Чтение онлайн

Многие боятся думать о старости потому, что считают ее концом жизни. Это не так: жизнь в старости может быть очень счастливой, но это совсем другая жизнь. На самом деле мы опасаемся не старости, а перемен. Тем не менее перемены не просто неизбежны – они необходимы, желательны во всем. Прежде всего – в системе семейных отношений. В нашей культуре есть одна особенность: в отличие от граждан западных стран наши сограждане часто проживают со своими пожилыми родителями в одной квартире. Однако, в отличие от представителей восточных стран, они при этом часто не становятся одной семьей с общими целями, интересами и т. п. Иначе говоря, живут как соседи. При этом именно старшее поколение ответственно за такое положение дел. Когда сын или дочь создают новую семью на территории родительской семьи, их отцу и матери следует рассуждать следующим образом: если мы сможем полюбить сноху или зятя, то у нас будет два ребенка, а если нет – ни одного. Смогут полюбить, принять в семью нового человека как родного – будет одна большая семья, и в этой семье появятся внуки, которые станут смыслом их жизни в поздние годы. В этом случае семья будет выступать как единый организм, а временная перспектива пожилого человека углубится за счет временной перспективы семьи в целом (здесь ключевое слово – перспектива) [18].

Понимание своей ответственности перед жизнью, готовность к ежечасному напряженному труду во всем не только снимает проблему тревожного ожидания старости, но и способствует продлению жизни. При всей очевидности этого факта тема старости остается чрезвычайно болезненной и пугающей. В последнее время она активно обсуждается в СМИ именно в таком печальном ракурсе: заключительный период в жизни человека вызывает страх. Люди боятся немощности, нищеты, одиночества и даже общественного пренебрежения. Пришло время разобраться в психологической природе этих страхов.

Человек боится всего, что ему не подвластно, что он не может контролировать. Но так ли уж неподконтрольна старость? Старость начинается с выхода на пенсию по возрасту. Это граница начала возраста может быть только условной, и ее цифровое значение определить невозможно из-за огромных индивидуальных различий в проявлении признаков старения. Сам факт выхода на пенсию человек планирует, и если он продолжает работать в весьма преклонном возрасте (скажем, около 80 лет), то психологически это зрелость.

Продолжение трудовой деятельности чрезвычайно важно для поддержания социальной и интеллектуальной бодрости. Кроме труда с его ответственностью, другой альтернативы унылому угасанию на пенсии нет. Никакой интересный досуг не решит эту проблему, поскольку досуг – на то и досуг, что он отдых от работы и необязателен [14, 15]. Примеры мы видим повсюду и поспешно отводим от них глаза. Вот деятельный шестидесятилетний мужчина неожиданно вышел на пенсию – через год он уже старик. Этому есть убедительное научное объяснение. Дело в том, что биологическое, социальное и психологическое старение наступают в разные сроки. Биологическое старение – это возрастание уязвимости организма, угасание сил и здоровья. Социальное старение – это изменение социального статуса, потеря социальных ролей в связи с выходом на пенсию. Психологическое старение – это отношение к собственному возрасту (смирение со старением) и, соответственно, изменение интеллектуальной активности. При этом ведущим является именно психологический фактор. Иначе говоря, парадокс старения заключается в том, что «умирание» духовной активности наступает раньше физического одряхления [3].

Можно с уверенностью сказать, что труд необходим всегда, жизнь должна быть трудной в любом возрасте. Выбирая путь трудовой занятости, человек выбирает зрелость (а не старость), заботы о своем здоровье (а не о болезнях), привлекательную внешность и готов нести ответственность за свой выбор. С точки зрения гуманистической психологии развитие взрослого человека – исследование возможностей, предоставляемых каждой ситуацией, и постоянное осуществление свободного и ответственного выбора, который отражает его истинные ценности. Если такого выбора нет, то и развития не может быть, причем ни в каком возрасте. А «заслуженный отдых» на пенсии – это как раз отсутствие выбора, ответственности, свободы, развития.

Однако не во всех видах деятельности человек преклонного возраста может продолжать свою активность в полном объеме, поскольку не все виды интеллекта одинаково сохранны с возрастом. Психологи США выяснили, что с годами совершенствуется так называемый вербальный (словесный) интеллект, который включает осведомленность, опыт общения, умение устанавливать отношения, анализировать гуманитарные проблемы, принимать решения. Именно этот вид интеллекта требуется при работе в системе «человек—человек», поэтому педагоги, общественные работники, психологи, организаторы и многие другие специалисты остаются в профессии до «глубоких седин». Другое дело профессии, требующие скорости и результативности запоминания, оперирования пространственными образами, ориентации в пространстве, восприятия новых связей и отношений, способности к пространственному мышлению, – тут бесконечно трудиться невозможно. Нужно уступить место молодым коллегам и… помочь им достичь высот в своем деле. Дело в том, что передача опыта – это наиболее продуктивный путь профессиональной деятельности для людей преклонного возраста. И примеров этому достаточно. Так труд инженера-конструктора или инженера-технолога затруднителен для человека, которому более 70 лет, в то же время большое количество профессоров ведущих технических ВУЗов активно преподают именно в этом возрасте, и это не предел. Может быть, следует еще в активные годы рассмотреть для себя на будущее возможные варианты смены видов деятельности в своей профессии, возможную переориентацию в ней на общение с людьми, наставничество, передачу опыта?

