Чтение онлайн

Сны бывают разные. От некоторых просыпаешься бодрый, готовый на подвиги, от других измученным и вялым. Сон оставил странное чувство беспокойства. На душе скреблись кошки.

Я поднялась, потерла глаза, пытаясь припомнить, что же все-таки мне снилось. Темно. Я оглядела себя. Привычный походный наряд с эмблемой Черной Цитадели. Странно, я такой в светлом Мире не одевала. Взгляд скользнул на пол. Я стояла в центре пентаграммы. По ее линиям бежал радостный голубой огонек, в воздухе веяло сыростью и кладбищенским холодом.

Я пыталась дернуться. Но ноги меня не слушались. Как будто пентаграмма вцепилась в меня. Бред. Я просто еще сплю. Мурашки пробежали по спине. Я узнала ее. И она признала во мне хозяйку. Ну конечно! Уничтожить можно накопитель, вызов, проклятие, но Магия Смерти не нуждается в дополнительных каркасах для потоков силы. Разве что в жертве? А жертва должна умереть. Творение безумного чернокнижника, влитое в пентаграмму, лучшее для того средство.

Магия Смерти — высшая ступень. Не все избранные посвящены в нее. Маги Смерти, как говорят хроники, то оружие, с помощью которого Владыка вознесся над всеми черными магами. Поймать умирающую душу, чтоб выпить ее до дна, приумножив свое могущество. И не только.

Губы сама собой тронула улыбка. А пентаграмма-то с сюрпризом. Вряд ли Мориэн Д Льелис знал, какое заклинание попало к нему в руки. Он грезил только об огромной Армии и ослабевшей от проклятия Светлой. А все оказалось куда слаще.

Подождите. Ведь под проклятие попала все Цитадель? Это сколько смертей? Я стану великим магом? Да каким там великим, я стану Величайшим! Сам Учитель будет мне не ровня. Это же абсолютная сила, это же…

Так что мне надо делать? Как поймать проклятые души? Как хорошо, что я в конце-то концов не добралась до Учителя!

На пентаграмму вступил Олишер — бледный, затравленный вид. Его тело просвечивало. А вот и первая жертва. Надо же какое чудо. Пентаграмма сама поймает, сама доставит и… Я внезапно почувствовала Магию Смерти. Это сложно объяснить. Но я ощутила слабо бьющуюся жизнь в Олишере, еще чуть-чуть и она иссякнет. Надо действовать. А потом, потом он станет моим невидимым слугой. Тень бесстрастная, не способная ни умереть, ни ожить, она будет мне прислуживать, ибо так захотел создатель пентаграммы. Последний, итоговый ее виток.

Ну что ж, время не терпит. Начнём. При жизни он меня явно терпеть не мог, так что, можно сказать, у меня к нему претензии. Шаг вперед… Шаг к всемогуществу!

Я занесла ногу и замерла. Это мои мысли? Я, правда, собираюсь это сделать? Ну конечно! Он же белый, он же враг, он меня оскорбил… И что с того, что белый? Джер тоже белый. Кстати, Джеральд очень сильный маг. И в Цитадели он, благо, был. А смерть сильного мага вознесет мою силу в несколько раз. Почему-то на месте духа Олишера представился сначала Ден, потом рыжий Ривальд и наконец Джеральд, с его неповторимым насмешливым выражением лица.

— Джер тоже должен умереть? — шепчу вслух.

Конечно! Его смерть лакомый кусок. Он умрет, как и все, но позже. Пройдет несколько дней, прежде чем перед проклятием падут светлые заслонки.

— И Ривальд? И Ден?

О да, и Ривальд. Но они останутся на десерт. Сладенький десерт.

— Ден, — повторяю настойчиво, осознавая, что говорю я даже не сама с собой.

Зачем вопросы. Всемогущество! Вседозволенность!

