Чтение онлайн

Все мы рассказали, кто что видел. Тела парней не нашли, остатков лодки тоже, хотя водолазы тщательно прощупали дно и берега того залива. Байкал впервые показал нам свое коварство.

— Куда подевались трупы? — поражался молодой следователь, допрашивающий нас.

Вызывали и в городскую прокуратуру, но на том дело и кончилось.

Байкальские ветры, особенно такие, как горная, ежегодно уносят десятки людей, и никто не знает, где их искать. К зиме вызовы в милицию прекратились: дело закрыли. Виталий спасся, что называется, чудом и теперь боялся Байкала панически.

В пекарне больше во мне не нуждались, пора было подумать о собственном устройстве.

Прежде всего я решил получить права на вождение машины. Экзамен я сдал успешно, инспектор даже меня похвалил. Получив права, я еще недели две стажировался, затем оформился на автобазе у Кузькина. Мне дали грузовик (не самый новый), а фургончик потребуется Христине три-четыре раза в месяц.

Выехали мы с ней ранним прохладным утром первого сентября — по ночам уже выпадали заморозки. Ребятишки с букетами скромных северных цветов, а то и просто осенних пламенеющих листьев стекались отовсюду в школу, довольные, веселые и горластые.

Мы направлялись на строительство моста через Ыйдыгу. Слава об Алешином пахучем и вкусном хлебе дошла и до этого мостоотряда. Они сделали заказ, и начальник автобазы Кузькин попросил меня «подкинуть» им хлеб.

Улыбающийся, польщенный Алеша и его новый усердный подручный Миша Попов погрузили мне хлеб. Кузькин заверил меня, что заблудиться невозможно. Дорога одна, и далеко от Ыйдыги не отходит.

И вот я самостоятельно веду фургончик. Рядом сидит Христина и что-то тихонько напевает без слов. В автобусе хлеб, медикаменты, приборы, книги из передвижной библиотеки.

Дорога бежит назад с сопки на сопку, иногда петляет, углубляясь в темную, пахнущую прелью и хвоей тайгу или поднимаясь на вершину каменистого перевала, откуда открывается огромный неоглядный мир, полный воздуха и света. И вдруг ветровалы, сухостой, обнаженные черные осыпи — следы пожарищ (туристы проникли и сюда). Река то скрывалась в чащобе, то подходила вплотную к дороге.

Вода в Ыйдыге глубока, но так чиста и прозрачна, что виден каждый камушек, каждая ракушка на песчаном дне. И текла река широко и привольно. Будто не вода, а воздух. На ней только еще собирались строить медно-химический комбинат.

Над Ыйдыгой еще висят, как вата, клочья тумана, в них ныряют с криком сизые чайки. На одной из сопок Христина схватилась за бинокль.

— Андрюша, смотри — олень!

Я остановил машину. По склону горы — между нами глубокий, узкий распадок — поднимался марал с огромными, ветвистыми рогами. Он тоже остановился и смотрел на нас с явным любопытством, круто изогнув шею. Затем метнулся и исчез в зарослях кедрового стланика.

— Красивый зверь! — с восхищением заметил я, берясь за баранку.

И снова бежит дорога, все больше вверх, будто мы взбираемся на небо. Перед глазами все цвета радуги: синева неба и реки, белизна облаков и снега на далеких хребтах, золотые кроны лиственниц, темная зелень пихт и кедра, ядовито-зеленые мхи, багряные продолговатые листья кипрея, желтым пламенем полыхают соцветия пижмы, листья карликовых берез и розовые, серые, красноватые скалы.

Теперь первым увидел я и заорал во все горло:

— Олененок!

Христина уже смотрела в бинокль.

— Девочка! — удивилась она.

— Откуда тут девочка? Олененок. Или другая какая зверюшка.

…Она стояла на обочине дороги, такая маленькая, беззащитная, в красном платьице, крошечных туфельках, и смотрела на нас доверчиво и храбро. Глаза у нее были словно две спелые, темные, крупные вишни. Спутанные ветром блестящие черные волосы свободно падали на худенькие плечи. Ей было не больше шести лет.

— Меня зовут Аленка, — сказала она, — довезите меня, пожалуйста, до дома. Слишком далеко зашла. Вот белочке… боюсь, еще умрет… доктор Айболит нужен. Смотрите.

Девочка завернула зверька в шелковый платочек, снятый с головы. Белка была совсем плоха. Головка ее свесилась, она тяжело дышала и дрожала всем тельцем.

— Ошпарилась, — пояснила нам девочка, — упала в Горячий ключ. Я ее еле вытащила, горячо очень. Хоть бы не умерла. Вы нас довезете?

Мы посадили ее вместе с обожженной белкой между нами и поехали дальше.

— Может, хотите выкупаться в живой воде? Я покажу где, — спросила Аленка.

— Чтоб и мы ошпарились. Что ты тогда будешь с нами делать? — пошутил я.

— Он кипит, только где выбивается из земли, а потом остывает понемногу. Белка попала еще не в самую горячую. Это живая вода. Хотите, я вам покажу, где это?

— В другой раз, — сказала Христина. — А ты откуда, Аленушка?

— С мостоотряда. Мы строим мост через Ыйдыгу. По нашему мосту будут ходить поезда. До самого океана.

— Ты не боишься так далеко заходить одна?

— Нет, нисколечко не боюсь. Волков и тигров здесь нет. Медведя я уже встречала. Мы ели ягоду с одного куста. Думаю, кто это так чавкает, а это медведь. Он добрый. Покивал мне головой и ушел. Ягоды здесь много.

— Все-таки… как тебя мама пускает?

— А она и не пускает. Я без спроса. Мама уйдет на работу, а я в тайгу.

— А кто твоя мама?

— Электросварщица. Проходимцы зовут ее: душа бригады. Она сейчас работает на самой-самой высоте. Проходимцы очень ее уважают и никому не дадут в обиду. Меня тоже не дадут обидеть. Они хорошие.

— Первопроходцы?

— Да. Проходимцы. Они проходят. Построят и идут дальше. Пока не дойдут до океана. Еще не скоро. Я, может, вырасту до тех пор?

— А кем ты будешь, когда вырастешь? — поинтересовался я.

— Хочу, как доктор Айболит, зверей лечить. Доктора вот надо к белочке, а где его взять?

— Доктор рядом с тобой сидит, — кивнул я на Христину. Аленка пришла в восторг.

— Вы доктор, да? Вы поможете белочке?

— Постараюсь, — сказала Христина. — Ей нужен покой…

— И лекарство, да? Какое?

— Думаю, что такое же, как и человеку при ожогах.

— Да, как человеку… Она стонет тихонечко. Вы слышите? У вас есть что-нибудь от боли?

— Могу сделать укол морфина. Андрей, ты остановишь машину?