Чтение онлайн

— Это который раз? — обернулся на нее возница. — Перебор?

В голосе его слышалось ожидание. Вот же прохиндей! Знает ведь, сколько заклинаний она делает между перекурами, тоже их считает, но не предупредил.

— Перебор, — нехотя ответила Лера.

Глаза грана Агрия заблестели.

— Тогда возвращаемся?

Щурясь, Лера посмотрела на солнце. Полдень всего пару часов как минул, но пока еще резерв восполнится… Да и без воды долго не вытерпеть.

— Хорошо, возвращаемся. Но завтра отработаем то, что сегодня не успели.

Возница страдальчески наморщил лоб и, бубня, что излишества до добра не доводят, направил повозку к дороге.

На обратном пути Лера, скучая, глазела на тянущийся вокруг однообразный пейзаж: поля, поля, поля… Вспаханные и еще не тронутые, разделенные старыми и свежими, пока не заросшими по берегам, каналами. И ни деревца, ни кустика. Почему-то даже вдоль каналов гильдия не удосужилась посадить хотя бы жиденькие полоски зеленых заграждений. Надеются на магию? Или действуют по принципу «после нас хоть потоп»? Ну, так действительно, после них тут одни овраги останутся да выветренные, вымытые, непригодные ни для чего почвы.

Ой, ладно! Лера закрыла глаза и попыталась думать о хорошем. В конце концов, ей-то что за дело до того, как тут ведут земледелие? И без нее разберутся. А она сейчас примет душ, чуть вздремнет и пойдет к сину Лидарию пиццу есть. Или сон отложить? Есть охота до одури. Эх, картошечки бы жареной, да с грибами.

Сегодня, когда «перекуривала», она улеглась прямо на взрыхленный участок, и в нос ударил характерный терпкий запах. Перевернувшись на живот, она разворошила землю. Запах усилился, а на глубине пяти сантиметров обнаружилось множество тонких белых нитей. Грибница. Посреди поля… Вокруг ни единого самого захудалого лесочка — даже в подзорную трубу не разглядишь! — а, понимаешь вот, грибница!

Из любопытства Лера и на следующих «перекурах» копнула землю — то же самое. Словно подземные сети затянули все поле.

Интересно, а после дождя грибы повылазят? И какие? Вот бы рыжики. К картошке рыжики соленые хороши, со сметанкой. А картошку чтобы жарила бабушка. У нее особо вкусно: она масла не жалеет, топленого деревенского, и картошка вся пропитывается, янтарной становится…

— Лиа! Да проснитесь же! — возница нетерпеливо стучал кнутовищем по передку повозки.

— Уже приехали? — Лера с трудом разлепила глаза и, охнув от боли в пояснице, потянулась. — Жестко тут у вас, гран Агрий. Надо бы подушечку.

— Да хоть матрас разложите!

Возница стегнул лошадь, едва только Лера сошла.

Закинув сумку на плечо, Лера немного постояла, привыкая к неподвижной земле, и направилась к гостинице.

Сегодня во дворе кучковались студенты. Странно… Вроде утром не объявляли ни о каком собрании, и куратора с дией Мирнон не видать. А обстановка, кажется, напряженная: народ не шумит, не смеется, все какие-то скованные.

Лера подошла к компании однокурсников, с которыми она пела студенческий гимн (тут были все, кроме Ортвина и Фидо), и, прикоснувшись к плечу Дилана, спросила:

— Вы чего мрачные такие? Как на похоронах.

Парни помрачнели еще больше, а Дилан, обернувшись, глухо сказал:

— Фидо погиб.

Лера невольно шагнула назад.

— Что?

Она обвела парней неверящим взглядом. Те были серьезны. Сумка вдруг стала ужасно тяжелой, и Лера опустила ее прямо на пыльные камни.

— Как же так?

Дилан вяло пожал плечами:

— Куратор и диа Мирнон уехали… Узнавать…

В комнате было тихо, лишь со двора доносились звуки разговоров.

Лера, не переодевшись, села на кровать. Думать о случившемся не хотелось и делать ничего тоже. Почувствовав сладкий аромат, повернула голову к окну. Фиолетовые, с белой серединкой цветы окутывали ветви дерева нежным кружевом. Распустились наконец. Вчера еще почки только трескались, а сегодня — вот… Фидо так и не увидел.

Во дворе вдруг послышался стук копыт и колес, студенты зашумели, но почти сразу притихли. Лера выглянула, пытаясь сквозь ветки увидеть происходящее.

Из повозки вышел куратор. Обычно энергичный, с порывистыми движениями сейчас он казался опустошенным и словно ниже ростом. Проведя ладонью по лицу, дэр Паблиус поднял голову и посмотрел на сгрудившихся вокруг него студентов.

— Лэр Фидо Претт умер, — сказал громким, но каким-то бесцветным голосом. — Ошибся в заклинании… Повторю еще раз: будьте осторожней! Если не уверены в плетении, не активируйте. И уж конечно, не пытайтесь самостоятельно изучать что-то. Не смейте без преподавателя!.. На этом все. Отдыхайте, завтра — в поле.

Следующий день у Мирнон прошел как в тумане, мутном, оседающем на языке горечью и собирающимся в холодный ком в животе.

На ее вчерашнее письмо из Альтии прислали краткий ответ, сказав, что семью погибшего студента уведомят о несчастном случае и родные встретят его тело у портала в Пивии. Сама же Мирнон должна отправиться на похороны в качестве представителя академии, а после явиться в Альтию, для отчета. Дэр Паблиус останется со студентами.

Похороны и отчет… Мирнон они представились черными непонятными прорехами, которые внезапно возникли в ясном, золотистом полотне дней. И почему именно она? Почему для всего ЭТОГО не вызвали куратора?

Похороны прошли ужасно. Голосящие женщины и тут же мать Фидо, которая молча, сухими безжизненными глазами смотрела на белое лицо сына; отец его, не замечающий, как по щекам струятся слезы; двое рыдающих детей, наверное, брат и сестра; толпа родственников, соседей, зевак… И косые взгляды, шепотки…

Мирнон делала вид, будто не слышит, что говорят о ней, но к концу погребения ее задеревеневшая от напряжения спина горела от боли.

После похорон встреча с ректором и деканами казалась не столь тяжелой. Она напомнила Мирнон день прибытия в академию, и сегодня она так же, как в прошлый раз перед комнатой отдыха, остановилась перед дверьми кабинета дэра Аарона. Глянула на себя в карманное зеркальце. Бледная… Почти как Фидо…

После секундного оцепенения встряхнулась, покусала губы и пощипала щеки. И это как в прошлый раз. Только сегодня совсем не хочется никому ничего доказывать, и такой глупостью кажется ее прошлое бахвальство. Почему она не понимала, какую ношу, какую ответственность взваливает на себя? А матушка, похоже, понимала…

Мирнон толкнула массивную дверь. Беззвучно провернулись петли, и из кабинета вырвались голоса.

— Но ведь не «водник», не «земельник»! — знакомо гнусавил магистр дэр Карпус. — Погиб именно «воздушник»! Диа Мирнон должна быть соответствующе наказана.