Странная волна желания захватила меня. Хочу силы, хочу власти! Что-то не припомню, чтоб я этого особо желала раньше. Не, это конечно хорошо… Чтож тогда тянуть. Отозвалось что-то внутри меня. Тянуть? Нет уж, подождите. Ждать? Да он сейчас умрет и все! Надо ловить. Надо пить. Нужно только начать.

— Да не хочу я начинать! Я не хочу убивать Джера! Да я вообще не хочу убивать светлых учеников. За что?

Они вскормили свою жизнь для меня. Теперь мне просто надо ее забрать. Ведь они этого сами хотят. Меня пронзило чужое чувство, желание смерти. Нужно просто помочь им. Забрать жизнь, которые они дают мне. Им так будет лучше.

Я тряхнула головой. Черные волосы рассыпались на плечи.

— Я не буду этого делать, — пусть я потом буду жалеть, но убивать для меня не так естественно, как дышать, в отличие от сидящего во мне. Я чернокнижница, и в убийцы не записывалась. Проклять я их прокляла, а уж в остальном, без меня. Так что. — Я подчиняюсь только себе и Учителю Равену Даркнесу. Никто иной не имеет права мне приказывать! — взорвалась я.

Я ощутила злость и только сейчас отделила себя от него. А он. Он был страшный. Вернее, его суть, жаждущая смертей. Куда страшнее Мориэна.

А как же глава клана? Родители? Владыка? Детка ты в клетке. А это путь к свободе. К полной свободе, где есть только ты и твои желания.

— Я не принадлежу клану.

Смятение. Кажется только сейчас пентаграмма (или что это за сущность) осознала, что за низший маг позволил себе ее создать и брезгливость. Хи-хи. Но главное. Он (она) не знала, что я не принадлежу клану. А я знала. Значит Он (она) точно не я! Это странная, немного сумасшедшая логическая цепочка для меня в этот момент была очень важна.

— Я уважаю своих родителей, но они не могут мне приказать. Я маг, я не завишу от них. Я подчиняюсь Учителю, а Учитель подчиняется Владыке. Так была всегда, так будет. Такова заповедь Цитадели.

Вот теперь был гнев, пробирающий до самых костей, но… Я не знаю, как, но я осталась стоять непреклонно, хотя внутри меня трясло. Зачем эта волна гнева. Что такого я сказала? Или он хотел мне приказать. А у него не вышло?

— Я отказываюсь от Магии Смерти.

Нет! Крик почти отчаянья. Но я по-прежнему ощущаю чужую надвигающую смерть. Но не могу же я насильно высосать чужую жизнь? И если проклятые умрут, то почему их смерть должна быть напрасной? В принципе, они мне не помешают, эти жизни и их сила.

Взгляд останавливается на студенте Цитадели.

— Уходи Олишер. Ты мне не нужен. Ты свободен, — последнее слово дается с трудом. Становиться трудно дышать, но я все же договариваю и пропадаю, растворяюсь…

Я очнулась на кровати. Меня лихорадило. Я вся покрылась холодным липким потом. Сон? Кошмар? Всего лишь кошмар? Где я? Оглядываюсь и не узнаю помещение. В тюрьме? Светлые обнаружили проклятие и отправили по назначению? Проклятие? Тянусь по линиям и не обнаруживаю никого. В страхе соскакиваю. Я не слышу проклятых. Сколько прошло времени? Все умерли? Я всех убила? Спотыкаюсь о собственное одеяло, падаю и теряю сознание.

Дверь безмолвно открывает Ректор и жестом приглашает меня пройти. Приемная пустует. Я прохожу в кабинет и скромно устраиваюсь на стуле. Ректор садится напротив.

— Вы меня искали, — не вопрос, утверждение.

— Искал, — кивнул Ректор. — Я хотел бы с тобой поговорить насчет совета. Мне показалось, ты был не до конца искренен.

— Я рассказал все, что знал.

— Уверен? — Ректор прищурился. Хитер лис. А уж в вопросах дознания у нашего скромного ректора опыт, как ни крути, должен быть, как-никак ранее он был правой рукой моего дедушки, да пусть земля ему будет пухом.