Чтение онлайн

— Конечно, врут, — почти одновременно ответили Орлов и Даша. — Вот у нас и газеты есть, там все сказано. — Алексей вытащил из-под пиджака маленький листочек. Это был специальный выпуск областной газеты «Ленинское знамя» для населения оккупированных районов.

Ржанский бережно взял газетку со знакомым названием, подошел к свету, прочитал сводку Информбюро, повторив несколько раз: — «Войска Ленинградского фронта отбили атаки противника на всех участках фронта. Корабли Балтийского флота поддерживали своим огнем действия наземных войск…»

— Ага, отбили! — воскликнул он. — Дали жару Гитлеру. — Он весь преобразился, этот худой старик, в глазах которого жила неистребимая сила.

— Слышите, что пишут, — продолжал он, — «Пусть земля горит под ногами фашистских извергов». — Он читал, а его сын и жена жадно ловили каждое слово.

— Эх, нам бы оружие, — вырвалось у Саши. — Я знаю верных ребят. С ними можно дело делать.

Даша уже хотела было сказать, что они с Алексеем затем, и пришли, чтобы привлечь его к делу, но вспомнила: Орлов советовал не сразу начинать разговор об этом, не после первой встречи и обязательно наедине.

— Вот спасибо тебе, Алексей Михайлович, подбодрил нас, стариков, — сказал Ржанский. — Я и то думал: не может быть, чтобы немец Ленинград да Москву взял. Конечно, он лют, немец-то, силу большую забрал, а все ж уломается, не согнет он русского. Ох, Алеша, и тяжело под врагом жить, ох, как тяжело. А приходится. Только бы с голоду не умереть. Проклятые ведь все отбирают. Ты чего, мать, забыла? Самовар-то ушел.

Хозяйка бросилась к кипящему самовару, зазвенела посудой и вскоре пригласила гостей к столу, стала угощать их всем, что нашлось в печи и на полках. Ужинали и пили чай в полумраке. Горела маленькая коптилка, а окна были наглухо завешаны.

За ужином Василий Иванович сообщил Орлову и Даше, что на Волкострове — база морских катеров. Они курсируют вдоль берегов.

— Так вы глядите в оба, когда озером возвращаться будете. А в Кургелицах, учтите, не меньше сотни солдат стоит. На дорогах кругом патрули, всех, кто без пропусков, забирают.

— А вы пропуск-то мой возьмите, родненькие, — вмешалась в разговор Александра Никитична, — на двух человек он, только куда я его девала? — И добрая старушка начала рыться в ящиках комода. — Вот он, дали нам его, чтобы в волость ходить. У Саши-то свой есть.

Поблагодарив хозяйку, Алексей взял синюю бумажку.

— Может, когда и пригодится, а сейчас мы и так проберемся.

— Вот еще мой наказ, — хмурясь, сказал Василий Иванович. — К Сюкалину в Вертилово не заходите… Ненадежен он, с начальством финским якшается.

Орлов ничего не ответил на это, а только подумал: какой же тяжкий крест взял на себя Петр Захарович, быть своим и казаться чужим.

Тепло попрощавшись с гостеприимными хозяевами, разведчики вышли в сени и здесь на минуту задержались, пока Василий Иванович выходил на улицу, чтобы посмотреть, все ли там спокойно. Тут-то Саша решил поговорить с Орловым.

— Алексей Михайлович, возьмите меня с собой, переправьте в нашу армию. Я здесь без всякой пользы живу, — горячо зашептал он.

— Встретимся еще, подумаем. Нельзя тебе сейчас уходить, полиция заподозрит твоих родителей. Как бы худо не было.

— Тогда хоть научите, что мне делать?

— Скажи, куда нам лучше прийти, там и договоримся.

Тут вернулся Василий Иванович и сообщил, что кругом никого не видно. Орлов и Даша еще раз попрощались, вышли на крыльцо. За ними двинулся и Саша.

