Чтение онлайн

Отсюда становится ясно, что Первоматерия всех металлов является единой и однородной, т. е. не множественной, хоть она и подвергается измененьям, связанным с местом формированья того иль иного металла, т. е. с различием в свойствах к ней присоединяемой серы. И Первоматерия эта описывалась многими философами. Сендивогиус ее называл «рук не смачивающей небесной водой», т. е. водой необычною, хоть в чем-то и сходною с дождевой. Неплохо ее охарактеризовал и Гермес, что назвал ее «птицей бескрылою», дабы отметить летучесть ее природы. Когда же он говорил, что «Солнце является ей отцом, а Луна - матерью», то имел в виду тот очевидный факт, что она была порождена посредством воздействия тепла (жара) на влагу. Выражение «ветер носил ее в чреве своем» следует понимать в том смысле, что приемником ее является воздух. Истинность выражения «нижележащее уподобляется вышележащему» состоит в том, что веющий над земною поверхностью влажный пар порождает и дождь и росу, что питают все сущее как в животном, так и в растительном царствах. Вот и все, что мы можем сказать вам о «Ртути Философов», уверявших, что ее можно найти в любой из вещей (что действительно так и есть). Это позволило некоторым из них утверждать, желая подчеркнуть крайнюю тонкость алхимической философии, что Ртуть находится равно и в человеческом теле, и в куче навоза. Правда, многие неискушенные ученики поняли это неправильно и бросались из одной крайности в другую, толком не осознавая, что же именно они ищут и надеясь сыскать в животном и в растительном царствах то, что присуще лишь минеральному царству. Впрочем, подобным заблуждениям часто способствовали и сами философы, пожелавшие спрятать подход к нашей Первоматерии от непосвященных, в чем они, надо сказать, преуспели. Во всяком случае, Сендивогиус сокрушался о том, что, хотя он неоднократно излагал Доктрину, что называется «один к одному», многие из возомнивших себя знатоками и привыкшие употреблять понятия, далеко превзошедшие простоту и безыскусность Природы, оказались уже неспособными понимать смысла им сказанного. А потому он и говорил, что никогда не боялся раскрыть тайну непосвященным, ибо понять ее сможет лишь тот, кто угоден Господу и кто Господом будет ведом.

И именно это благожелательное расположение к искателям истины и побудило его дать более ясное определение Первоматерии, направляя их в область минерального царства. Ибо, цитируя Альберта Великого, писавшего, что в его время зерна золота находили между зубами у мертвеца, т. е. в его могиле, Сендивогиус высказывает уверенность (поскольку сам Альберт никак не объясняет нам этого чуда), что сие подтверждает наличие в человеке определенных свойств минерального царства. То же самое утверждает Морьен, говоря: «Вещество сие, царь, извлекается из самого тебя». Разумеется, все это следует понимать в философском, а не в буквальном смысле, ибо минеральные свойства присущи лишь представителям минерального царства, отличающегося от царства животного. Правда, верно и то, что в животном царстве Ртуть является скорей веществом, тогда как Сера иль костный мозг - скорей некой силой, хотя все же животное царство никогда не было тождественно минеральному и vice versa. Но в отсутствие в человеке сил, свойственных Сере животного царства, его кровь не имела б возможности загустевать в виде мышц и костей. Равным образом, в отсутствие Серы в растительном царстве свойственная последнему влажность или Ртуть не могла бы сгущаться, образуя и стебли, и листья. И подобное же рассужденье применимо вполне и к минеральному царству.

В то же время ни сами вышеназванные три царства, ни характерные для каждого из них разновидности Ртути не отличаются по своей внутренней сути, ибо каждой из них присуща способность сгущать свою Ртуть, а каждой Ртути - способность сгущаться под действием своей Серы, но именно собственной, а не принадлежащей другому царству.

Следовательно, причина нахождения золота между зубами умершего заключается в том, что попадающая в живой организм ртуть (либо посредством втираний, либо за счет каких-то иных причин) поднимается, в силу присущих сему металлу свойств, в рот, где она и фиксируется, не находя себе выхода, после его смерти между зубами. То есть тело умершего как бы становится естественной маткой для его созревания. При этом ртуть словно бы длительно запирается в его теле, до тех пор пока она не будет сгущена своей собственной серой, очищающейся воздействием естественно порождаемой теплоты гниения под влиянием имеющейся там едкой слизи. Но все сие не могло бы произойти в отсутствие предварительно введенной в тело ртути минерального царства.

