Чтение онлайн

— Он вздохнул. — Ты могла бы хотя бы сказать пожалуйста, — пожаловался он.

Маг в очках расправил плечи, глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Хотя я голоден, я никогда не насыщаюсь, — пропел он на Мтетве. — Сквозь траву и землю я ползу, пожирая все, что вижу. Моя кровь знает зов, моя плоть — жажду. Безымянные эйдолоны, похитители Небесной благодати, даруйте мне пламя.

Он щелкнул пальцами, и его молитва была исполнена. Две маленькие нити пламени выросли из звука, увеличиваясь в длину и толщину, когда они обвились вокруг его руки. Две головы змей поднялись за его спиной, мерцая языками жара и дыма.

— Я приказываю тебе, — прошипел он с видимым усилием.

Он поднял руку, и магический огонь распространился, змеи увеличились в размерах, пока их головы не стали размером с лошадь, а затем устремились вперед по небу в обоих направлениях. Я с трепетом наблюдала, как они пожирали, наверное, полмили каждая, поднимаясь по дуге, пока не достигли своей вершины. А потом упали, ударившись о землю в тех местах, которые мы показывали Подмастерью. На поле боя воцарилась полная тишина, а затем цепь тайников с гоблинским огнем, которые мы закопали в холмах, взорвалась, утопив фланги в зелени. Под моим беспокойным взглядом шестьсот человек сгорели в огне, прежде чем я успела хотя бы вздохнуть. Начались крики, и я, если не ошибаюсь, только что выиграла свою первую битву.

Да простят меня боги.

— Мы сражались, пересекая поле и реку, неся письмена Башни к подножию Стены.Мы воевали и не старели. — Произносимый на Харсуме стих, приписываемый Шароку Ослепленному, вождю Железных Медведей (запрещен императорским указом)

Я и раньше убивала людей. Иногда мне это даже нравилось. Некоторые умерли от моей собственной руки, другие — от последствий моих действий или бездействия. Можно даже сказать, что каждая смерть в восстании Льеса была на моей совести. Эта конкретная истина стоила мне нескольких бессонных ночей, хотя со временем муки отвращения к себе приходили все реже и реже. Однако я знала, что виновата в том, что окровавила свои руки, и в этом была суть. И все же, когда я искала в себе это чувство, наблюдая, как более полутысячи человек сгорают в огне, я ничего не нашла. Нет, это было неправильно. Не ничего, просто… немного. Боги, на самом деле могло быть и хуже.

— Не нужно проливать слез из-за таких, как Серебряные Копья, — сказала я себе.

Это были наемники из Вольных Городов, играющие роль героев в войне с кэллоу, когда они сражались с Первым Принцем. Те самые чужеземные солдаты, которые на протяжении веков оставляли Кэллоу на поле боя для своих славных войн со Злом, умирая уродливой смертью в Пустошах и оставляя мой народ разбираться с последствиями своих неудачных крестовых походов. Я не могла отрицать, что в этом равновесии было какое-то удовлетворение.

В конце концов, прищемлять дверью пальцы чужеземных армий было одной из древнейших традиций кэллоу — одной из тех, что были выкованы, разбивая легионы о стены Саммерхолма и заточены, топя Долины в процеранской крови. Это сравнение я хотела бы сделать, но правда немного отличается, не так ли? Я не была Элизабет Албан, обрушившей летающую крепость Регалии, или Жеаном Мудрым, шедшим на Салию, чтобы повесить семь принцев и одного: моим наставником был Тиран из Башни, моим учителем — тот самый человек, который силой оружия аннексировал Королевство. Моими солдатами были не только кэллоу, но также тагреб и сонинке, орки, огры и гоблины. Было время, когда к западу от Саммерхолма можно было увидеть кого угодно, кроме людей, но с теми днями было покончено. Творение было не больше, чем во времена древних героев, но оно было более взаимосвязано. Завоевание разрушило стены, которые никто не мог возвести обратно, размыло границы между друзьями и врагами. Хорошо это или плохо, но я была наследницей этого наследия. Той ужасающе рациональной породы Зла, которая не гнушалась подражать Добру, когда оно служило его целям.

