Чтение онлайн

Дотти опустила поднос на буфет. Губы ее были плотно сжаты.

— Ни то ни другое, хотя из-за кулис я видела достаточно. Сорок лет я была у Мадам костюмершей. Обед подан.

Дотти прошествовала из столовой, высоко подняв голову. Мистер Уиллис повернулся к хозяйке дома, держа в руке бокал.

— Вот профессия, с которой мне не приходилось встречаться, — сказал он ей, — и очень жаль. Всегда мечтал заниматься костюмами.

— Таффи, твоя мечта вполне может осуществиться, — сказала Мад, — особенно если до нас дойдет движение «Культурное сотрудничество народов». Мы увидим вас в чулках и камзоле, наливающим вино американским туристам.

— Сперва я увижу их в геенне огненной, — ответил он, — если, конечно, не представится шанс подмешать что-нибудь в вино. Хотя на это рассчитывать, вероятно, не приходится? Хотя, если б бутылки открывал я, это можно бы было устроить.

Они уселись за трапезу из свеклы и капусты, которые, по словам их гостя, были бы гораздо вкуснее, если бы их смешать вместе.

— Хорошо бы еще и ложечку хереса, — добавил он, бросив взгляд на буфет. — Тогда получится воистину королевское блюдо. На самом деле в эти минуты я и чувствую себя королем, сидя за столом с вами, — лучшей компании и не пожелаешь.

Все это очень хорошо, размышляла Эмма, но с каждым глотком шамбертена мистер Уиллис заметно хмелел, а что касается свекольного супа, обильно сдобренного хересом, то Эмма не могла не опасаться, что его желудок, не вкушавший подобных смесей со времен пребывания на борту теплохода, возвращавшегося из Кейптауна, может в скором времени ощутить некоторые неудобства. И она оказалась права. Не успела Дотти, со своей еще более, чем обычно, осуждающей миной, внести яблочный пирог, — для сытности более уместным был бы молочный пудинг, — как мистер Уиллис несколько неуверенно поднялся на ноги.

— Убежден, что уважаемые леди меня извинят, —сказал он, — но груз прожитых лет сказывается не только в ухудшении зрения и образовании серы в ушах, но и в позыве чаще сливать жидкость, да простится мне подобное вульгарное выражение.

— Увы, я знаю об этом тоже не понаслышке, — ответила Мад. — Эмма, проводи мистера. Уиллиса.

Внучка выполнила требуемое, и гость, неверной походкой пройдя через холл, скрылся из виду.

— Милый Таффи, — сказала Мад, во время его довольно длительного отсутствия вновь наполнившая его бокал. — Как бы он понравился твоему дедушке.

Интересно, он только поет или и на фортепиано играет.

Можно уговорить его выступить. Беда только, что пианино расстроено, к нему так давно никто не притрагивался, а Дотти как-то говорила мне, что мыши уже до молоточков добрались.

Мистер Уиллис явно задерживался.

— Милая, — сказала Мад, — по-моему, тебе лучше пойти и посмотреть, чем он там занят.

— Ну уж нет, — воскликнула Эмма. — На самом деле, Мад, правильно говорит Дотти, нельзя его было приглашать к обеду. Что, если он там свалился?

— Тогда придется вызвать Бевила, — ответила бабушка.

Эмма замолчала. Она не собиралась сообщать, что доктор Саммерс и так появится. Лучше это будет сюрпризом, хотя доктор, может, и не слишком обрадуется, когда узнает, что ему придется заниматься сельским бродяжкой. Наконец в дверях столовой показалась Дотти.

— Мадам, джентльмен, который ваш друг, лежит в прихожей на полу, — сказала она абсолютно бесстрастным голосом.

