Чтение онлайн

Утром, проснувшись с первыми лучами солнца, я открыла глаза и не сразу осознала, что дома. Почудился коричневый потолок моей комнатки в школе и даже голоса студентов, спешащих на уроки. Но я вздохнула, и тут же остатки сна слетели, словно мутным пологом застилающие глаза, потянувшись я узрела свою комнату, в которой, похоже, ничего не менялось ещё с моего отъезда. Та же широкая кровать с массивными деревянными спинками, под серебристым прозрачным балдахином, то же широкое окно с белой рамой, в которое всегда заглядывало оливковое деревцо, которое посадил отец прямо в день моего рождения — сейчас веточки отливали золотом на ярком зимнем солнце. Дерево было особенным — оно не боялось холода, и не сбрасывало листья даже в лютый мороз, оставаясь всё таким же свежим и зелёным. В комнате как всегда было тепло — камин, стоящий прямо напротив кровати, исправно боролся с лютым морозом всегда, когда в этом была необходимость. Рядом с ним лежала аккуратная кучка поленьев, а весело потрескивающий огонь, дал мне понять, что кто-то уже растопил камин.

Я перевернулась на бок и вдохнула свежий запах простыней — они пахли свежим воздухом, лавандой и… снегом. Насколько я помню, служанки всегда вывешивали бельё позади дома, вдали от людей и животных — там была маленькая полянка, специально предназначенная для сушки вещей. Лёгкий ветерок, пропитавшийся ароматом лаванды, растущей далеко за озером, и также имеющей свойство «не мёрзнуть», подхватывал свежесть, разлитую над водой, и быстро высушивал вещи, придавая им не забываемый аромат. Так уж сложилось, что кое-где в горах и на равнинах, вопреки всем законам природы, рождался «тёплый ветер», дующий в одном и том же, неизменном, направлении.

Протерев глаза, я потянулась и встала. Мысли были приятными и спокойными — так всегда бывало, когда я находилась в безопасном месте. Накинула на себя длинный халат из мягкой ткани, бросив мимолётный взгляд на большое зеркало, стоящее неподалёку.

Я подошла к небольшому столу, который находился возле окна и, с улыбкой оглядела то, что находилось на нём. Казалось, эти рисунки, что делались перед отъездом, будто вышли из какой-то другой жизни. Я опустила руки под стол и нащупала маленькую щеколду, аккуратно повернув её, достала старую тетрадку — мой дневник, который подарил мне учитель по магии, она была сделана таким образом, что никто не мог прикоснуться, не обжёгшись. Я усмехнулась и решила почитать свою писанину — всё же интересно, насколько моё мировоззрение изменилось за эти годы.

Солнце достигло зенита, когда я, наконец, оторвалась от дневника. И невольно усмехнулась — я действительно сильно повзрослела со времени его заполнения. Теперь меня не волновали перелёты птиц и цветочки, я не ходила на речку купаться голышом и вообще — кто мог себе позволить целоваться в двенадцать лет с сыном конюха? Я до сих пор помню, как это всё скрывала и рассмеялась в голос. По лицу уже текли слёзы от смеха, когда без стука в мою комнату влетела взъерошенная Вики. Обнимания пошли по второму кругу, наконец, всё закончилось, зато начались расспросы.

— Липа, ну Липа, расскажи, как же ты всё- таки поживаешь? Жениха нашла? Убивать одним словом, небось, научилась и вообще, ты приворотные зелья готовить умеешь? — сестрёнка смотрела на меня такими горящими глазами, что я сразу ответила на всё честно:

— Вики, поживаю я отлично, жениха не нашла, ты же знаешь, что с моим характером это вообще не возможно, — я перевела дух — убивать научилась, но тебе не скажу как — сестра тут же приуныла, — а любистоки готовить умею и вообще всякие дурманящие зелья, но зачем тебе? — я хитро сощурила глаза, зная уже каков будет ответ.

— Ну, понимаешь — начала хитрая сестрёнка, — есть тут один парень, он в деревне живёт, охотой занимается и ещё он очень симпатичный… — дальше я уже почти не слушала, так как было понятно, что сестра моя окончательно и бесповоротно влюбилась — это она так сказала. Но я- то знаю — сама такой была, только от замужества открещивалась и бежала, аж в саму школу магии. Всё же жизненные трудности и отсутствие отца, который всегда вытаскивал меня из различных переделок на пару с учителем, сделали своё дело, и теперь я точно знала, что в любой ситуации стоит полагаться только на себя.

