Чтение онлайн

Есть и орнамент, напоминающий свастику. Свастический символ — это все тот же квадрат, символизирующий мужское начало, ориентацию в четырех сторонах света. Нередко свастика на горшках напоминает символическое изображение засеянного поля — так переплетаются земные и небесные символы, предметный и мифологический мир.

Раз жилище древнего ария универсально и напоминает натуральное хозяйство, то стоит говорить об изготовлении одежды. Начнем с самих материалов. Интересно, что одежда изготовлялась именно из тканей (а не из шкур домашних животных, например). Этот факт заставляет серьезно задуматься о климате в этих местах 4000 лет назад. Как показывают данные палеобиологов, именно 4000 лет назад климат стал влажным и теплым, и аркаимцы переживали не столько зимний, сколько влажно-прохладный сезон (дожди). Это значит, что, возможно, во времена первичного заселения Страны городов жителям не требовалась теплая одежда, а нужны были свободные и удобные для постоянной хозяйственной деятельности повседневные одеяния. Нам известно — по раскопкам и реконструкциям, — что ткачество было довольно развитым ремеслом. Можно предположить, что в каждом доме был ткацкий станок, каждая семья обеспечивала себя льном или другими длинностеблевыми растениями, которые при определенных действиях (вымачивании, высушивании, расщеплении) и становились основой полотна. Древний ткацкий станок похож был, судя по найденным деталям, на всем известный механизм с рамами, позволяющими укладывать переплетение нитей. По всей видимости, домотканое полотно было крепким и носким — даже в сегодняшних захоронениях удается найти неистлевшие кусочки тканей. Эти находки позволяют также судить о том, что для женского костюма ткани окрашивались преимущественно в красный цвет. Нам сегодня сложно судить о цветовых предпочтениях аркаимцев, однако нетрудно предположить, что красный и белый преобладали — это цвета Луны и Солнца, поклонение которым мы можем обнаружить в самых разных элементах аркаимского быта. Окрашенные полотна почти не кроились — сразу ткались так, чтобы составить одеяние, которое, скорее всего, напоминало тунику. Получавшиеся при крое широкие рукава удерживались браслетами, которые выполняли роль манжет. Разрез на груди, позволяющий надевать тунику через голову, застегивался специальными пуговицами-блочками и заслонялся массивными нагрудными подвесками. По всей видимости, аркаимцы носили удобную кожаную обувь — полусапожки.

Судя по количеству найденных украшений — каменных пуговиц, отлитых металлических брошей, — для древнего человека внешний вид был чрезвычайно значим. По всей видимости, костюм служил одновременно знаком статуса и оберегом.

Особенно много украшений археологи находят в могилах женщин и детей. Интересно, что до того как человек научился обрабатывать металл, украшения изготовлялись из подручного материала: костей рыб и животных, камней, раковин, во многом повторяя их природную форму. Но эпоха бронзы показывает, что, научившись обрабатывать металл, человек также стремился придать украшениям форму природных объектов: серьги в виде листьев, брошки в виде ягод, орнаменты, напоминающие завитки рогов барана, символы солнечного культа: круги, свастики, лучи. Это всё — своеобразные призывы к силам природы уберечь и защитить. И одновременно — свидетельство веры в силы окружающего мира.

В женском костюме — как и в орнаментовке печного горшка! — выделяются особые «пояса» украшения — рукава, подол, пояс, ворот. Это всё своеобразные «входы», которые должны быть защищены специальными знаками-оберегами.

Обычай укрывать от посторонних взглядов волосы привел к тому, что наиболее сложными были украшения для волос — накосники. Это огромные украшения, прячущие большую часть косы под хитрыми плетениями бус, камешков, украшений из ракушек и костей животных. Головной убор аркаимской женщины был чрезвычайно сложен и нагружен различными значениями: это височные украшения, смыкающиеся под подбородком, собственно покрывало волос, удерживаемое начельником, накосник. Полное головное украшение было чрезвычайно тяжелым, по всей видимости, его ношение диктовалось обрядом, устойчивыми этическими представлениями древних.

Удивительно, что украшения никогда не повторяются — ни по форме, ни по материалам, из которых они выполнены. Их богатство и разнообразие наводят на мысль о своеобразном состязании аркаимских мастеров. Нет сомнения, что эстетическая сторона была чрезвычайно важна. Наиболее богатые украшениями захоронения — это погребения девушек и женщин в возрасте от 6 до 50 лет, то есть от раннего созревания до окончания зрелого периода. Интересно, что в мужских погребениях украшений практически нет! Это говорит об особом отношении аркаимского общества к женщине. Керамика ориентирована на воссоздание символики женского тела, женские захоронения буквально переполнены украшениями, и умершие буквально унизаны ими. Однако рассуждать о матриархате не приходится. Скорее всего, в аркаимском обществе существовал культ рождения и плодородия (как и во всех древних обществах), но, по-видимому, женщина не являлась «королевой» общественной жизни древнего протогорода.

