Правда и неправда о семье Ульяновых
Шрифт:
Свой летний отдых семьей решили провести на берегу Бискайского залива. Женщины, Надежда Константиновна и Елизавета Васильевна, отправились раньше Ильича на поиски места и поселились сначала в летней колонии Французской социалистической партии недалеко от Порника, в Вандее. «Но в колонии,— вспоминала Крупская,— у нас житье не вышло. Французы жили очень замкнуто, каждая семья держалась обособленно, к русским относились недружелюбно как-то, особенно заведующая колонией... Тогда мы все решили перебраться в Порник... Наняли мы с матерью две комнатушки у таможенного сторожа. Вскоре приехал Ильич. Много купался в море, много гонял на велосипеде — море и морской воздух он очень любил». Ленин отдыхал здесь с 10 июля по 10 августа 1910 г. Вилла, где они жили (маленький двухэтажный домик на тихой улочке рядом с морем), называлась «Розы». Находясь в Порнике на отдыхе, Владимир Ильич вел переписку и готовился VIII Международному социалистическому конгрессу. По просьбе Ленина Инесса приняла участие в этом конгрессе, проходившем в Копенгагене в начале сентября 1910 г. С этого началось ее участие в международной деятельности партии.
В письме матери из Парижа Владимир Ильич писал, что хотел бы повидаться с ней и сестрой. Местом встречи предложил избрать Стокгольм, (после конгресса) чтобы дорога не утомила Марию Александровну, ведь ей уже 75 лет. Сохранилась открытка, посланная Лениным матери 4 сентября 1910 г. из Копенгагена:
«Дорогая мамочка! Посылаю тебе и Анюте горячий привет из Копенгагена. Конгресс закончился вчера. С Маняшей списался вполне: 4 сентября по стар. стилю, т.е. 17.IX по новому жду вас в Стокгольме на пристани. Две комнаты на неделю 17-24.IX мне наймет в Стокгольме товарищ. Мой здешний адрес есть у Маняши. В Стокгольм писать мне Hr.Ulianof. Poste restante. Крепко обнимаю.
До скорого свидания!
Твой В.У.»
Маша вместе с матерью добралась из Петербурга поездом до финского порта Або, а затем они пересели на пароход до Стокгольма. Мария Александровна позже описала эту волнительную встречу с сыном: «Утром провели с удовольствием несколько часов на палубе — погода была прекрасная. Пароход опоздал и подошел к Стокгольму в начале 10-го. Мы стояли с Маней у самого барьера и вскоре увидели Володю. Я не узнала бы его, если б Маруся не указала. Она прямо взвизгнула от радости, когда увидела его. Я нашла его очень похудевшим и изменившимся, но он уверяет, что чувствует себя очень хорошо. Сняли 2 комнаты: одна, побольше, для меня и Мани, другая — для него, очень хорошенькие и чистые, не высоко подниматься. Снял он их на 12 дней. Ходили вместе обедать». Владимир Ильич, много раз побывавший в Стокгольме, выступал в качестве экскурсовода, показывал город, знакомил с особенностями жизни шведов, предлагал послушать народную музыку, которую играли в парках.
В Стокгольме жила большая колония русских социал-демократов, и они, пользуясь случаем, попросили Владимира Ильича прочесть несколько рефератов. Темами его выступлений были «Копенгагенский социалистический конгресс» и «О положении дел в партии». На чтении второго реферата присутствовала Мария Александровна. В краткой биографии матери, которую Мария Ильинична написала в 30-х годах, она рассказывала: «В Стокгольме Мария Александровна присутствовала и на одном выступлении брата на собрании большевистской группы… Она слушала Владимира Ильича с большим вниманием, очевидно сильно волнуясь. “Он хорошо говорил, так сильно и красноречиво, — сказала она мне потом, — только зачем он так сильно напрягается, так громко говорит — это ведь так вредно. Не бережет он себя!”» Настал день отъезда. О расставании Владимира с матерью Мария Ильинична написала в воспоминаниях:
«Когда мы уезжали, Владимир Ильич проводил нас до пристани — на пароход он не мог войти, так как этот пароход принадлежал русской компании и Владимира Ильича могли там арестовать, — и я до сих пор помню выражение его лица, когда он, стоя там, смотрел на мать. Сколько боли было тогда в его лице! Точно он предчувствовал, что это было его последнее свидание с матерью. Так оно и вышло на деле. Больше повидаться с родными до приезда в Россию, после Февральской революции, Владимиру Ильичу не удалось, а мать умерла незадолго до нее, в июле 1916 г.».
