Чтение онлайн

Нельзя не учитывать и позицию Советского Союза, который через своих послов в Париже и Лондоне заявил о полной поддержке возможных действий Франции и Англии. 17 марта 1936г. соответствующее заявление было сделано публично народным комиссаром иностранных дел СССР М. М. Литвиновым на сессии совета Лиги наций в Лондоне [33]. Это говорит о том, что многочисленные высказывания буржуазных авторов об "упущенном шансе" лишены всяких оснований. Если Англия и Франция бездействовали, если Гитлер мог торжествовать, то произошло это главным образом потому, что "миротворны" панически боялись краха нацистского режима, за которым, как они считали, последует "коммунистическая революция" в Германии. Для них Гитлер был прежде всего оплотом против большевизма. Доказательства этому в большом количестве содержатся у Т. Джонса. 8 марта 1936г., в день, когда Болдуину было передано предложение "кливденцев", в дневнике Джонса появилась запись о его беседе с А. Тойнби, тогда только что вернувшимся из Германии. Тойнби, писал Джонс, после встречи с Гитлером был "уверен в его (Гитлера.
– Г. Р.) искреннем желании мира в Европе, тесной дружбы с Англией... и оппозиции большевизму". 4 апреля Джонс встретился с Риббентропом, который "также охвачен страхом перед большевизмом, как и Гитлер... Риббентроп за мир (с Англией.
– Г. Р.). 15 апреля снова беседовал в "Карлтон-отеле" с Риббентропом, уверен, что он не хочет войны на Западе. Они (Риббентроп, Гитлер.- Г. Р.) разделяют страх в отношении России. Коммунизм является врагом, которому Германия не может противостоять одна, без помощи Великобритании". 15 мая, получив приглашение, Джонс вылетел в Берлин, где через два дня состоялась его встреча с Гитлером, который "убеждал в значении союза с Англией и огромном желании встретиться с мистером Болдуином". Вернувшись в Лондон, Джонс 22 мая обсуждал с премьером возможность организации встречи с Гитлером. При этом намечались "уступки" Германии за счет Австрии и Чехословакии; Джонс рекомендовал премьеру не выступать "в защиту Австрии" от аншлюса и помочь Берлину в вопросе "плоти и крови" - "защите" судетских немцев в Чехословакии. Главный пункт предложений Джонса заключался в организации поездки Галифакса в Берлин и встречи Болдуина с Гитлером [34].

Так идеолог "миротворцев", их закулисный организатор наметил программу, которая почти полностью была выполнена, правда не Болдуином, а Чемберленом.

Как бы ни старались некоторые буржуазные исследователи оправдать позицию, занятую правительством Болдуина в марте 1936 года, дневники Т. Джонса, наряду с фактами, приводимыми другими авторами, не оставляют сомнений, что в ее основе лежали профашистские и антисоветские идеи. "Гитлер мог сколько угодно давать волю своей мании величия и мечтать о мировом господстве,- справедливо подчеркивает Палм Датт,- он никогда не мог бы сделать что-нибудь для осуществления своих планов без прямого потворства и помощи со стороны Англии и Франции. Ликвидация Версальского договора и перевооружение Германии были обдуманной политикой лидеров британского империализма, поддерживаемой и их трусливыми французскими коллегами, которые также находились во власти антикоммунистического угара" [35].

Летом 1936 года обстановка в Европе накалилась. 18 июля испанские фашисты подняли мятеж против республиканского правительства; в Испании вспыхнула гражданская война. Бурные события 1936-1939 годов привлекли к этой стране внимание мирового общественного мнения.

Политика "невмешательства", которую провозгласили Англия и Франция, ее происхождение и цели, характер конфликта в Испании, позиции держав в связи с мим - эти вопросы до сих пор активно обсуждаются историками и мемуаристами Англии, причем нередко на них даются не только противоречивые, но и прямо противоположные ответы.

В 1936-1939 годах общественное мнение Англии, профсоюзы, консервативная и особенно лейбористская партия оказались расколотыми по коренному вопросу: как следует относиться к национально-революционной войне испанского народа против сил внутреннего и международного фашизма.

