Чтение онлайн

Как из Священного Писания, так и из жизненного опыта мы знаем, что измерить или исчислить грех невозможно, так как грех – явление духовное. И оно имеет такую же глубину, как человеческая природа. Вот Бог создал человека во времени – а спроси, что такое «время», и мы сразу потеряемся; все происходит во времени – рождаемся, возрастаем, умираем; историю – и Священную историю тоже – мы знаем в контексте времени…

Возьмем в пример библейского царя Манассию. Он получил власть от Бога и вначале стремился тщательно исполнять все, что ему было положено как царю иудейского народа, а потом переменился и стал делать все наоборот, разрушать основы веры, Ветхого Завета, насаждать язычество. Долгое время он трудился и преуспевал, вместо храма Живому Богу строя храмы идолам. И вот Господь через пророка открыл царю, что за эти безумные дела его ждет смерть. И он пришел в себя, понял, что натворил, и начал каяться. Вот покаянная молитва Манассии, которую иногда помещают и в молитвословах:

Молитва Манассии, царя иудейского, когда он содержался в плену в Вавилоне

Господи Вседержителю, Боже отцев наших, Авраама и Исаака и Иакова, и семени их праведного, сотворивший небо и землю со всем благолепием их, связавший море словом повеления Твоего, заключивший бездну и запечатавший ее страшным и славным именем Твоим, которого все боятся, и трепещут от лица силы Твоея, потому что никто не может устоять пред великолепием славы Твоея, и нестерпим гнев прещения Твоего на грешников! Но безмерна и неисследима милость обетования Твоего, ибо Ты Господь вышний, благий, долготерпеливый и многомилостивый и кающийся о злобах человеческих. Ты, Господи, по множеству Твоей благости, обещал покаяние и отпущение согрешившим Тебе, и множеством щедрот Твоих определил покаяние грешникам во спасение. Итак, Ты, Господи, Боже праведных, не положил покаяния праведным Аврааму и Исааку и Иакову, не согрешившим Тебе, но положил покаяние мне, грешнику, потому что я согрешил паче числа песка морского. Многочисленны беззакония мои, Господи, многочисленны беззакония мои, и я недостоин взирать и смотреть на высоту небесную от множества неправд моих. Я согбен многими железными узами, так что не могу поднять головы моей, и нет мне отдохновения, потому что прогневал Тебя и сделал пред Тобою злое: не исполнил воли Твоей, не сохранил повелений Твоих, поставил мерзости и умножил соблазны. И ныне преклоняю колени сердца моего, умоляя Тебя о благости. Согрешил я, Господи, согрешил, и беззакония мои я знаю, но прошу, молясь Тебе: отпусти мне, Господи, отпусти мне, и не погуби меня с беззакониями моими и не осуди меня в преисподнюю. Ибо Ты Бог, Бог кающихся, и на мне яви всю благость Твою, спасши меня недостойного по великой милости Твоей, и буду прославлять Тебя во все дни жизни моей, потому что Тебя славят все силы небесные, и Твоя слава во веки веков. Аминь (2 Пар. 36).

Согбен многими железными узами, так что не могу поднять головы моей… Грешник находится в узах греха. Грех держит в железных объятиях: человек думает, что свободен, а фактически он раб греха. Как Христос ответил законникам, которые говорили, что мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда: Всяк творяй грех раб есть греха (Ин. 8: 33, 34). Христос не различает сферы жизни на историческую, фактическую, личную, общественную, а просто говорит: Всякий, делающий грех, есть раб греха. Грех – то, что изменяет саму нашу природу. Человек может быть гениально одарен, может преуспевать в делах, но с духовной точки зрения получает от Бога оценку: раб греха.

Манассия говорит: Я согрешил паче числа песка морского. Представьте себе берег океана – возможно ли сосчитать песчинки? С одной стороны, это образ множества грехов, но в то же время он показывает нам, что грех нельзя до конца исчислить и измерить. Другой образ: грех есть внутреннее распадение человека, умирание; не было бы греха, мы не знали бы и смерти. А когда распадается организм – разве можно исчесть разрушающиеся клеточки? Еще один образ: стоишь в церкви, и вдруг из окна падает яркий, мощный сноп солнечного света: сколько же в нем летает пыли, которую мы не видим и не ощущаем, но дышим ею… Или гуляешь летней теплой ночью: в темноте ничего не видно, а подходишь к фонарю – под ним кружится целый рой насекомых. И удивляешься: вот она, жизнь-то идет! Она идет рядом, как будто нас и не касается, но стоит приглядеться, и пожалуйста – она здесь. Так же и грех.

Его не то чтобы не видно – увидеть можно. И то, что мы грешные, наверное, каждому понятно, редко кто занимает такую принципиальную позицию: «Бога нет, и нет греха», или как у Достоевского говорит Иван Карамазов: «Бога нет – и все позволено», что бы я ни сделал, я, индивидуум, – мера всех оценок, всех отношений, и потому никакого греха не существует.

Если мы рассматриваем человека не только в его земном измерении, а начинаем мыслить и сознавать, что жизнь дана нам свыше, что она имеет смысл, пробуждаемся и начинаем чувствовать, видеть Творца, читаем в Евангелии о Царствии Божием – то естественным образом упираемся в стену! Одна-единственная стена отделяет нас от Бога – грех. Все остальное Бог может преодолеть – на всяком месте владычество Его, как поется на всенощной в предначинательном псалме: На всяком месте владычества Его благослови, душа моя, Господа (Пс. 102: 22). Везде я могу помолиться, призвать Бога и почувствовать Его святость – если только не закроет меня от Бога стена.