Осталось обсудить случай, когда человек вышел на пенсию по возрасту принудительно и найти работу по специальности не может. Изучению этого случая автору данной книги довелось уделить многие годы [14, 15]. Дело в том, что при выходе на пенсию человек сам для себя выбирает тип старения: нормальный или оптимальный. Нормальное старение не является развитием, это период стабилизации функций в преддверии общего их спада. Существует, однако, и оптимальное старение, когда человек после выхода на пенсию находит себя в деятельности, интересной для себя и значимой для других. В этом случае интеллект остается сохранным, а личность получает возможность развития. Так, например, Е. О. Патон мировую известность приобрел тогда, когда в 60 лет вместо ухода на пенсию решил приобрести новую специальность и занялся электросваркой, создав методы проектирования сварных конструкций. Известная летчица Марион Харт получила пилотское удостоверение в 66 лет, а в 80 лет она пересекла в одиночном беспосадочном 15-часовом полете Атлантический океан. Писатель А. Гессен, автор книг «Во глубине сибирских руд», «Все волновало нежный ум» и др., первую свою книгу написал на 84-м году жизни. В чем тут секрет? Эти люди относились к своим новым занятиям как к труду, со всей страстью и ответственностью. Поэтому оптимальное старение, отмеченное поиском значимого нового дела, старением является только по названию. А на самом деле – это нарастающая зрелость, которая является нравственным долгом человека перед самим собой. Так стоит ли бояться старости, если она не ваша? Не лучше ли человеку в преддверии пенсионного возраста порадоваться нескольким дополнительным годам полноценного труда в будущем, новым планам и замыслам в перспективе возможного повышения пенсионного возраста, чем клясть свою беспомощность и невостребованность? Ведь чтобы быть интересным для молодых, пожилой человек должен быть сильнее духом, мудрее, искуснее и опытнее, чем молодые. А эти качества не только в труде обретаются, но и сохраняются, депонируются в нем. Поэтому, продолжая трудовую деятельность, пожилой человек может быть для молодых опорой, а не препятствием, учителем, а не соперником, понимающим, а не равнодушным. Эту мысль об искусстве старения А. Моруа высказал в весьма преклонные годы, до последнего мгновения жизни продолжая писательскую деятельность. Человек, без сомнения, является автором, творцом своего жизненного пути, но справедливо и то, что с годами он становится его лицом, творением: вольным или невольным, удачным или неудачным – это зависит от ответственности человека перед собой.

Старость в психологии – это заключительный период человеческой жизни, условное начало которого связано с отходом человека от непосредственного участия в производительной жизни общества. Хронологическое определение границы, отделяющей старость от зрелого возраста, не всегда оправданно из-за огромных индивидуальных различий в появлении признаков старения. Эти признаки выражаются в постепенном снижении функциональных возможностей человеческого организма. Однако, помимо прогрессирующего ослабления здоровья, упадка физических сил, старость характеризуется собственно психологическими изменениями, такими как, например, интеллектуальный и эмоциональный уход во внутренний мир, в переживания, связанные с оценкой и осмыслением прожитой жизни [15].

Этот возраст интересен тем, что нет той позиции, с которой можно было бы дать полную и исчерпывающую характеристику старости. Геронтологи считают, что старость, в первую очередь, – это биологический феномен, который сопровождается серьезными психологическими изменениями. Многие исследователи рассматривают ее как совокупность потерь или утрат – экономических, социальных, индивидуальных, которые могут означать потерю автономии в этот период жизни. В то же время отмечается, что это своего рода кульминационный момент аккумуляции опыта и знаний, интеллекта и личностного потенциала пожилых людей, позволяющий приспособиться к возрастным изменениям.

Изменения при старении происходят на биологическом уровне – организм становится более уязвим, возрастает вероятность смерти; на социальном уровне – человек выходит на пенсию, меняется его социальный статус, социальные роли, паттерны поведения; наконец, на психологическом – человек осознает происходящие изменения и приспосабливается к ним. Это дает основание определить старение как результат ограничения механизмов саморегуляции, снижения их потенциальных возможностей при первичных изменениях в регулировании генетического аппарата. Таким образом, проблема старения – это проблема гармоничного функционирования биологической системы, которая невозможна без соответствующего психологического отслеживания и соответствующей адаптации человека в окружающем его социальном пространстве. Старение – это переход в систему новых социальных ролей, а значит, и в новую систему групповых и межличностных отношений.

В настоящее время интерес к изучению старости, необходимость знаний об этом периоде жизни не вызывает сомнений, однако геронтопсихология – это самая молодая область современной психологии развития. Возросший интерес психологии к проблемам старости был обусловлен двумя группами причин. Во-первых, наука стала располагать данными о том, что старость не является процессом тотального угасания. Геронтологи пришли к выводу о том, что в старости, наряду с инволюционными процессами, существуют и другие процессы и факторы, противостоящие инволюционным силам. Так, геронтология отбросила прежние представления о тотальном и одновременном старении всех жизненных функций и уделяет большое влияние проблеме долголетия. На сегодняшний день геронтологи рассматривают старость как качественно своеобразную перестройку организма с сохранением особых приспособительных функций на фоне общего их спада. Более 40 лет назад В. В. Фролькисом была разработана адаптационно-регуляторная теория старения, согласно которой, в позднем возрасте наряду с разрушительными процессами, сокращением адаптивных возможностей организма существуют процессы, направленные на поддержание его высокой жизнеспособности, на увеличение продолжительности жизни, которые были названы витауктом (лат. vita – жизнь, auctum – увеличивать). Витаукт стабилизирует жизнедеятельность организма, восстанавливает и компенсирует многие изменения, вызванные старением, способствует возникновению новых приспособительных механизмов [54].