Полемика, развивавшаяся вокруг испанских событий, сразу же нашла свое отражение в печати. В первых работах, написанных журналистами Англии в конце 1936 года, поднимался вопрос о нейтралитете Англии, который помог бы сохранить "британские интересы" в Средиземноморье. Так, X. Геннес и Т. Репард считали, что "невмешательство" лучше всего обеспечит звенья британской империи "вне зависимости от того, какая сторона выиграет". "Великобритания заинтересована в любой гражданской войне в Испании,- делал вывод Г. Блют,- лишь в одном - не допускать, чтобы другие державы получили выгоды в результате переворота и утвердились на испанской территории... Поэтому единственно возможный для нее и Франции курс... состоит в том, чтобы настаивать на подлинном невмешательстве и выводе итальянской армии из Испании. Это очень важно, ибо итальянская агрессия, возможно, установит прецедент косвенного нападения, наиболее опасного для британской империи". О своей поддержке политики, провозглашенной Лондоном и Парижем, заявлял в 1938 году Р. Сетон-Уотсон [36]. Авторов этих высказываний интересовали не столько судьбы Испанской республики и народа, сколько "британские интересы".

И лишь немногие не скрывали своего смятения. Э. Монро в работе, финансировавшейся "фондом Рокфеллера", писала: "Победа крайне левых (в Испании.- Г. Р.) вызовет недовольство в Великобритании, ибо она увеличит коммунистические тенденции во Франции. Но поскольку экспансионистские державы открыто помогают генералу Франко, победа крайне правых представляет еще большую опасность". И все же Монро никакого выхода кроме "невмешательства" не видела [37].

Более определенные суждения по вопросам, с которыми столкнулись правящие крути Великобритании в связи с событиями в Испании, содержатся во втором полутоме ежегодника "Обзор международных событий, 1937". Его авторы, А. Тойнби и Ф. Боултер, выступают с профашистских позиций, почти не стремясь их замаскировать. Учитывая тесную связь Тойнби, института международных отношений, выпускавшего ежегодники, с Форин оффисом, можно считать, что точка зрения авторов не отличалась от официальной. Прежде всего в книге протаскивается мысль о том, что Советский Союз якобы был замешан в подготовке "коммунистической революции" в Испании, которая должна была начаться в конце июля 1936 года, если бы ее не опередили мятежники. Тем самым авторы распространяют лживую версию, состряпанную пропагандой фашистских мятежников. Не в силах отрицать факт итало-немецкой интервенции, Тойнби и Боултер заявляют, что вообще якобы "трудно определить, были ли первыми русские, немецкие или итальянские интриги в Испании перед началом войны 17 июля 1936г.". И поэтому об Италии, Германии и Советском Союзе "можно писать, объединив их" [38].

"Обзор" пропагандирует и другой официальный тезис, согласно которому война в Испании являлась якобы конфликтом между двумя идеологиями - фашизмом и коммунизмом, а отнюдь не борьбой демократических сил против реакции и фашизма [39].

Примечательна и постановка вопроса о происхождении пресловутой политики "невмешательства" Ее инициатором авторы считают французского премьер-министра, правого социалиста Л. Блюма. Что касается Англии, то она, как осторожно говорится в тексте, возможно, сама собиралась провозгласить "невмешательство", но, к своему удивлению, нашла его готовым на Кэ д'Орсэ. В "Обзоре" выдвинут еще один фальшивый тезис, сразу же подхваченный многими публицистами и историками: о мотивах и целях, которыми руководствовалось английское правительство, принимая "невмешательство". Эти мотивы, конечно, представлялись как благородные: не допустить превращения испанского конфликта в "открытую войну" между великими державами [40].

Таким образом, в полуофициозной работе выдвигается сразу несколько лживых версий: о подготовке "коммунистического заговора" в Испании, о борьбе "коммунизма с фашизмом" как сути конфликта, о французском происхождении политики "невмешательства" и ее позитивных целях. Все эти версии стали широко использоваться буржуазными историками, публицистами и государственными деятелями, причем не только в Англии.

Характер и содержание версий, приводимых А. Тойнби и Ф. Боултером, определялись установками, исходившими из правительственных кругов. Это косвенно подтверждает Иден, когда пишет, что в августе 1936 года он дважды встречался с делегацией лейбористской партии, чтобы опровергнуть мнение, будто инициатором политики "невмешательства" выступила Англия. Иден вспоминает, что в ту осень он неоднократно выступал публично, доказывая, что идея "невмешательства" родилась в Париже [41]. Если такое свидетельство что-либо и доказывает, то только то, что эта версия, как, впрочем, и многие другие, которых неукоснительно придерживается официитное направление, родилась в кругах Уайтхолла и Форин оффиса.