И тем не менее следует отметить, как, по-видимому, значима была для древнего общества красота! Если одна и та же отливочная форма содержит наконечник копья, стрелы и заготовки для женских украшений, то очевидно, что изготавливалось все это не по остаточному принципу. Украшения были так же важны, как и оружие. Стоит вспомнить сегодняшние тибетские практики изготовления женских украшений — огромных накосников, брошей для зимних шуб. Это важнейшая часть тибетской культуры, без которой невозможно себе представить мир современного Тибета. Если эти практики дошли до наших дней, то можно вообразить, насколько серьезную символическую задачу они выполняли!

Как обеспечивал себя едой древний человек? Найденные археологами орудия труда помогают ответить и на этот вопрос. Прежде всего, ученые были поражены рыболовными снастями. Крючки, обнаруженные на раскопе, просто поражают воображение своими размерами. Неужели в маленьких степных речках водились такие огромные рыбы? Но, прежде всего, палеобиологи отмечают, что реки 4000 лет назад были гораздо многоводнее — в том числе и из-за сезона дождей. Несомненно, рыба была важнейшей частью рациона. Археологи обнаружили остроги и копья для ловли рыбы, тоже позволяющие судить о внушительных размерах водных обитательниц. Но мы можем встретить и крючки меньших размеров. По-видимому, древний человек приспособился к ловле самой разной рыбы и преуспел в этом мастерстве. А вот охота на животных была развита значительно меньше, чем рыбная ловля. Животные лесостепной зоны в большей мере принадлежали к тотемам: мы можем обнаружить их изображения на амулетах, оберегах, навершиях жезлов, как, например, превосходное изображение бобра. Мясная часть рациона обеспечивалась замечательным по своей продуманности разведением скота. Судя по найденным костям, стадо составлялось чрезвычайно гибко, мелкий скот и крупный рогатый скот обеспечивали равномерный и оптимальный выпас. По-видимому, корм был всегда (не исключая сезона дождей), поскольку не удалось обнаружить какие-либо орудия заготовки сена на зимний период. Так как климат Аркаима допускал выпадение снега, то важно, что скот умел добывать корм из-под снега (тебеневать). Это лошади и овцы, в первую очередь. Знаки разведения крупного рогатого скота крайне скупы, единичны. Иногда обнаруживаются следы разведения верблюдов. Стоит задуматься о выборе древних. Почему именно лошади и овцы, а не коровы? Понятно, что лошадь — ключевая хозяйственная фигура, это транспорт, физическая сила аркаимского города. А вот овцы оказываются как раз лучшим источником и молока, и мяса, и, по-видимому, шкур. Овца выедает низкотравье, выступая своеобразной «газонокосилкой» луга, сохраняя равновесие степной экосистемы. Когда уже в наше время на территории аркаимской степи выпасали крупный рогатый скот, край был практически загублен: был уничтожен ивняк по берегам рек, потребовалась распашка и засев огромных территорий под силос и т. п. А ведь древний человек обходился без этих трудоемких мероприятий — просто присматриваясь и прислушиваясь к окружающей природе, подбирая именно таких животных, что «вписывались» в степной мир. Современная система земледелия и сельского хозяйства действует по прямо противоположному «волюнтаристскому» принципу: приказано «повысить поголовье крупного рогатого скота», значит, неважно, какой ценой придется это делать, готова ли степь к искусственному росту числа этих животных… Стадо Аркаима было примером бережного и интеллектуального отношения к жизнеобеспечению людей. Нам есть чему учиться у древних хозяйственников.

Каждая семья держала свое стадо, и, по-видимому, ветеринария была развита основательно. Никогда на поселениях не находят остатки только одного какого-то типа животных. В каждом стаде были лошади и овцы. Так задавалась целесообразность мясного снабжения хозяйства — скот убивался в целях жертвоприношения и съедался как священная жертва богам, но многосоставность и разновеликость скота оказывались залогом непрекращаемого мясного питания аркаимцев. По-видимому, «простого» прагматического поедания скотины не бывало: только ритуальное. Об этом говорит широкое использование костей животных в оформлении ритуального пространства, у камина, на дне колодца и т. п. А выпас скота относился к практически военной задаче — здесь-то и нужны были хорошие всадники и колесничие. На дальних пастбищах могла быть угроза похищения стада или нападения хищников — и пастух был равен воину.

Скотоводство было и молочным — нет сомнений, что в холодильниках, устроенных возле колодцев с естественным охлаждением-поддувом, хранились молочные продукты.

