Чтение онлайн

Теперь мы хотим сделать существенное замечание: именно правильные манипуляции нижней частью живота, когда мы сидим и дышим в дзадзэн, дают нам возможность контролировать, деятельность ума. Поза и дыхание содержат в себе ключ к сосредоточению, к успокоению деятельности ума, к вступлению в самадхи. Столь кратко сформулированное наше заключение может показаться слишком неестественным. Но ниже читатель найдет обоснования такого вывода, приводимые в более детальном изложении, и мы надеемся, что они покажутся ему достаточно убедительными. Если же эти доводы не представятся ему вполне доказательными на страницах книги, он может сам проверить их опытным путем согласно нашим указаниям. Дзэн — это, прежде всего, дело личного опыта. Ученика дзэн просят не принимать ничего на веру, если он не в состоянии убедиться в истинности того или иного положения при помощи собственного ума и собственного тела.

Мы уже упоминали о состоянии отключенности, в котором теряется ощущение местонахождения своего тела. Вслед за этим, благодаря успокоению деятельности ума, когда исчезают чувства времени, пространства и причинности, составляющие структуру всего сознания, достигается особое состояние, которое мы называем «отпадением тела и ума». В обычной психической деятельности главную роль играет кора головного мозга; но в этом состоянии она, видимо, едва ли проявляет какую-либо активность. Состояние, когда «отпали ум и тело», может показаться ничем иным, как просто пребыванием; однако такое бытие достигается при помощи замечательной силы, которую мы можем охарактеризовать как состояние наивысшего бодрствования.

Для тех, кто его не испытал, наше описание может показаться странным; однако такое состояние действительно имеет место в самадхи. Но во время переживания мы не осознаем его, потому что, как это объясняется в главе 10, тогда не существует отражательной деятельности сознания; таким образом, состояние самадхи трудно описать. Если бы, однако, нам пришлось попытаться дать его описание, мы назвали бы его необыкновенной тишиной ума. В такой тишине, или пустоте, пребывают в покое источники всех видов деятельности. Именно это состояние мы называем чистым существованием. Пожалуй, оно представляет собой наиболее простую форму человеческого существования.

Если вы некоторое время удержитесь в этом состоянии чистого существования, а затем вернетесь в фактически существующий мир сознательной деятельности ума, вы найдете, что само Бытие кажется преобразившимся. Вследствие возможности такого преображения наше бытие называется «окутанным тьмой» — для глаз тех, кто еще не пережил чистого существования. Когда человек достиг зрелости в практике дзэн, он видит Бытие собственными глазами, или, как об этом сказано в сутрах: «Татхагата видит природу Будды обнаженными глазами».

Однако как можно употреблять энергию для разных целей, так и чистое существование может быть пережито в отношении к любой фазе жизни — гневу, ненависти или зависти, а также к любви и красоте. Всякое действие человека с необходимостью производится через его «я», играющее роль, аналогичную роли трубы или канала, по которому проводится энергия, используемая в разнообразных целях. Можно спросить: а что такое это «я»? Обычно мы думаем о «я» как о своеобразном постоянном и неизменном существе. Но фактически, это просто последовательность физических и психических событий или воздействий, которые проявляются на одно мгновение и так же быстро исчезают. Тем не менее, пока наш ум действует субъективно, должен существовать и субъект, который функционирует как «я». Поскольку в нормальных условиях нет прекращения субъективной деятельности, не может быть и такого нормального состояния, в котором мы были бы свободны от «я». Все же природа этого «я» может измениться. Каждый раз, когда нам удается отбросить низкое, узкое, мелочное «я», на его месте появляется другое «я» с более широкими взглядами; в конце концов, выявится то, что можно было бы назвать «я», лишенным «я». И когда вы приобрели такое «я», лишенное «я», в нем нет места для ненависти, зависти, страха; вы ощущаете состояние, в котором видите все в его истинном аспекте. Такое состояние, когда вы ни к чему не привязаны, ни за что не держитесь, есть состояние свободы; не то, чтобы вы совсем не имели желаний, но когда вы испытываете желание либо соприкасаетесь с вещами, вы вместе с тем не привязаны к ним. «Алмазная сутра» говорит: «Не пребывая ни в чем, дай ему действовать». Это значит: пусть желание появляется в уме, только не разрешай ему быть связанным своим желанием. Подлинная свобода — это и есть свобода от собственных желаний.

Когда изучающий дзэн однажды переживет чистое существование, его взгляды на мир подвергнутся полной перемене. Но к несчастью, пока он остается человеческим существом, он не в состоянии ускользнуть от неизбежности индивидуальной жизни.

Он не может покинуть мир дифференциации и, таким образом, оказывается перед новой дилеммой, с которой прежде не встречался. Это обстоятельство неизбежно влечет за собой внутренний конфликт, который может принести много горестей. Для того, чтобы справиться с ним, необходимо заняться дальнейшим воспитанием ума, научиться, продолжая жить в мире дифференциации, избегать различений. Нужно развивать в себе непривязанный ум, работая в мире привязанности. Это называется воспитанием ума для достижения понимания, или культивированием Святого состояния Будды, и составляет существенную часть дзэн (см. главу 17).