"Обзор" за 1938 год стал вехой для всего издания. С этого времени, как уже говорилось, оно теряет информационный характер и становится пропагандистом официального внешнеполитического курса со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это объясняется прежде всего тем, что испанские события, вызвав бурные отклики в Англии, заставили руководителей "Чатам хауз" отбросить остатки буржуазного объективизма. Сразу же стали видны симпатии, с которыми правящие группировки Англии относились к мятежникам. Недаром А. Тойнби и Ф. Боултер замечали, что, если война будет выиграна франкистами, "британские интересы не окажутся в опасности", хотя бы по той простой причине, что фашистско-клерикальный блок "не сможет провести реконструкцию опустошенной Испании без использования лондонского денежного рынка" [42].

Большинство буржуазных исследователей Англии освещают гражданскую войну в Испании и связанные с ней события с крайне реакционных позиций. С антисоветскими выпадами выступают даже такие авторы, как Х. Томас или А. Тейлор. Первый из них, например, вполне серьезно заявляет, что Советский Союз якобы хотел, чтобы в 1936 году Англия и Франция оказали поддержку испанским республиканцам, а Германия и Италия - мятежникам, что привело бы к мировой войне, в которой Москва играла бы роль арбитра. Со сходных позиций оценивает помощь Советского Союза республиканцам и Тейлор. "Конфликт в Испании,- замечает он,- был более приемлем для русских, чем конфликт вблизи их собственных границ. Они также считали, что он приведет к охлаждению в отношениях между двумя западными демократиями и фашистскими державами... Их интересы заключались не в том, чтобы республика одержала по беду, а в том, чтобы гражданская война в Испании затянулась..." [43]. В связи с этим возникает вопрос: почему высказывания, грубо извращающие саму суть советской внешней политики, продолжают появляться на страницах "солидных", респектабельных изданий? Очевидно, дело тут не только в антисоветских настроениях, которые привели к искажению ряда острых проблем предвоенных лет, или в некритическом восприятии той или иной официальной версии, но и в противоречиях, свойственных мировоззрению буржуазных авторов.

Прогрессивные публицисты и историки Англии уже в предвоенные годы выступили против клеветы, которая усердно нагромождалась реакцией вокруг испанских событий. Супруги У. и 3. Коутс в книге "Мировые события и СССР", опубликованной в начале 1939 года, справедливо подчеркивали, что политика "невмешательства" "на деле продолжает оставаться вмешательством фашистских держав на стороне мятежников" [44].

Анализируя проблемы "невмешательства", известный публицист К. Зиллиакус убедительно доказал лживость ряда аргументов, использовавшихся официальными кругами. Работая с 1920 года по 1939 год в секретариате Лиги наций, он хорошо знал закулисную сторону деятельности английской дипломатии. В 1939 году одним из первых К. Зиллиакус показал фальшь трех доводов, особенно часто выдвигавшихся для обоснования политики "невмешательства": что она 1) имеет якобы французское, притом социалистическое, происхождение, 2) позволила сохранить "европейский мир" и 3) означает "неучастие в идеологическом конфликте". Отметив, что правящие круги Англии и Франции отнюдь не содействовали локализации конфликта, Зиллиакус подчеркивал, что с испанскими мятежниками можно было покончить в несколько недель, "если бы Лондон и Париж, на основе международного права и устава Лиги наций, разрешили испанскому правительству закупить оружие, а помощь мятежникам считали агрессией против Испании". Несколько лет спустя, в 1945 году, он уточнил свой вывод. "Не приходится сомневаться в том, что если бы фашистская агрессия в Испании была остановлена совместными англо-франко-советскими действиями, это привело бы к созданию союза трех держав... и пресекло гитлеровскую агрессию" [45].

В 1940 году Дж. Макинтош, а за ним и Дж. Армстронг разоблачали еще одну лживую версию, распространявшуюся реакционными кругами, а именно: будто бы фашистские мятежники и республиканцы получали "равную помощь". На основе цифровых данных Дж. Армстронг показал, что военная помощь Италии и Германии генералу Франко во много раз превышала помощь, оказанную республиканцам. "Теперь все знают,- заключал он,- что помощь, присланную из России, после того как итальянская интервенция уже началась, и добровольцев-идеалистов из демократических стран, прибывших также после начала фашистской интервенции... никак нельзя сравнивать с "поддержкой", оказанной диктаторами" [46].