Эмма с бабушкой отправились проинспектировать это зрелище. Худшего не произошло, а если и произошло, то результаты благополучно исчезли в должном месте, и даже на спуск гость сумел нажать, но приложенные усилия окончательно подкосили его и он лежал на полу, растянувшись во весь рост, — так что Дотти сказала сущую правду; он громко храпел, открыв рот, а очки его криво сидели на носу. Мад нагнулась к нему, расстегнула воротник и пощупала пульс.

— Он в полном порядке, — сказала она. — Положим ему под голову какое-нибудь пальто, и пусть проспится. Хотя обидно. Я так хотела послушать его пение.

Фолли, вслед за Мад притащившаяся в прихожую, обнюхала распростертую на полу фигуру и отступила, ощетинившись.

— Не глупи, Фолли, — сказала Мад. — Бедняжка Таффи всего лишь немного перебрал.

— А когда он проснется, — спросила Эмма, — он сможет дойти до своей хижины?

— А ему и не надо туда идти, — ответила Мад. — Чуть попозже за мной заедет Джек Трембат на «лендровере», и можно взять Таффи с собой, посмотреть на веселье. Я и позвала его обедать, чтобы пригласить. После доброго сна зрелище ему еще и больше понравится.

Весь день непрерывно шел дождь, туман сгустился. Мистер Уиллис все спал на полу в прихожей. Доктор Саммерс не появлялся. Эмма пробовала звонить в больницу, но номер был постоянно занят. Из школы вернулись младшие, принесли очередную связку флагов CLUCK; они громко обсуждали завтрашний праздничный день. Эмма побежала к их комнатам, стремясь не пустить их к Мад, — обычно они направлялись именно к ней. Собравшись с силами, Эмма стала выслушивать, как все трое шумно возмущаются.

— У нас была сплошная история, — жаловался Энди. — Христофор Колумб, отцы-пилигримы, Георг IV, Джордж Вашингтон, Бостонское чаепитие — одно за другим, но что за праздник завтра, я так и не узнал.

— А я знаю, — сказал Сэм. — По поводу союза.

Когда-то давно они не хотели быть с нами, а теперь захотели. А мы должны радоваться. А к нам опять приходила эта Марта Хаббард и рассказывала, что в Америке в День благодарения всегда едят индейку, а я ответил, что у нас индейка — только на Рождество.

— Спорю, завтра ей не видать индейки, — сказал Энди, — их разве что в лагерь пришлют самолетом из Америки. Морская пехота дает большой обед в «Приюте моряка», и миссис Хаббард там будет, она сама сказала. А еще я слышал, как она говорила, что они не смогли пригласить Мадам, потому что у нее болит сердце. Знаю я, как у нее сердце болит! Ха, видели бы они мешки с шишками, которые она вчера принесла. А где Терри?

— Он на ферме, и Джо там же, — ответила Эмма.

Она поискала глазами Колина. Опять исчез. Инстинкт привел ее в прихожую. Колин, а рядом с ним Бен, — прильнули к замочной скважине. Когда Эмма попыталась оттащить его, Колин оглянулся.

— Там на полу лежит человек, — восхищенно произнес он. — Его, наверное, кто-то убил?

— Тише, — шепнула Эмма, — он плохо себя чувствует. Бен, стой!

Однако было уже поздно. Бен распахнул дверь в прихожую, и шум мгновенно разбудил гостя, подскочившего как кукла-неваляшка и принявшегося дико оглядываться по сторонам.

— Это бродяжка, — закричал изумленный Колин. — Мадам взяла его в плен, но забыла запереть на замок. Здрассте… — обратился он к проснувшемуся гостю, — вам уже лучше? Хотите посмотреть на Сэмову белку?

Мистер Уиллис нащупал очки и поправил их, пригладил пятерней свою седую шевелюру и медленно поднялся на ноги.

— Чувствую себя Рипом Ван Винклем [22] , — сказал он. — Сколько лет он пролежал в горах, что, когда спустился вниз, застал весь мир изменившимся? Этих мальчишек не было за обеденным пиршеством.