— Я на минутку, папа, не закрывай ворота.

Показав рукой в сторону леса, Саша прошептал:

— Там, за ригой, я буду ждать. Когда придете?

— Послезавтра вечером, часов в семь, — Орлов подумал и добавил: — Если кто будет в деревне, поставь кол к углу риги, к тому, правому, от леса, и толстым концом кверху.

— Ладно.

Солнце еще не поднялось из-за горизонта, когда Алексей и Даша вышли за околицу. В воздухе пахло свежескошенным сеном и созревающей малиной. Орлов и его спутница, дойдя до леса и держась подальше от дороги, направились в сторону базы.

На полпути присели отдохнуть у края поляны. Даше не терпелось высказать свое мнение о Ржанских.

— Знаешь, Алексей, у меня такое чувство, будто я у родных побывала. Правда, хорошие люди — старики Ржанские?

— Да, добрые и надежные. Я знаю их давно. Василий Иванович умный старик.

— А Саша? Мне кажется он…

— Давай потом поговорим об этом, — перебил ее Алексей. — Пойдем, уже утро.

Некоторое время шли молча. Орлов вспомнил, как горячо и искренне упрашивал его Саша Ржанский взять к себе в «отряд». «Считает, что мы отрядом сюда пришли», — подумал Алексей, а вслух сказал:

— Ну, что ж, на Сашу положиться можно.

На базу вернулись усталые, но удовлетворенные сделанным. Орлов сообщил Гайдину и Куйвонену о результатах выхода в Оятевщину. Бородкин и Зайков еще не вернулись из Яндомозера, куда они вышли накануне.

Надо бы отдохнуть, но Даша не могла не рассказать Васильеву о первой встрече с людьми, прожившими почти год под властью оккупантов, но не сломленными, не потерявшими веру в победу своего народа.

— Понимаешь, Павлик, — горячо говорила она, — Ржанская отдала нам с Алексеем свой пропуск. А ведь, отдавая, хорошо знала, что, если мы попадемся с этой бумажкой, и ее, и всю семью уничтожат оккупанты. Какие же это замечательные, верные люди!

Павел слушал ее, не перебивая. Потом задумчиво сказал:

— Да, ради таких — в огонь и в воду. — А потом уже иным тоном продолжал: — Мне тоже сегодня повезло. Удалось связаться со штабом. Передал разведданные, полученные от Сюкалина. Отчет для партийного центра тоже передан. Работаем. Начало положено.

Да, Павел Васильев имел полное основание гордиться своим первым успехом. Позывные его слабенькой рации — позывные из ночи — услышаны.

Только тот может понять, как дорог миг вхождения в радиосвязь со своей страной, кто хоть раз испытал, что значит быть оторванным от Родины! В такой счастливый миг забываются и переходы по бездорожью с тяжелой ношей за плечами, и тревожные ночи в осаде, и холод, и голод, и терпеливое высиживание у передатчика иногда в течение целых суток.

Да, заонежское подполье начало действовать.

Утром, часов в шесть, из Оятевщины на тропинку, ведущую к Липовецкой дороге, вышел Саша Ржанский. Накануне он условился с Мишей Юриным вместе идти в Пески, на лесную биржу. Саша пришел на росстань, где договорился встретиться с другом. Вскоре появился и Миша, чем-то взволнованный и, как показалось Саше, сердитый.

— Ты чего хмурый?

— Вчера максимовские бабы встретили Петра Лузгина из Вертилова. Его из Петрозаводска пригнали. Сказывали, он отца нашего видел, вместе с ним в одном лагере был. Так вот отец утром, как на работу идти, обратился к офицеру. К врачу попросился. А тот как заорет на него. Подбежали два полицая, а офицер им: «Этот работать не хочет, полечите его хорошенько». Схватили отца, затащили в барак и начали палками бить, ногами топтать, потом уволокли в карцер. После-то Лузгин не видел его.