Истинные философы единодушны в своем утверждении, что всем металлам присуще семя, посредством которого они могут расти. Но, хотя эта способность к росту свойственна им всем, полная степень сего созревания достигается только в золоте, объединительные узы которого столь прочны, что сей предмет разлагается с наибольшим трудом (применительно к его использованью в алхимическом Делании). И все же некоторые адепты избирали именно сей многотрудный путь, т. е. используя в качестве мужского принципа золото, а в качестве женского - ртуть, извлеченную, впрочем, из менее плотных металлов. И действовали они так не простоты ради, а для разнообразия, и, широко пропагандируя этот метод, старались тем самым сокрыть сущность используемого ими истинного Делания, которое намного легче понять и гораздо проще осуществить. Говоря об этом, мы как бы ставим на пути ищущего читателя некий знак, помогающей ему окончательно не свихнуться, решая проблему отыскания семени, из которого и произрастают металлы, и избежать никому не нужной потери времени, обращаясь к трудам многомудрых предшественников на сем непростом пути, написавших немало по данной проблеме.

Итак, «семя металлов», равнозначное Ртути Философов, было названо так Сынами мудрости, дабы ты смог бы ее отличить от обычной ртути, во многом весьма на нее похожей. Это есть «коренная влажность металлов», которая, будучи извлечена из них надлежащим образом, т. е. в отсутствие разлагающих и разжижающих примесей, заключает в себе ту способность к росту, совершенное удовлетворенье которой приводит к формированию именно золота. В случае всех же других металлов сие свойство полностью не удовлетворяется в связи с тем, что она не была там в достаточной степени «усвоена» иль «проварена» под действием как солнечного тепла, так и тепла элементов, благодаря чему их иногда уподобляют незрелым плодам. Ибо, хотя мы уже и сказали выше, что «корневая влажность металлов» и «семя металлов» тождественны, верно сие лишь отчасти. На самом же деле, влага сия есть не столько само семя, сколько его семенная жидкость, в коей жизненный принцип «разлит», оставаясь невидимым глазу. Но проницательный ум Мастера все же воспринимает его в виде центра сгущенного воздуха, ибо, по воле Господней, заключила Природа свои первопринципы во все ею произведенное, независимо от принадлежности к конкретному царству (растительному, животному иль минеральному).

Семенная жидкость животных видима глазом, чего нельзя сказать о пропитывающем ее принципе, представляющем по отношению к ней нечто вроде сгустившейся точки, окруженной оболочкою спермы до тех пор, пока благодаря активизирующей и ферментирующей силе матке точка эта, в которую Природа заключила свой жизненный принцип, не начинает сама по себе расти, пока она не начинает восприниматься в качестве зародышевых форм того пли иного животного.

Точно так же мягкость или сперма любого съедобного плода (скажем, яблока) содержится в гораздо большей пропорции, нежели семя. Более того, даже принимаемое нами за таковое (т. е. семечки) есть не что иное, как сгущенная сперма, содержащая в себе запас жизненных сил. Спермой является точно так же и полученная из зерен пшеницы мука, тогда как подлинным центром (ее) роста является заключенный в ней воздух, предохраняемый своей спермой от экстремальных воздействий холода и тепла до тех пор, пока он не отыщет для себя необходимую матрицу, где благодаря смоченной влажностью и согретой теплом оболочке окружающая данное семя сперма не начнет разлагаться, создавая условия для расширения или роста сгустившегося воздуха или семени, благодаря чему он разрывает оболочку (и выходит наружу), увлекая за собой молочную субстанцию, являющуюся продуктом ассимиляции разложившейся спермы. При этом заключающий в себе стремление воздуха к сгущению центр заключается в пленку, затвердевая в виде зародышей (в данном случае семечек), в соответствии с конкретными природными целями. И если бы все эти наичудеснейшие в своем действии проявления не возобновлялись бы непрерывно перед нашими глазами, то (любой) процесс элементарного роста стал бы совершенно невозможен, как и само Философское Дело. В самом деле, разве могли бы в отсутствие семени расти металлы, да и вообще, разве могло бы иметь место какое-либо размножение? Поэтому истинный мастер никогда не стал бы утверждать, что он способен обойтись без семени, и кто решится опровергнуть то утверждение, что Природа лишь извечно следует своим исходным предначертаниям. Иными словами, она всегда оплодотворяет семя, которое смогло попасть в надлежащую матку. Но тогда почему бы ей не подчиниться искусному мастеру, который, в совершенстве зная все ее действия и возможности, никогда не будет ей противоречить?

Так, земледелец удобряет свою землю навозом, выжигая на ней сорные травы и выполняя целый ряд других необходимых работ. Точно так же он подвергает необходимой обработке и свои семена, позаботившись при этом о том, чтобы не уничтожить содержащийся в них жизненный принцип. В самом деле, ему никогда не придет в голову предварительно их сварить или изжарить, и в этом он проявляет гораздо большее благоразумие, чем многие из претендующих на звание философа. Вот почему Природа, которую мы с полным правом можем уподобить щедрой матери, одаривает его урожаем, прямо пропорциональным проявленной им заботе о зерне и почве.