Есть такой афоризм дзэн: «Равенство без разнообразия плохое равенство; разнообразие без равенства — плохое разнообразие». Это изречение не идет дальше общих мест, но уровень понимания, на который оно указывает, не является общим, поскольку он может быть достигнут только на зрелом уровне практики дзэн.

Практика дзэн продолжается все время. Низкое, мелкое «я», от которого, как мы думали, мы освободились, снова обнаруживается в нашем уме, куда оно потихоньку вползло. Долгая, хроническая привычка сознания так прочно пустила корни дурных импульсов в уме человека, что эти импульсы преследуют нас вечно, и мы не способны задержать их появление. Однако чем дальше продолжается наша практика, тем больше мы освобождаемся от мелочного «я». Когда это мелочное «я» все же проявляется, не беспокойтесь по этому поводу; просто не обращайте на него внимания. Когда вас поражает дурная мысль, честно признайте ее существование, скажите: «У меня появилась такая-то и такая-то дурная мысль», — и затем отбросьте ее. Есть изречение дзэн: «Возникновение дурной мысли — это как болезнь, а лекарство — не давать ей развиваться».

Дзэн говорит о «пустоте». Что это значит? Может быть, рассказ окажется полезным для ее понимания. Божество-охранитель захотело увидеть Тодзана Осе, но оказалось, что ему это не удается. Тогда божество придумало хитрый способ: оно взяло из монастырской кухни немного риса и пшеницы и рассыпало их во дворе. В монастыре ко всем вещам относятся с большой заботой — просто потому, что они существуют (эта идея так явно отличается от образа мыслей современного экономического общества). Тодзан обнаружил рис и пшеницу, рассыпанные на земле, и сказал себе: «Кто же мог это сделать, кто мог оказаться таким невнимательным?» И в то же мгновение божество сумело мельком увидеть Тодзана. Увидев зерно, рассыпанное на земле, Тодзан позволил своему уму действовать. На ясном небе появилось облако; вскоре оно исчезло; но в момент его появления божеству удалось увидеть Тодзана. Обыкновенно Тодзан не пребывал ни в чем, и поэтому божество не могло уловить его образа.

Один последователь христианства услышал, что дзэн говорит о пустоте, и предложил для сравнения определение святости. Он говорил, что святость означает завершенность, состояние, к которому уже нечего прибавить. Слово «святость» мы находим в буддизме: Будда свят, Но буддизм предполагает, что ставший Буддой человек забыл о том, что он Будда. Если же вы осознаете тот факт, что вы — Будда, вы в действительности не Будда, потому что попали в ловушку идеи; вы не пусты. Всякий раз, когда вы думаете, что совершается нечто, — становитесь Буддой, достигаете святости, даже пустоты, — вы должны отбросить все это прочь.

Пустота есть состояние, в котором внутреннее душевное давление полностью растворено. Когда в вашем уме появляется мысль, она обязательно сопровождается внутренним напряжением; даже когда вы думаете: «Какой сегодня прекрасный день!», у вас в уме возникает некоторое напряжение. Вы чувствуете, что вам хочется говорить с кем-то другим, сказать ему: «Прекрасный день, не правда ли?» Произнося эту фразу, вы разряжаете напряжение. Эти вопросы детально рассматриваются в главе 10. В текстах дзэн встречается слово «мусин». Буквально оно означает «нет ума» («му» — нет, «син» — ум), т. е. «нет я». Иными словами, ум находится в состоянии равновесия. Каждое мгновение мы думаем, при этом возникает внутреннее давление, и мы теряем равновесие. А в дзэн мы приучаемся восстанавливать равновесие в любой момент. «Я» построено из последовательности моментов внутреннего напряжения. Когда эти моменты растворены, «я» исчезает, тогда существует подлинная пустота.

Есть одна дзэнская тема, или «коан», где задан вопрос: «В чем смысл прибытия Бодхидхармы в Китай?» И на это дается ответ: «Никакого смысла», т. е. никакой цели. Бодхидхарма потратил на путешествие в Китай три года; сегодня мы вряд ли способны представить себе трудности такого путешествия; но вот говорят, что у него не было никакой цели. Дело здесь в том, что выражение «нет цели» означает пустоту. Когда Бодхидхарма прибыл в Китай, первым важным лицом, с которым он встретился был император У династии Лян. Его называли «император У ума Будды», потому что он был убежденным верующим буддистом, построил множество храмов, оказывал помощь монахам и собирал ученых для того, чтобы переводить сутры на китайский язык. Сам он был глубоко начитан в буддийских писаниях и, облачившись в священное обшитое золотом одеяние, читал лекции о сутрах. Рассказывают, что в одном таком случае с небес посыпались дождем цветы, земля изменила свой облик и стала похожа на золото. Полагали, что это награда за большие заслуги императора. Однако если бы У обладал подлинным пониманием буддийской пустоты, если бы она была в нем осуществлена, цветы не сыпались бы с небес и земля не превращалась бы в золото. Император У спросил Бодхидхарму: «Я воздвигал храмы, я помогал монахам; какая добродетель проистекает из этого?» Он ждал, что Бодхидхарма ответит: «Огромная добродетель». Однако последовал ответ Бодхидхармы: «Никакой». Император, возможно, понял свою ошибку и предпринял новую попытку, спросив: «Каков же первый принцип святого учения Будды?» Бодхидхарма сказал: «Пустота, а не святость».