Весной 1911 г. в местечке Лонжюмо под Парижем была организована партийная школа. На Гранд-рю, 17, у Леона Дюшона сняли дом на имя Инессы Арманд, приехавшей с 12-летним сыном Андрюшей. Ленин сам принимал участие в выборе помещения. «План поселения, — писала Н. К. Крупская, — был таков: ученики снимают комнаты, целый дом снимает Инесса. В этом доме устраивается для учеников столовая. В Лонжюмо поселяемся мы. ...Так и сделали. Хозяйство все взяла на себя Катя Мазанова, жена рабочего, бывшего в ссылке... Катя была хорошей хозяйкой и хорошим товарищем. Все шло как нельзя лучше. В доме, который сняла Инесса, поселились тогда наши вольнослушатели: Серго (Орджоникидзе), Семен (Шварц), Захар (Бреслав)... Мы жили на другом конце села и ходили обедать в общую столовую, где хорошо было поболтать с учениками, порасспросить их о разном, можно было регулярно обсуждать текущие дела». Надежда Константиновна писала свекрови, что за две маленькие комнаты платили 10 франков в месяц, питались в общей коммуне (стол домашний, русский) и обходилось по 1 франку 30 сантимов с человека.
Слушатели школы отбирались местными партийными организациями в России и утверждались мандатной комиссией. Было принято 13 слушателей. В числе учеников были: И. С. Белостоцкий, Б. А. Бреслав, А. И. Догадов, Я. Д. Зевин, А. И. Иванова, Г. К. Орджоникидзе, И. В. Присягин, И. И. Шварц, И. Д. Чугурин и другие. Ленин прочел 56 лекций. Среди преподавателей были также - Н. А. Семашко, Д. Б. Рязанов, Ш. Раппопорт, И. Ф. Арманд, В. Л. Ледер, А. В. Луначарский. Много сделала для организации школы Инесса Арманд. В школе Лонжюмо она вела семинарские занятия по политической экономии и читала лекции о социалистическом движении в Бельгии.
Лето 1911 г. выдалось невероятно жарким. Русские «сельские учителя» ходили иногда босиком, что крайне удивляло местных жителей. Иногда слушателям удавалось выкроить время для отдыха. Ездили купаться. Надежда Константиновна вспоминала, что в свободное время они с Владимиром Ильичем на велосипедах поднимались на гору и дальше ехали километров за пятнадцать к аэродрому. Часто они были там единственными зрителями, и Владимир Ильич мог вволю любоваться маневрами аэропланов. В сентябре 1911 г. Инесса Арманд поселилась на улице Мари-Роз в соседнем с Ульяновыми доме и часто с детьми приходила в квартиру Ульяновых. Владимир Ильич и Надежда Константиновна вели себя с ними, как дядя и тетя.
В январе 1912 г. Ленин побывал в Праге в третий раз. Последнее пребывание было связано с VI Пражской конференцией РСДРП, проходившей в Народном доме на Гибернской улице, на ней Инессу назначили секретарем Комитета заграничных организаций партии. Весной 1912 г. Инесса по поручению Ленина выехала в Россию, ей сделали паспорт на имя польской крестьянки Франциски Казимировны Янкевич. Она должна была передать с помощью Николая Крыленко рукописи Ленина в редакцию газета «Правды» и восстановить недавно разгромленную петербургскую партийную ячейку. Через Краков, Люблин и Харьков Инесса добралась до Петербурга. Ее поездка была сопряжена с огромным риском - Инессу продолжали искать после побега из ссылки. Выборы уполномоченных по рабочей курии были назначены в Петербурге на 16 сентября, 14-го были арестованы Инесса и Сафаров, ее сопровождавший.
На лето Ульяновы собирались выехать в Fontenay, под Парижем и предполагали там остаться на целый год. В Париже цены на квартиры подскочили, что ударяло по бюджету семьи Ульяновых, да и к тому же за городом, как считал Владимир Ильич, здоровее и спокойнее жить. Но политические обстоятельства, рост выступлений рабочих по всей России, заставили Ульяновых переехать в Краков, чтобы быть поближе к России. Ленин не мог приехать в Варшаву или другой город, входивший в состав Российской империи. Он поселился как эмигрант на территории Австро-Венгрии, находившейся отнюдь не в дружеских отношениях с царской Россией. Для политического эмигранта из России здесь складывались более или менее благоприятные условия жизни.
В Краков Владимир Ильич, Надежда Константиновна и ее мать Елизавета Васильевна прибыли 22 июня 1912 г. Уже на другой день, 23 июня, местная газета «Час» сообщала в отделе хроники, что в гостинице «Виктория» на улице Звежинецкая, 6, остановились Владимир Ульянов с женой и тещей. С помощью доктора С.Ю. Багоцкого они нашли квартиру в двухэтажном доме в пригородном районе Звежинец. За домом находился сад, спускавшийся к берегу речушки Рудавы. Квартира состояла из маленькой передней, большой комнаты с двумя окнами, выходившими на улицу, небольшой комнаты с окном в сторону сада, ставшей кабинетом Владимира Ильича, и маленькой кухни. Крупская писала в своих воспоминаниях «Грязь там была невероятная, но близко была река Висла, где можно было великолепно купаться, и километрах в пяти Вольский ляс — громадный чудесный лес, куда мы частенько ездили с Ильичем на велосипедах». Квартира в Звежинце имела немало достоинств, и все же она оказалась недостаточно удобной. Не было ни электричества, ни газа. К вокзалу, откуда Ленин отправлял почту, приходилось ходить через весь город.