Это была ублюдочная, расчетливая философия — но ведь мы с Верес только что планировали сжечь заживо шестьсот человек и разделяли недовольство тем, что их число не было больше. Я более сволочная, чем расчетливая, но я полагаю, что Адская Гончая отличный типаж другой стороны. Я спокойно наблюдала, как силы, давившие на фланги Пятнадцатого, таяли, как снег под весенним солнцем, треск зеленого пламени заглушался хором криков. Моим солдатам не грозила непосредственная опасность быть поглощенными огнем, хотя мы должны были покинуть холмы до того, как пройдет колокол. Гоблинский огонь мог использовать что угодно в качестве топлива, но он быстрее распространялся по определенным типам земли. Саперы, проходящие обучение в Колледже, изучали диаграмму наблюдаемых разбросов, чтобы они могли делать расчеты, как это делала Травница: якобы по мокрому илу гоблинский огонь распространялся очень медленно. Масего заметил, что соотношения на диаграмме отображали магически значимые числа, значение которых ускользнуло от меня в данный момент. Впрочем, никто, кроме горстки гоблинов, не знал, как добывать одноименный огонь, так что я обязательно расспрошу его об этом позже.

Я начинала зарабатывать свою репутацию за использование этого материала, так что я могла бы узнать о нем все, что смогу.

С прикрытыми флангами пришло время окончательно разбить наемников. Я предполагала, что могла бы вернуться на передовую, но в этом не было реальной необходимости. В любом случае, усталость уже начинала сказываться, и заставить Пятнадцатый слишком привыкнуть полагаться на меня, чтобы смягчить врага, было не очень хорошей идеей. Они должны были действовать независимо от меня: в этом, скорее, и заключался весь смысл существования Легиона, который я могла бы назвать своим. Верес снова затрубила в рог, и три глубоких длинных рева эхом разнеслись по полю боя. Подо мной отряды центра образовали большой клин, когда линии огров двинулись вперед, чтобы стать наконечником копья. Легионеры шагнули вперед, врезавшись в наемников, и на мгновение показалось, что даже после ужасов дня наемники удержатся.

Бронированные огры Наука положили конец этой иллюзии, жестоко пробив себе путь через ядро вражеского строя и расколов его пополам. Верес свирепо ухмыльнулась, понимая, что битва уже почти закончена. Через несколько мгновений вражеские солдаты по краям запаниковали, поскольку их товарищи, прикрывавшие их с боков, лишили их безопасности. Несколько человек побежали, и это был последний камень на весах: паника распространилась по рядам, и строй рухнул. Некоторые группы более волевых вражеских солдат пытались остановить поток, но мои офицеры были выпускниками Военного Колледжа и прекрасно знали, как справиться с вражеским разгромом — отряды окружили и сокрушили последние остатки сопротивления там, где они стояли, позволив бегунам покинуть поле боя.

— Ну, — сказал Хакрам. — Вот и всё.

— Я не думал, что твой трюк с гоблинским огнем будет настолько эффективен, — тяжело дыша, сказал Масего.

— Он показал результаты ниже прогнозов, — проворчала Верес.

Она изо всех сил старалась сделать вид, что не ликует, но выражение ее глаз выдавало ее, даже если лицо оставалось мрачным. Айша, с другой стороны, не была такой сдержанной.

— Бин хамар, — выругалась она на тагреби. — Два к одному, мы стоим спиной к реке, без единого кавалериста, и все равно поимели их. Качественно поимели. Это была бойня как ни посмотри.

— Красочно сказано, — ответил Подмастерье, ухмыляясь так, что показались его идеальные зубы.

— Мы еще не закончили, — сказала я. — Нам нужно взять пленных там, где это возможно, вылечить своих и убрать Преисподнюю с этих холмов, прежде чем мы присоединимся к ним на погребальном костре. И вы можете быть уверены, что мы найдем оставшихся в живых в Марчфорде.

— Обретённая права, — сказала Адская Гончая, слегка встревоженная тем, что произнесла это вслух. — Самое трудное позади, но это значит, что начинается тяжелая работа.

— Безжалостные боги, вам обеим нужно выпить, — парировала Айша. — Башня послала шуточный полулегион против численно превосходящего отряда закаленных конных убийц, и мы положили их на колени для хорошей порки. Найдите минутку, чтобы, блядь, насладиться этим, по крайней мере!

Ха, впервые я услышала, как она ругается в Нижнем Миезане. Айша не была заносчивой — формальной, как они упорно это называли, — как некоторые из благородных детей, с которыми мне приходилось сталкиваться, но она твердо следовала большинству правил этикета. — пословица Лучшее воспитание требует лучших манер, — вошла в обиход Кэллоу. Во всяком случае, в красивых районах города. В доках поговорка была несколько иной: кровосмешение требует напыщенности.