Грех – это сила, противодействующая Творцу. Она хочет закрыть нас от Бога, упрятать в скорлупу: вот будь в скорлупе, больше тебе некуда стремиться, нечего желать. А преодоление греха, наоборот, раскрывает человека, он начинает чувствовать богатство вселенной и достоинство каждой личности. Поэтому у святых была любовь ко всем, уважение, почтение, они даже готовы были брать на себя скорби или болезни других людей. Серафим Саровский встречал приходивших к нему словами: «Радость моя, Христос воскресе!» – потому что видел в ближнем высочайший образ и подобие Божие. Нам присуща двойственность: все мы падшие создания, но в то же время несем в себе образ славы Божией, как поется в церковной стихире: «Образ есмь неизреченныя Твоея славы, аще и язвы ношу прегрешений…» Образ славы Божией не отнимется от нас, если мы сами его не потеряем. Переживание славы Божией дает нам возможность обновляться духовно, черпать силы для преображения.

Как учат святые отцы, грех имеет степени развития. Первая степень – прилог – это мысль: вот она засветилась на экране нашего сознания и побуждает нас к чему-то. К чему – к зависти или ненависти, осуждению или гордыне? Если мысль несет отрицательный заряд, будоражит меня, то я чувствую, как мой внутренний мир напрягается, что-то начинает меняться – самому мне не понятно что. Как распознать: пришедшая мысль от Бога или от темной силы?

Преподобные отцы говорили, что если мысль от Бога, на душе будет радостно и светло. А если на душе неспокойно, она мятется, значит, ко мне приступает сила, которая хочет смутить меня. Не обратишь внимания на эту мысль, она попросится глубже войти в чувства, а через чувства – в сердце; не выбросишь ее из сердца – будет потом побуждать волю к тому, чтобы я исполнил этот прилог. Не примешь, так как бодрствуешь мыслью, трезвишься, скажешь: «Нет, это не нужно мне, я этого не хочу, это противно заповеди Господней, совесть моя никак не может на это согласиться, я отрицаюсь прилога» – и все, прилог уйдет, а ты останешься свободным и спокойным. Примешь – от прилога начнется пленение чувства, сердца, потом воли.

Примешь помысл, побуждающий на противное заповеди Господней, воле Божией, согласишься с ним – и прилог, часто повторяемый, перейдет в качественно иное состояние, возникнет привыкание, наклонность, и ты не думая, механически начнешь делать то, что не должно. Например, идет мужчина по улице и изрыгает непотребные слова, он так привык. Его укоряешь: «Ну что вы делаете?» – а он даже не понимает, почему так нельзя, ругается на автомате. Потому что не заметил момента, когда можно было остановить прилог, воспротивиться ему, сказав: «А почему я должен ругаться, почему должен изрыгать нечистые, безумные слова?» Неостановленный греховный прилог перерастает в порок. Порочный человек не согласует свое поведение с духовно-нравственными устоями, отвергает нормы воспитания и порядочности. А порок обращается в страсть, которая есть пленение души. Как пьяница сначала понемножку употребляет спиртное, потом побольше, а потом чувствует, что его тянет, но уже не может остановиться. Понимает, что это плохо, а справиться с собой не в силах, просит: «Помогите, отведите меня к врачу…» Началось с пленения ума, потом возникла склонность, привычка, затем порок и, наконец, страсть. А страсть у святых отцов рассматривается как демоническое влияние на человека. Брешь открыта, и через нее доносится: «Не хочешь, а будешь это делать…»

Есть случаи, когда на исповеди перечень грехов необходим. Для человека, который только начинает каяться, нужно разъяснение. Он подходит к аналою: «Батюшка, я в первый раз…» – «Хорошо, давай я тебя послушаю». А каяться ему трудно, сказать ничего не может. Священник начинает задавать элементарные вопросы: «В Бога веришь? Молишься? Ни с кем не враждуешь? Бога не хулил?..» Не случайно Великим постом во многих храмах проводится общая исповедь и читается перечень грехов по заповедям. А потом многие подходят и говорят: «Я раньше не понимал, что это грех, а теперь знаю, что в нем повинен».

На протяжении веков основой покаяния были и остаются десять заповедей, которые Господь дал пророку Божию Моисею на горе Синай.

Первая заповедь: Аз есмь Господь Бог твой; да не будут тебе бози инии, разве Мене. Или, что то же самое: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим (Мф. 22: 37). Не сотвори себе кумира – того, что может заменить тебе Бога. И из самого себя можно сделать идола через самолюбие, гордость, превозношение: человек преуспевает в делах и мнит, что всего достиг благодаря своей активности, пониманию жизни, личным качествам, и с презрением относится к окружающим, которые ничего из себя не представляют.

Вторая заповедь, подобная первой: Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22: 39). Можно сказать, это основа основ – возлюби Бога всей душой и всей мыслью и ближнего, как самого себя. И Христос однажды, отвечая вопрошающему юноше, сказал: На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф. 22: 40) – и откровение, и пророчество. Любовь есть соуз совершенства (Кол. 3: 14). Если ее зачеркнуть, не останется ничего – как у язычников считается: человек человеку волк. Но есть Бог, и Бог есть Любовь, и Господь Сам возлюбил нас и заповедовал нам любить Его и друг друга.