Прабхупада Лиламрита
Шрифт:
Без всякого сарказма в газете упоминалось о строгих запретах Свами на кофе, чай, мясо, яйца и сигареты, «не говоря уже о марихуане, ЛСД, алкоголе и недозволенных половых отношениях». Было очевидно, что автор восхищен Свамиджи, «этим энергичным пожилым человеком, подлинным представителем философии персонализма, которая утверждает, что Единый Бог — личность и что Его тело духовно». В конце статьи автор намекал, что подобные события будут происходить на Томпкинс-сквер каждый выходной. «Там, под сенью холма Ховинга, Бог живет в экстатическом танце и пении».
12 октября
На этот день был намечен «карнавал любви», праздник, посвященный недавно принятому в Калифорнии закону, запрещавшему хранение ЛСД. Устроители карнавала приглашали всех прийти в Томпкинс-сквер-парк в ярких, необычных одеждах. Хотя преданные не имели никакого отношения к законам об ЛСД, они решили воспользоваться карнавалом как еще одной возможностью для распространения мантры Харе Кришна. Получив от Свами благословение, они, с ручными тарелочками и самодельным бубном, отправились в парк.
На фоне других участников, пришедших на праздник в вареных футболках и джинсах [24] , карнавальных костюмах и с разрисованными лицами, преданные, в темных джинсах и легких куртках на «молнии», выглядели довольно скромно. На сейшен пришел даже клоун из цирка. Тьюли Капферберг из рок-группы «Фагз» нес американский флаг, звезды на котором складывались в слово «любовь». Но в целом все напоминало какую-то пародию: сборище странных, одурманенных молодых людей, топтавшихся под деревом, под которым всего несколько дней назад пел и говорил Свамиджи.
24
Делалось это так: на вещи завязывали несколько узлов, затем варили вещь в красителе, полоскали и сушили. Когда узлы развязывали, на их месте получались неровные круги. — Примеч. автора.
Ученики Свамиджи протиснулись сквозь толпу, в самый центр, и запели «Харе Кришна». Толпа окружила их. Все были настроены дружелюбно — праздник проходил спонтанно, и участники собрались здесь без определенной цели. Идея карнавала состояла в том, чтобы выразить любовь и устроить парад видений, которые вызывает ЛСД. Но ничего особенного не происходило: позади, на парковых скамейках, сидели хиппи, созерцавшие мир сквозь цветные стекла очков, кто-то бродил с пучком курящихся благовоний... Но киртан быстро собрал вокруг себя толпу.
Киртанананда в легкой вязаной шапочке на бритой голове стоял рядом с Джаганнатхой, который играл на ручных тарелочках и, со своими очками в темной оправе и вьющимися волосами, напоминал большую рогатую сову. Умапати, тоже игравший на караталах, казалось, задумался. Брахмананда сидел перед ними с закрытыми глазами и, широко раскрывая рот, пел «Харе Кришна». Рядом с ним расположился меланхоличный Рафаэль, а около него — Равиндра-Сварупа с аскетичным худым лицом. За происходящим наблюдал стоящий неподалеку полицейский.
Хиппи потихоньку втягивались. Их пригласили в парк, но там не оказалось ни центральной площадки, ни лекции, ни даже громкоговорителя... А тут они начали хлопать и раскачиваться в такт, присоединяясь к пению, словно пришли сюда именно за этим. Пение становилось все сильнее, и через час все присутствующие пустились в пляс. Взявшись за руки, поглощенные пением «Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе», они прыгали и танцевали, окружив дерево и учеников Свамиджи. Для хиппи этот праздник стал настоящим «карнавалом любви», ибо здесь они нашли любовь и мир, которые так искали, — нашли их в пении мантры Харе Кришна. Мантра стала чем-то вроде гимна. Она наполнила жизнью и смыслом этот «карнавал любви», тем смыслом, ради которого они здесь собрались. Они мало что знали о мантре, но приняли ее как что-то очень глубокое, находящее в душе отклик, как метафизический звук — и настроились на него. Даже клоун принялся петь и танцевать. Только полисмен оставался равнодушным и строгим, хотя и убедился в том, что новое мероприятие было исключительно мирным. Танец продолжался, и лишь наступившие сумерки положили конец «карнавалу любви».
Преданные поспешили назад, к Свамиджи, чтобы поскорее рассказать ему обо всем, что произошло. Он сидел за столом и переводил «Шримад-Бхагаватам». Хотя сам он не присутствовал на киртане, ученики действовали по его указанию, поэтому, даже не покидая своей комнаты, он занимался распространением пения «Харе Кришна». Сейчас он сидел, ожидая отчета.
С горящими глазами и сияющими лицами, ребята ворвались в комнату и слегка охрипшими голосами начали рассказывать о сегодняшних событиях. Старательно пели не только они: к преданным присоединились еще сотни людей, которые пели и танцевали в большом хороводе.
— Свамиджи, это надо было видеть! — восклицал Брахмананда осипшим от пения голосом. — Это было потрясающе, изумительно!
Бхактиведанта Свами переводил взгляд с одного лица на другое и постепенно сам стал похож на своих учеников — ликующих и полных надежды на то, что пение «Харе Кришна» никогда не прекратится. Они доказали, что это пение может повести за собой движение любви и мира. Оно может расти, и сотни людей примут в нем участие.
— Распространение мантры Харе Кришна зависит от вас, — сказал им Свамиджи. — Я уже старик, а вы молоды, и сделать это в ваших силах.
13 октября
Газета «Вилледж войс» поместила четыре большие фотографии с «карнавала любви». В статье говорилось:
Центром празднества были мантры и священные песнопения из санскритской «Бхагавад-гиты». На три часа они стали лодкой, плывущей по волнам ритмичных напевов. Под аккомпанемент барабанов, флейт и бубнов, сделанных из пробок от газированной воды, пятнадцать учеников Бхактиведанты Свами, который проводит свои программы в помещении бывшего магазина на Второй авеню, вели пение мантр, подобное волнам морского прибоя.
18 октября
Было воскресенье, и они вновь отправились в Томпкинс-сквер-парк. Как и в прошлый раз, Свамиджи играл на бонго. Он сидел на коврике, залитый светом осеннего солнца. Его проворные пальцы с обычной виртуозностью били по мембране, создавая причудливые ритмы. Мелодичным и от природы уверенным голосом он возносил молитвы учителям прошлого: Бхактивиноде, Гаураки-шоре, Бхактисиддханте — вековой ученической преемственности, живым представителем которой он являлся в это время, в шестидесятые годы двадцатого столетия, в этой далекой части света. Он пел их имена с уважением, почтением и любовью, как слуга, сидя под высоким дубом, среди лабиринта парковых изгородей, в окружении американских последователей.
И вновь свершилось чудо. На сей раз хиппи подключались гораздо смелее. Снова пришел Аллен Гинзберг, и вокруг собралось около сотни людей, привлеченных пением Бхактиведанты Свами: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Из сотен людей, проходивших мимо, некоторые задерживались ненадолго, а потом уходили, другие решали посидеть и попеть несколько минут, а кто-то остался до самого конца. И лишь немногие — очень немногие — оценили встречу со Свами как переломный момент в жизни.