Анализ человеческих захоронений показывает, что аркаимцы обладали очень хорошим здоровьем, а это значит, питание было здоровым и достаточным. Всё это создавало возможности для развития интеллектуальной сферы — и вполне вероятно, что именно у этих древних скотоводов, астрономов, полеводов и сложились первые песни, зафиксированные потом в Ригведе и Авесте.

Сельское хозяйство города было сосредоточено на специальной территории, получившей название «аркаимский огород». Это замечательная идея освоения плодородной земли для создания поля и огорода. Древние выбрали пространство недалеко от третьего кольца города (грубой обваловки, позволяющей без труда пасти скот вокруг города). Таким образом, не нужно было постоянно следить за тем, чтобы скотина не потравила посевы. Но еще интереснее, как человек использовал такие тонкие и важные моменты, как естественный наклон почвы, близость к руслу реки, как он искал то пространство, где сама природа поможет ему получить урожай. Как сильно отстали мы от этой логики с нашим лозунгом «мы не можем ждать милостей от природы…»! А ведь как легко представить себе древнего человека, медленно и внимательно рассматривающего пространство вокруг строящегося города! Он видит наклон холма, примечает нюансы местности, представляет себе, как разольется река во время сезона дождей. На небольшом возвышении старицы размечает он огород — не больше и не меньше достаточного для обеспечения потребностей горожан — с перспективой роста населения. Огород — это широкие и удобные гряды, отделенные каналами, которые вода наполнит весной, и где вода будет стоять все лето. Не нужны сложные мелиоративные системы, не строится никакая плотина, не затрачиваются огромные силы. Создается великолепная модель «природного города»: вода питает корни растений, посеянное быстро всходит, дружно цветет и приносит плоды. Нет сомнений, что древнему Аркаиму было не чуждо селекционирование. Выращивались просо, пшеница, ячмень, корневые овощи, по-видимому, листовые растения. На днищах горшков ученые обнаружили остатки пригоревшей пищи — раздробленных и потом разваренных зерен с примесью овощной (углеводистой) пищи. На основании анализа этих остатков установлено, что огородничество было развито довольно широко. Здоровье и сила аркаимских жителей — результат богатого сбалансированного питания, в том числе и грамотной обработки земли, получения качественных продуктов, умения хранить их в период дождей и во время жаркого сезона. Если мы сравним состояние сельского хозяйства на той же территории сегодня с древними достижениями, то сравнение это будет не в нашу пользу. Получается, что 4000 лет назад, без электричества и двигателя внутреннего сгорания человек умел обустроить свою жизнь достойно, обеспечить себе сытость, здоровье, свободное время, которое он тратил на решение творческих задач. Сегодня все это кажется недостижимой мечтой. Не являлось ли устройство Аркаима свидетельством альтернативной линии цивилизации вообще? Ведь человечество всегда, во все времена стояло перед выбором — и нет никакой уверенности, что выбор всегда был правильным…

Нет ничего удивительного в том, что аркаимские просторы оказались идеальными для коневодства. Археологи по костным останкам выяснили, что древние жители протогорода прекрасно освоили выведение новых пород животных. Аркаимские кони не были «универсальными»: здесь разводили лошадей, приспособленных к передвижению колесниц, к переносу вьюков с тяжестями, верховых лошадей. По-видимому, конь был главным средством передвижения. Степное пространство между городами было размечено именно «лошадиными милями»: сколько может без устали проскакать верховая лошадь (40–70 км). Так создавалась оптимальная система общения между городами. Находки ученых показывают, что аркаимцы разработали особую модель конской упряжи — они использовали костяные псалии для управления верховым животным. Эти инженерные решения помогали добиться поистине безупречного ведения лошади. Основным видом транспорта при этом стала колесница. Нет сомнений, что южно-уральские захоронения хранят древнейшие образцы колесного транспорта — боевые колесницы были нужны для охраны многочисленных стад животных, для объезда территории, принадлежащей городу. Но внутри города-улитки колесница не была востребована. Передвижение по узким улицам могло быть только пешим. Транспорт оставался за стеной — как в сегодняшнем пространстве дома в сенях остается обувь.

Устройство аркаимской колесницы установлено по захоронениям. Вообще сам факт захоронения воина вместе с конями и колесницей показателен — там, в новой жизни, он должен очнуться в окружении близких и необходимых ему вещей. Судя по всему, колесница представляла собой двухколесное сооружение с колесами огромного размера, близкими к метру в диаметре. Изготовлялась колесница из дерева, обитого металлом, деревянные ступицы внушительной толщины крепились к ободу и оси, которая и удерживала коляску, где размещался воин-колесничий. Толстые и прочные слеги-оглобли крепились к лошади с помощью специальной жесткой упряжи. Хорошие степные дороги завершали дело: страна городов была пространством интенсивного обмена, быстрого реагирования, транспорт позволял организовывать встречи и общение между самыми дальними ее уголками, всё это способствовало мощному накоплению информации и прогрессу.