Не имеем мы права допустить, чтоб какой-то пьяный негодяй, погубивший Валю, разгуливал на свободе!

— Найдем, обязательно найдем, товарищ Смирнов! Не сомневайтесь в этом, — обещал следователь.

— А хвалитесь: у вас современная техника, новые методы! Чего там… Копаетесь, как при царе Горохе! Покажи вам преступника, так вы его и найдете!

— Немного есть… — соглашался усталый Гонтин. — Еще не достигли того, чтоб сразу, точно указать на виновного. Но и преступник, согласитесь, мудреней стал. Вот он сейчас знает, что мы ищем его, и затаился. Тише воды, ниже травы. Машину припрятал. Найди-ка его. Как улитка из панциря, не вылезает. Ждет, когда дело прикроем, сдадим в архив. Но мы не собираемся оставлять его в покое. Это я вам вполне официально говорю, товарищ Смирнов. Доберемся до убийц вашей жены. Непременно! Категорически вам обещаю. И не потому, что она должна быть отомщена. Нет. У нас такой железный принцип: наказание должно постичь преступника неотвратимо! Так и будет!