Чтение онлайн

Видеться мы с ним стали по-прежнему очень часто, но не было уже в наших отношениях – по крайней мере, с моей стороны – большой искренности и лёгкой непринуждённости.

Лёшка-то что? Он шутил, как и всегда, болтал, на ластонский манер немножко растягивая слова, делился смешными случаями, которые происходили с ним во время его учёбы в университете. А я глядела в это самое время на него, зачастую пропуская некоторые слова мимо ушей, и всё пыталась доказать своему сердцу, что передо мной сидит не мой старый, по недоразумению забытый друг, а незнакомый, в общем-то, человек. Обманщик, которому почему-то всей душой хочется доверять, но (какое везение!) разум и трезвое мышление мешают. Они же подсказывают мне невзначай вызнать у Лёши что-нибудь о Ричарде.

Неведение ведь тоже синоним неопределённости, а она, как известно, часто загрызает человека изнутри, не давая тому нормально жить. А я не хочу становиться бледной тенью самой себя и вести полумёртвое существование. Я хочу жить! Без страха, без вранья, без маячившего на горизонте рака печени…

К слову об этом. Последний раз я обследовалась больше двух недель назад, а каких-либо подтверждённых результатов ещё не получила. Может, нужно опять съездить к Василию Исаевичу на приём?

Маргариты Анатольевны, конечно, дома сейчас нет, а обычно она и возила меня в больницу, но почему бы не попробовать съездить самой, тем более передвигаться я теперь могу и без чужой помощи.

За это, кстати, нужно сказать огромное спасибо всё тому же Лёше, который ежедневно навещал меня и выводил на короткие прогулки вокруг особняка Зубакиных. Со стороны казалось, что хожу я сама, всего лишь опираясь на его руки, но фактически – он носил меня на своих руках. Впрочем, как и обещал.

Двигаться благодаря ему я стала, как ни крути, гораздо чаще, из-за чего ноги с каждой такой прогулкой всё больше крепли и крепли. Совсем скоро я и вправду смогла ступать самостоятельно, держась за Лёшку, как за костыль. Так вот, возвращаясь к нашим баранам, может, попросить кого-нибудь из охраны свозить меня в больницу? Артём Сергеевич же не будет злиться, если я их немного поэксплуатирую?

Взяв прислонённые к тумбочке костыли – мы с ними сейчас вообще стали лучшими неразлучными друзьями – я медленно встала с кровати и вышла из комнаты. Потом, спустившись на первый этаж и неожиданно почувствовав бурчание в животе, свернула на кухню, схватила пирожок с повидлом и нос к носу столкнулась с Медузой. То есть с Екатериной, экономкой. Вот же Мальвина! Дурной пример точно заразителен.

– Эля, привет! Ты кушать хочешь? А зачем пирожок схватила? Пойдём я тебе лучше супика налью, это точно полезнее будет, – слащаво запричитала она, встав в дверном проёме и не давая мне тем самым выйти из кухни.

– Здрастье. Да нет, спасибо, я суп потом, может быть, поем, мне сейчас некогда, в больницу нужно собираться, – не без труда нацепив на себя улыбку, ответила. Екатерина хоть и неплохая женщина, и характер у неё безмерно добрый, но вот вся эта конфетность и слащавость порой сильно меня клинит. Так и хочется гаркнуть во всё горло, что я не ребёнок и разговаривать со мной тоже следует нормально, но… совесть же потом задолбает!

– Да? А Маргариты Анатольевны сейчас дома нет. С кем же ты поедешь, зайка?

Чего? Зайка?!

– Знаю я, что она уехала, – сказала я строго, подойдя вплотную к двери и недвусмысленно кивнув экономке, чтобы та отошла в сторону. – А что поделать, на приём-то к врачу всё равно идти надо. Самой или с кем-то их не волнует, главное, чтоб на обследование вовремя явилась и кровь без опозданий сдала.

– Деточка, да ты же маленькая ещё совсем и слабая. Нечего самой с такими проблемами разбираться и нервы свои зря тратить! Подожди, может, завтра вместе с Маргаритой поедешь?

– Не, спасибо, я уже сейчас собралась.

– Куда ты собралась? – послышался с лестницы любопытный голос Мальвины. Спустя несколько секунд в поле моего зрения появилась и сама подруга, одетая в яркую цветастую юбку и вязанный оранжевый свитер. Волосы у неё были забраны в хвост, глаза щедро подведены чёрным карандашом, а на нарощенных ногтях высыхал лак с новым модным рисунком.

Завидев замершую рядом со мной Екатерину, её лицо поначалу сильно скривилось, как у бьющегося в конвульсиях злого клоуна, но в следующее же мгновение приобрело отстранённый, мало в чём-либо заинтересованный вид.

– В больницу хочу съездить, – грустно улыбнувшись, пояснила я. Малька на меня ещё немного дуется из-за того случая, но в целом вроде бы уже отошла. Точнее, мне просто хочется в это верить.

– О, хорошо, мне тоже туда нужно, – обрадовалась девушка, убежав на второй этаж, но тут же вернувшись со словами:

– Без меня не уезжать, я щас.

– Да куда я уеду, – тихо вздохнула я, обернувшись к Екатерине. – А вы не могли бы позвать охрану, чтобы кто-нибудь из них нас в больницу отвёз, а то мне на костылях тяжело ходить, – попросила, вспомнив, что все свободные охранники преимущественно ошиваются во внутреннем дворе, где у них даже свой маленький домик с нужным им оборудованием имеется. А мне туда ковылять всё равно, что Мальке пешком во Владивосток идти.

– Да конечно, Элечка, сейчас я к ним схожу и обо всём быстренько расскажу, – и она, торопясь, убежала.

Говорю же, добрая, отзывчивая женщина, чего её Мальвина так недолюбливает?

– Всё, я собралась, – спустилась с лестницы подруга, с потрёпанной синей сумкой, перекинутой через плечо. – А чё, Медуза ушла уже куда-то? – спросила она, недоверчиво оглядевшись.

– Да, я её попросила, чтобы она кого-нибудь из охраны позвала.

– А, ясно, – понятливо покивав, согласилась девушка. – Ёлки, я с этой водорослью столько раз за сегодняшний день сталкивалась, что думала – точно себе аллергию на морепродукты заработаю! Жаба, как же она меня достала!

– За что ты её так не любишь? – озвучила я свой вопрос, поудобнее перехватив костыли и выйдя на улицу. В лицо тут же подул холодный ветер, попутно растрепав волосы и вызвав толпу мурашек по всему телу.

– А за что её любить? За то, что в рот ко мне заглядывает, когда я ем, или за то, что как со слабоумной разговаривает? – раздражённо обернулась ко мне Малька, уперев руки в бока.

– Она со всеми так разговаривает, не ты одна особенная, – пытаюсь втолковать ей, но у этой девчонки тонна самомнения! Мне одной эту кучу никогда не разгрести.

– Нет, ты просто не слышала, как эта жаба со мной себя ведёт, когда другие не слышат, – сжав кулаки, зло прошипела черноволосая. – И за спиной она меня вечно обсуждает! Я это всегда по её глазам вижу!

– У тебя самомнение до Марса скоро вырастет, никто тебя не обсуждает. Если на то пошло, то кого-кого, а обсуждать должны меня, больше тем найдётся.

– Тебя она тоже обсуждает! – категорично припечатала Мальвина, едва ли не рыча.

Ну вот, я же говорила, что у неё нездоровая реакция на эту тётку.