Чтение онлайн

Некромант, которого я видела в спарринг зале, лениво поприветствовал меня из кресла, стоящего в темном углу. Он сидел, вытянув ноги. Его изумруд испустил единственную искру, моя щека снова загорелась в ответ, черные линии моей татуировки забегали по коже.

«Боги всемогущие».

— Какого черта ты здесь делаешь.

— Хороший способ поблагодарить человека, который спас твою жизнь, — ответил он низким, чистым голосом. — Я шел за тобой; видел, как тебя ударила машина. Ты… ха, демон там, он прямо отвел реактивный огонь и восстановил повреждения. Самая невероятная вещь, которую я когда-либо видел. — Он без труда поднялся; он был высоким, когда не горбился. Темные глаза, темные волосы, небритость на щеках немного затемняла татуировку. Изящный рот. Морщинки вокруг глаз – он не молод. — Я Линдер Баундри.

У меня чуть челюсть не отвисла.

— Линдер? Реконструктор Маян?

«Я же знала, что он выглядит знакомо. Что он здесь делает, и почему не побрит в соответствии с кодексом?» Настало время оценить его.

Он усмехнулся, уголки его глаз изогнулись. Я видела эту улыбку на голографиях, не удивительно, что он выглядел знакомо. Его имя стало известно после того, как он рассортировал найденные в Сентро скелеты древних и жертвенных животных Судро Мерикан, точнее говоря, вызвал их духов, что бы лингвисты и археологи могли задать им вопросы. Затем он отправился в Египет и работал в гробницах. Я уже давненько о нем ничего не слышала.

— А ты Дэнни Валентайн. Весьма польщен. Я работаю в свободной зоне. — Он указал на свою заросшую щеку.

«О. Здесь кодекс некромантов не действует. Он был выучен в Гегемонии, но работал по найму. Вероятно, не так хорошо следует законам. Приятно знать».

— Я читала о Египте. Воскрешение Рамсеса для ученых Гегемонии. Хорошая работа – я видела голографии.

«Ты удерживал его добрых сорок пять минут, безусловно, хорошая работа. Я слышала, ты очень хорош в обращении с холодным оружием, и привел Алексея Холландвейсс живым и связанным, как праздничную индейку Пучкина. Это правильно, ты специалист в охоте со сложными обстоятельствами».

Он закончил псионический эквивалент собачьего обнюхивания, встретившись со мной глазами.

— Ну, мумии легче, чем кремированные. Ты та, кто воскресила маги Святого Кроули. И башни «Чойни тауэрс».

Это упоминание заставило меня содрогнуться. Именно после этой работы я получила звание лучшей некромантки в мире – могла поднять духа, имея только кусочек тела, а не целый труп (свежие лучше всего), в чем нуждались другие некроманты. Транспорт Пучкина потерпел неудачу и врезался в три башни Чойни. У меня ушла неделя на воскрешение и опознание мертвых – все, кроме последних десяти, которые должно быть испарились. «Спасибо, что напомнил». Я взглянула на его руки, испещренные шрамами и синяками от сражений, и большую рабочую сумку.

— Почему ты шел за мной? — Слабый тон сомнения.

— Не каждый день видишь знакомую татуировку на ангельском личике. Стало любопытно. У меня было несколько дел с Джейсом Монро в Нуэво Рио, перед тем как мы разбежались. Он постоянно о тебе говорил.

— Правда? — Я первая отвела взгляд, уставившись в пол. Грудь сжало. Он говорил обо мне? Что он сказал? — Ну, ты попал в плохую компанию.

— Похоже, вы собираетесь охотиться. Я тоже хочу.

Все, что я когда-либо слышала о нем, говорило, что он прямолинеен.

— Спроси Джафримеля. — Я посмотрела назад. Джафримель тихо ходил за моей спиной, знак на моем левом плече стал невероятно горячим. Я обошла стол, за которым сгорбился маги, отодвинула кресло, упала в него и предоставила некроманту свой профиль. — Обычно я не работаю в группах, но, кажется, это правило больше не действует. — Я посмотрела на бумаги, начала их перебирать. Карты Новой Праги, заметки, листы, покрытые неразборчивыми письменами маги. Я взглянула на азиата, который ничего не сказал. Его глаза не отрывались от меня, и я заметила, как сильно его руки сжимали рукоять меча.

«Он боится меня. Почему?» Моя левая рука сжала ножны, когда я снова посмотрела на него. В комнате стало жарко и тесно.

— Что у нас есть?

Азиат зашевелился в кресле, ничего не сказал.

Я слышала, как двигался Линдер, его кожаные ботинки скрипели.

— Если ты собираешься охотиться на демонов, тебе необходим каждый помощник, которого ты сможешь получить. Я надежен, у меня такая же репутация в защите, как и у тебя.

Азиат передал мне голубую папку с файлами. Знак на моем плече затрещал от жара, еще один поток энергии прокатился по моей коже.

— Отлично. — Я посмотрела вверх на Линдера, легким щелчком открыла папку. — Я же сказала тебе, спроси Джафа. Не я здесь главная.

— Думаешь провести меня, — пробормотал Линдер. Он повернулся на каблуках, встречаясь с Джафом. — Тогда, что ты скажешь? Я охотился во всех свободных городах, и мне было скучно. Демон может стать хорошей переменой.

— Как хочешь. — Джафримель звучал четко и холодно. Почему? Не похоже на него – волноваться по таким вещам. — Тогда, ты здесь с согласия Данте, некромант. Пока предоставляешь ей помощь.

«Амарик Велокель», прочитала я. Затем, скрученный, подвижный глиф – имя демона на их грубом, неприятном языке. Линии глифа были выцарапаны и перерисованы, вероятно, маги пытался выяснить есть ли в этом что-то еще. Комбинация прорицания и расшифровки, чувствующаяся вокруг имени демона, обходила ответные действия и защиту, которые демон использовал, что бы сохранить этот величайший секрет.

Я почувствовала, как через меня пробежала знакомая дрожь, перехватывая мое дыхание и покалывая кожу. Новая охота.

Все время, проведенное взаперти в библиотеке, не изменило того, что я чувствовала, нанимаясь на работу. Конечно, за это хорошо платили – в большинстве случаев. Но главная причина, почему я бралась за это – охота. Чувство противопоставления себя с врагом по силе и свирепости; прямо как спарринг матч и шахматное сражение, все в одном лице. Год, который Джафримель провел в спячке, я бросалась на охоты, бралась за одну за другой, всегда чувствуя беспокойство и остроту, если не была на охоте или в пути. Гейб назвала это «приступной лихорадкой».

Я ненавидела опасные задания – они не раз чуть не прикончили меня – но я росла, нуждаясь в них. Почти пристрастилась. Ненавидела и любила, любила и ненавидела и нуждалась.

Я говорила, что хочу спокойной жизни. Я солгала? Или всему виной злость от того, что на меня опять нападают демоны?

Я перевернула страницу. Еще больше разговоров в комнате, но я отгородилась от них. Я перевернула еще один листок и посмотрела на рисунки, мелко заштрихованные углем. Лицо – круглое и большое, квадратная челюсть, острые зубы, кошачий разрез глаз, которые казались светлыми. Лицо не было человеческим для человеческих рук, которые нарисовали его. Глаза были слишком большими, челюсти слишком квадратными, выражение… бесчувственное.