Я повзрослела и от влюблённости, стала взрослой даже для этого дома, для этой комнаты, я чувствовала себя немного чужой здесь, поэтому решение принялось мгновенно — поеду опыта набираться в другие провинции, заодно и кругозор свой расширю. Честно говоря, когда нам объявили каникулы сроком на один год, я обрадовалась и подумала, что смогу это время покоротать здесь, живя на всём готовом, не делая ровным счётом ничего, изредка выезжая на охоту в ближайший лес или рыбалку на озере. Только сейчас, я не могла позволить себе такого — перед отъездом в школе нам дали строгое задание набраться как можно больше опыта. Только не все понимали, что за опыт будет — нас учили убивать, уничтожать, но никак не созидать. Как можно практиковаться в этом дома?

Рассказав о своём желании отправиться, куда глаза глядят сестре, я ожидала какой угодно реакции, но только не спокойной! Сестрёнка сразу сникла и сильно огорчилась, что ж, я её понимаю — приёмов отец практически не устраивает, а из развлечений только конные прогулки, да охота с рыбалкой. А тут единственный человек, с которым она могла бы не чувствовать себя одинокой, собралась уезжать.

Я положила руку ей на плечо, и заглянула в глаза:

— Вики, пойми, я люблю и тебя и отца и этот дом, только мне пора ехать, через пару дней снег сойдёт, и я уеду. А ты должна думать о замужестве, ведь тебе уже шестнадцать? — я улыбнулась, а она, скрывая слёзы, вдруг кинулась и крепко меня обняла, уже рыдая во весь голос:

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, я хочу с тобой! — она практически кричала, а я ничего не могла ответить, слова комком слёз застряли в горле, потом, всё же найдя в себе силы, еле слышно сказала:

— Дорога ведьмы опасна и непредсказуема, я не могу взять тебя с собой, так как отвечаю за твою жизнь. Послушай — я взяла её за плечи и легонько тряхнула — Вики, я не могу обеспечить безопасность своей жизни, и уж тем более твоей, — она внимательно смотрела на меня и часто хлопала мокрыми ресницами, в её глазах слилось столько чувств, что распознать какое- то одно не было возможным, приглядевшись я всё же распознала боль, плескающуюся в карих глазах — это казалось сродни тому чувству, когда от сердца отрывают кусок — никто не хочет терять любимых, родных, но иногда обстоятельства выше нас… Наконец, я не выдержала и дрожащими руками обняла её, шепча на ухо — Прости меня. — Девушка уткнулась в мои волосы и начала всхлипывать. В голове промелькнула кощунственная мысль «Надеюсь голову мыть не придётся».

Спустились мы вниз, спустя почти час яростной перепалки — Вики не желала уступать моему желанию быть практичной, настаивая на том, что одежда — лицо женщины. С этим мнением я предусмотрительно решила не спорить — себе дороже, но одеваться в голубое, воздушное чудо по недоразумению называющееся платьем, всё же отказалась. Нет, я не относилась к разряду девушек, «плюющих на своё отражение в зеркале», но неудобное и чрезвычайно маркое платье во всех отношениях, злило. Плюс ко всему, сестра, увидев мои ногти, возвела глаза к небу, очевидно надеясь найти там поддержку. Не нашла, поэтому плюнула на всё, и громко хлопнув дверью, побежала искать маникюршу. Меня сильно удивил факт наличия таковой прислуги в доме. Сама сестра всегда носила платья только светлых, пастельных тонов, что очень подчёркивало её тёмные волосы и загорелую кожу. Я всегда считала Вики красивее себя, но никогда ничуть не завидовала ей — каждому своё, например, у неё красота, а у меня магические способности.

Отец куда- то ускакал по своим делам, впрочем, его часто не бывало до обеда, даже когда я училась дома. Иметь крупную провинцию означало большие хлопоты, поэтому, даже будучи бестолковым ребёнком, я никогда не обижалась на него за отсутствие внимания, благо он навёрстывал упущенное время по вечерам, когда обучал меня фехтованию и другим премудростям военного дела.

Решив не терять время, мы с Вики пошли завтракать, точнее обедать. Девушка всё время щебетала без умолку, отчего напомнила мне чрезвычайно редкий вид птиц — Болтунью обыкновенную, впрочем, своими мыслями я всё же поделилась с ней — сестрёнка только возмущённо фыркнула — правильно, чего на правду обижаться?