Права человека и национальная безопасность

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Инженерно-технологическая академия

Печатается по решению кафедры правового обеспечения национальной безопасности Института управления в экономических, экологических и социальных системах Южного федерального университета (протокол № 7 от 20 марта 2019 г.)

Рецензенты:

кандидат юридических наук, и.о. начальника ОП-1 Управления МВД по г. Таганрогу Ростовской области А. С. Амбарцумян

кандидат юридических наук, доцент, адвокат областной коллегии адвокатов им. Д. П. Баранова М. В. Рудов

Дисциплина «Права человека и национальная безопасность» относится к базовой части основной образовательной программы 40.05.01 «Правовое обеспечение национальной безопасности». Целью освоения дисциплины «Права человека и национальная безопасность» является формирование у обучающихся представления о преемственности в развитии политико-правовой мысли, в утверждении прав человека как общепризнанного международно-правового стандарта, о понятии, принципах, пределах и факторах ограничения прав человека в интересах национальной безопасности. Задачами освоения дисциплины «Права человека и национальная безопасность» являются: дать общую характеристику универсальной системе прав и свобод человека, обозначить формы их реализации; способствовать уяснению основных черт и особенностей межотраслевого института ограничения прав и свобод человека в интересах национальной безопасности; сформировать представление о сущности и роли международного и национального механизмов защиты прав и свобод человека.

Содержание дисциплины построено на модульной основе и включает два модуля – общая теория прав человека и ограничение прав человека в интересах национальной безопасности. В первом модуле изучаются генезис основных институтов концепции прав человека; становление и развитие общей концепции прав человека: основные этапы; права человека как необходимое условие обеспечения безопасности его жизни; характеристика личных качеств человека как участника общественных отношений и субъекта права на безопасность; международное и европейское регулирование прав человека; концепция безопасности личности в международном и национальном праве. Второй модуль направлена на освоение понятия, принципов и пределов ограничения прав человека в России; факторов, вызывающих необходимость ограничения прав человека в России в интересах национальной безопасности; правомерного и неправомерного ограничения прав человека; оснований ограничения прав человека в период действия особых правовых режимов.

В результате освоения дисциплины обучающийся должен:

– знать: понятие и теоретические концепции прав человека; международные акты в области прав человека; содержание и сущность механизма ограничения прав и свобод человека; содержание российских нормативноправовых актов, закрепляющих права и свободы человека;

– уметь: анализировать принципы и нормы международных актов в области прав человека; самостоятельно решать вопросы, связанные с толкованием источников международного и российского права прав человека;

– владеть: навыками поиска источников прав человека; навыками составления и оформления документов, связанных с применением международных актов в области прав человека.

Национальная безопасность – это состояние защищенности страны, которое обеспечивает потенциал развития страны в исторической перспективе, стабильность и благополучие общества. На национальную безопасность влияют геополитическая обстановка, политика, социально-экономические реалии, идеологические установки и ценностные ориентиры. Национальная безопасность предполагает защищенность жизненно важных интересов и ценностей от различного рода угроз.

На формирование дефиниции «национальная безопасность» влияет, по мнению некоторых исследователей, выбор типа безопасности: «гипотетическое отсутствие опасности, самой возможности каких-либо потрясений и катаклизмов; реальная защищенность от опасностей, способность надежно противостоять им» [1] . Однако первой подход нет никакого смысла обсуждать в силу того, что такое положение принципиально недостижимо.

Наличие опасности – это естественный элемент жизни, центральный фактор эволюции. Весьма рискованно строить концепции в сфере безопасности на ложных посылах. Таким образом, опасность необходимо рассматривать как непременный, обязательный компонент безопасности [2] . Именно его наличие позволяет отражать имеющиеся опасности, предвидеть угрозы, описывать систему отношений между явлениями, процессами, людьми, социальными общностями, для которых в ходе их взаимодействия возникают различные опасности [3] . Поэтому второй подход является более продуктивным. Как справедливо на этот счет отмечает известный исследователь философского аспекта безопасности Н. Н. Рыбалкин, понимание безопасности как состояния защищенности в настоящее время получило наибольшее распространение и принято в качестве концептуального основания проводимых теоретических изысканий [4] .

