Чтение онлайн

Благодаря «мысленному эксперименту» интроспекция приобретает еще к тому же важное эвристическое значение при планировании новых опытов и при самой постановке психологических проблем, первоначально рождающихся в сознании психолога в виде попыток к такому «мысленному экспериментированию».

Интроспекция как специальный метод психологии, как специфический метод психологии – особый род наблюдения или восприятия.

Если рефлексия – это результат действия размышляющего по логическим законам ума над уже полученным материалом… Видя в интроспекции специфический, отличный от внешнего опыта источник познания, полагаем, что под интроспекцией не следует понимать того, что относится собственно к рефлексии, открывающей законы и соотношения, но лишь самый способ получения сырого материала как таковой.

Интроспекция может быть сопоставима с наблюдением над каким-нибудь внешним чувством, скажем, зрением… интроспекция, поскольку остается лишь своеобразным восприятием переживаний в их данности, не может сама по себе установить законы ассоциаций или нарастания ощущений… Мы стараемся ограничить понятие интроспекции как метода психологического исследования, с одной стороны, от рефлексии, в коей знания о психической действительности даются не прямым отражением фактических переживаний, но как результат логической работы над ними, как выводы, с другой – от оценочного отношения к переживаниям, в коем последние интересуют наблюдателя не ради их самих, а ради их отношения к тем или иным ценностям. В оценочном самонаблюдении уже имеет место не простое восприятие, но также рефлексия – нормативного лишь характера.

Интроспекция – не более чем особое психологическое восприятие действительности, лишь сырой материал для науки как системы.

Предмет психологического интроспективного описания. Нужен ли особый акт для его восприятия и каковы свойства этого акта?

Переживания в нашем сознании являются связанными с не-переживаниями или «смыслами», каковые должны быть от них отличаемы Эти «смыслы» есть иначе «предметы» или «что» переживаний.

Что в нашем опыте действительно существует такая двойственность переживаний, с одной стороны, и «предметы» или «смыслы» с ними связанные и на которые они направляются, с другой, – говорит прежде всего факт их взаимной независимости при изменении… в то время, как переживания суть в моем сознании, – предметы, как вещи и смыслы, не находятся в моем сознании, составляя его реальную часть, но «предстоят» ему.

Мы становимся на точку зрения психологического реализма в том смысле, что признаем за переживаниями существование независимо от того, осознаются они нами или нет.

Особенность нашего интроспективного восприятия в том, что интендируемым предметом интроспективного восприятия являются сами переживания как таковые, а не что-либо трансцендентное им.

Специфичность этого акта интроспективного восприятия дается имманентностью его интенции.

Роль интроспекции в психологической науке сводится к восприятию нами наших переживаний в их качественной окраске, иными словами, к доставлению описательного материала для науки как системы.

Интроспекция есть общий у всех эмпирических наук метод наблюдения, осуществляемый лишь с особой точки зрения и по отношению к особому предмету. Поэтому как к всякому наблюдению, так и к интроспективному познанию может быть приложено одно общее основное нормативное условие для достижения наилучших результатов. Этим условием будет внимательное восприятие и прослеживание явлений, а также фиксирование их тем или иным способом. Чем концентрированнее будет наше внимание на наличном объекте наблюдения и чем неразрывней будет оно сопровождать этот объект со всеми происходящими в нем изменениями, – тем полней и достоверней будет наше знание.

В интроспективно-описательной психологии вопрос об осуществлении апперцепирования наличных переживаний оказывается, мы сказали бы, центральным в ее методологии. В каком же виде интроспективное апперцепирование переживаний оказывается возможным, раз оно невозможно? Распределение внимания как первое условие возможности интроспективного восприятия.

Требуется в один момент осуществлять две интенции, два различных направления внимания, два различных мыслительных акта. Вот ведь в чем смысл вопроса о распределении внимания для интроспективного апперцепирования.

Второй путь, на коем еще наше самовосприятие оказывается возможным, дается для нас памятью. Мы можем познавать наши переживания не в момент их наличия, но позже, когда само переживание уже протекло и в сознании остался от него лишь образ воспоминания.

Первичные, или непосредственные, воспоминания тотчас же примыкают к только что имевшим место впечатлениям. Вторичные, или посредственные, отделены от последних некоторыми более или менее значимыми промежутками времени. В связи с интроспективной методикой тому и другому виду воспоминаний принадлежит совершенно различное значение.

Важное значение имеют и отличия в условиях образования обоих видов воспоминаний.

Условия наилучшего воспринимания испытуемыми своих переживаний: эксперимент, как средство повторения переживания, давая возможность заранее подготовить внимание, впервые делает возможным в психологии подлинное наблюдение наличного. Но такое наблюдение, в силу природы самих переживаний, осуществимо лишь по отношению к объективным состояниям сознания. Что же касается субъективных состояний сознания, то экспериментальный метод может здесь способствовать лишь: а) большей планомерности и полноте отдельных быстрых апперцепирований наличных переживаний, б) большей полноте даваемого непосредственно памятью.

Главными путями к достижению этих целей следует считать: 1) повторение переживаний, способствующее лучшему всплыванию их в непосредственной памяти, 2) бессознательность (неосознаваемость) деятельности опознания переживаний, возможная как следствие тренировки испытуемого в самонаблюдении, 3) метод перерыва как средство опознавания переживаний наличными в их естественном течении, 4) парциальный метод, способствующий большей деятельности и ясности интроспективного анализа, 5) замедление течения переживаний.

Поскольку переживание вызывается нашим намерением наблюдать его или протекает как объект направленного на него внимания, оно становится переживанием «вынужденным», приобретая свойства, часто присущие ему в естественных условиях протекания. Поэтому обобщать результаты, полученные относительно таких вынужденных переживаний, допустимо лишь, учитывая «уклоняющееся» влияние самонаблюдения. «Вынужденные» переживания как таковые могут представлять для психолога большой интерес.

Момент использования интроспективных показаний испытуемых, наряду с моментом опознания ими своих переживаний, и моменты нашей обработки полученных показаний являются определяющими для конечных результатов. В ходе рассмотрения, по преимуществу с точки зрения методики получения показаний, методов Бине, Вюрцбургской школы и Н. Аха, мы пришли к тому, что приемы получения показаний от испытуемых должны быть различны в зависимости от области и цели исследования, равно как в зависимости от степени опытности испытуемого и разработанности изучаемой области. Так, частота требуемых показаний должна быть максимальной, т. е. показания должны быть после каждого опыта в случаях, когда интроспективная, качественная картина переживаний представляет главный интерес исследователя, когда каждый опыт является качественно индивидуальным и когда нет объективных показателей качественной стороны процесса. Разумеется, при условии, что самое существо дела не исключает (как, например, при изучении памяти) дачи показаний каждый раз. Полнота описания должна пониматься преимущественно как неселективность высказываний… необходимо всячески предостерегать испытуемых от легко могущих возникнуть здесь самовнушений. Полнота описания не должна никогда идти в ущерб его достоверности. Полное описание каждого эксперимента нужно в качественных исследованиях индивидуально отличных переживаний, если ставится задача дать их общую интроспективную характеристику. По мере все большей разработанности качественной психологии проблемы исследования будут принимать все более специальный, дифференцированный характер, вместе с чем утратит свое значение и метод, требующий полного описания каждого опыта. Его сменит более достоверный парциальный метод. Активный опрос испытуемого пока безусловно нужен и допустим при соблюдении экспериментатором должной осторожности. Вопросы должны быть преимущественно указателями для направления внимания испытуемых.