А теперь пусть прилежные исследователи Природы прислушаются с предельным вниманием к тому, что я скажу дальше. Подумайте сами: если уж Природа с такою любовью создает даже самые тленные свои творения, то сколь много она вкладывает ее в творения более долговечные, т. е. устойчивые к воздействию огня? Воззрите же с вниманием на ее деяния! Ибо, если вы отыщете семя металлов и создадите все условия для его созревания, применяя способ, совершенствуемый в течение многих столетий, то Природа одарит и вас плодами, прямо пропорциональными совершенству вашего труда.

Здесь искушенный читатель может воскликнуть: «Все это прекрасно! Но где же возможно отыскать это пресловутое семя металлов и почему столь немногим известен способ его получения?» На это я могу ответить, что разные философы хранят сию тайну по разным причинам. Одни, будучи в целом неплохими людьми, не раскрывали ее другим из чувства собственничества. Другие же, полагавшие, что ее можно открывать лишь людям достойным, не могли того сделать потому, что нашим миром правит, главным образом, тщеславье и алчность. Иными словами, будучи мудры и зная, что в намерения Создателя входило не столько поощрение столь низменных чувств, т. е. потакание самолюбию и гордыне, но, напротив, полное их устранение из природы человека, они были вынуждены хранить молчание. Что же касается нас самих, то, не будучи связанными никакими предрассудками, мы скажем все то, что нам известно, ибо, по нашему мнению, подошло время для уничтожения золотого тельца, столь долго почитавшегося людьми всех сословий и классов. К сожалению, давно уже значимость человека у нас определяется количеством имеющихся у него денег, и имущественное неравенство достигло ныне столь крайнего выражения, что человечество разделено на предающихся всем излишествам богачей и живущих в нужде под железной пятой угнетения бедняков. Причем нечестие богачей превзошло все пределы и вопль угнетенных «Кто даст нам пищи для насыщения?» достиг престола Господня. Следовательно, открыть эту тайну следует для того, чтобы богач увидел всю тщету того, чем он владеет, поскольку все его богатства служат орудием угнетения людей, тогда как сокровище алхимиков является Божьим благословением. И все же главная его ценность - это возможность приготовления снадобья, способного не только исцелить любые человеческие болезни, но и продлить человеку жизнь до крайних пределов, дозволенных нам Творцом Всех Вещей.

Такова, пожалуй, наиважнейшая причина необходимости обнародования нашего процесса, ибо порожденный всесилием богатства и угнетения скептицизм начинает оспаривать ныне сами основы всех известных в настоящее время религиозных систем. Хотя, судя по текстам, религия всегда ценилась очень высоко мастерами алхимии, поскольку сам алхимический процесс является в целом лишь иллюстрацией принципа любой религии: поскольку, будучи посажено в нужную среду разложения, наше изначально чисто природное семя преобразуется в духовное, формируя нетленное растение. Как нам известно, семя это было привнесено вначале на Землю в качестве орудия Божьего гнева, в наказание за людские грехи, ибо оно имеет в составе своем смертельный яд, от которого оно может быть очищено лишь восстановлением его в огне и воде. Однако будучи тщательно очищено и облагорожено, оно мгновенно окрашивает все неблагородные металлы, приводя их к совершенству, будучи таким образом живою эмблемою женского семени и того Победителя Дракона, что взошел к славе смертью и страданием своим, обретя силу и власть очищать, претворять и вводить во славу всех последовавших за ним как за истинным посредником между Богом и людьми.

Изложив эти соображения, мы приоткроем завесу умолчания относительно семени металлов, сообщив, что оно сокрыто, подобно зернам пшеницы, в рудах, несмотря на то что некоторые из претендующих на звание алхимиков нечестивых безумцев направляют людей на ложный след, уверяя их в том, что оно пребывает в обычных металлах, являющихся не исконным произведением Природы, но лишь ее подделкой. Поэтому ищущего там семя можно уподобить тому, кто ожидает урожая, посеяв в землю выпеченный хлеб, или же надеется вырастить цыпленка из вареного яйца. Но, несмотря на то что истинные философы устали повторять, что прошедшие через металлургический процесс обычные металлы (включая сюда и золото) мертвы, люди никак не могли осознать, что семя металлов следовало искать исключительно в рудах, ибо такова уж противоестественная природа человеческой мудрости, оставляющей торные пути Природы и Истины, дабы плутать в хитросплетениях собственного ума.