В теории термин «безопасность» используется в конструкциях «национальная безопасность», «государственная безопасность», «общественная безопасность», что порождает неопределенность в силу возникновения предположения об их синонимичности. При этом они являются разнопорядковыми категориями. «Термин «национальная безопасность» фактически является «калькой» с английского термина «national security», который в принципе может переводиться и как национальная, и как государственная безопасность, что нередко и делается рядом авторов» [5] . Исторически анализ показывает, что в СССР применялось понятие государственной безопасности. Имея идеологическую направленность, функционально оно было связано с защитой коммунистической идеологии и советского строя.

В период перестройки стали появляться новые тенденции к пониманию безопасности государства, которое, кроме укрепления государственной власти, надлежит поддерживать конституционные общественные отношения, экономическое могущество, законность, территориальную целостность, нерушимость границ [6] . В постперестроечный период наблюдается переход к использованию термина «национальная безопасность» и, по мнению исследователей, «институционально охватывает более широкий спектр общественных отношений, объединяя все виды безопасности» [7] . Как справедливо отмечается исследователями [8] , «характерной чертой последнего десятилетия в исследовании проблем безопасности стало то, что в российской научной литературе понятие «национальная безопасность» фактически вытеснило понятие «государственная безопасность» [9] . Впоследствии сам термин «государственная безопасность» попал «в опалу» [10] , что привело к возникновению сложностей не только теоретического, но и практического плана.

Учеными отмечается, что «с начала 80-х гг. из юридических словарей и энциклопедий понятие «государственная безопасность» исчезает. В то же время не ставилось цели полного отказа от этой правовой категории, несомненно, важной для жизнеобеспечения личности, общества и государства» [11] . Хотя, по сути, еще до 1992 г. понятие «государственная безопасность» использовалось и отражало обеспечение политических, экономических, военных и иных интересов [12] .

Впервые понятие национальной безопасности употребил президент США Теодор Рузвельт в 1904 году в послании к Конгрессу. Тогда интересами национальной безопасности глава государства обосновал присоединение зоны Панамского канала к территории США [13] . Первоначально данный термин был более тесно связан с военной безопасностью и основан на концепции «одна нация – одна страна» [14] . Под термином «нация» понимается устойчивая общность людей, исторически сложившаяся на основе территориального единства общности и языка, особенности культуры, экономической и социальной жизни людей. Это означает, что буквально термин «национальный» означает «в интересах одной общности людей». Такой подход трудно сочетается с государством, характеризующимся многонациональным и многоконфессиональным народом, объединенным единой духовной культурой.

По этой причине ряд исследователей критикуют понятие «национальная безопасность» применительно к многонациональному государству. Так, например, В. Г. Вишняков указывает, что «для законодательства понятие «национальный» слишком туманно и малопродуктивно. Оно пригодно больше для политических дискуссий с их общими и эмоциональными рассуждениями о «нациях», «национальностях», «национальных интересах» и др. Понятие же «государственный» лежит в иной, конкретно юридической плоскости, выступая предметной, глубоко изученной и реально действующей организационно-правовой материей, пригодной для классификации сфер деятельности государства в области безопасности, разграничения полномочий, определения ответственности должностных лиц и др.» [15] . «Данный термин [национальная безопасность], заимствованный у западных стран, первоначально вызвал немало споров в силу смыслового различия, вкладываемого в определение «национальный» и многонациональности нашего государства, однако впоследствии упомянутый термин прочно вошел в научный оборот» [16] . Проникновение термина «национальная безопасность» в теоретические знания и законодательство России связано с принятием концепции западных политологов, что на определенном историческом этапе было связано с распространением международной практики на систему обеспечения безопасности России.