Чтение онлайн

Мой бинокль был направлен в ту сторону. Ничего, кроме столбов дыма я не мог рассмотреть, но я был уверен, что дым происходит от каких-нибудь кадильниц и от качания их с горящим в них ладаном. Потом, заслуживающие доверия лица заявили мне, что то же самое обычно происходило каждого 13-го числа предыдущих пяти месяцев и что ни тогда, ни теперь ничего не зажигалось и никакого огня не разводилось.

Я продолжал смотреть в сторону места явлений, невозмутимо и холодно выжидая, что будет дальше; мое любопытство постепенно слабело, так как время шло медленно, и ничего не привлекало моего внимания – пока я не услыхал гула тысяч голосов, исходившего из толпы, которая вдруг вся повернулась спиной к месту, до этого момента привлекавшему всеобщие надежды и ожидания, и стала смотреть в противоположную сторону на небо.

Было уже почти два часа дня.

Чуть раньше солнце прорвало скрывавший его густой слой туч и засияло ярко и сильно. Я повернулся к этому 'магниту", привлекавшему взоры всех, я увидел солнце, подобным четко очерченному диску, в живых переливах, светлым и блестящим, но не утомляющим глаз.

Я слышал, как в самой Фатиме это сравнивали с тусклым серебряным диском, но это сравнение не кажется мне правильным. Окраска была ярче, живее, богаче, с переливами, как у жемчужины. Солнце совсем не было похоже на луну, какой она бывает в прозрачную чистую ночь: оно представлялось и ощущалось как бы живым светилом.

Оно не было шарообразным как луна, не имело ни лунных оттенков, ни светотеней. Оно представлялось сплющенным полированным диском, словно вырезанным из перламутра. Это – не дешевое сравнение в плохом поэтическом стиле: таким его видели мои глаза.

Оно не было похоже и на солнце, каким оно представляется сквозь туман, потемневшим, расплывчатым, заволоченным (к тому же и тумана в тот момент не было). В Фатиме, солнце давало свет и тепло, оно было ясно очерченным, с краем, выделявшимся как ребро игорной доски.

По небосклону плыли легкие перистые облака, через которые местами проглядывало голубое небо; солнце несколько раз появилось в этих чистых местах. В своем легком движении с востока на запад, облака не затемняли солнечного света, который не причинял боли глазам, так что возникало, понятное и легко объяснимое, впечатление, точно облака проходили за солнцем, а не перед ним. Но в некоторые мгновения эти обрывки туч, набегавшие белыми, принимали, казалось, скользя перед солнцем, розовый или прозрачно-голубой оттенок.

Изумителъно, что можно было в течение такого продолжительного времени прямо смотреть на солнце – источник света и палящей жары – не ощущая ни малейшей боли в глазах и никакого ослепляющего действия на сетчатку.

Это явление продолжалось приблизительно десять минут, с двумя короткими перерывами, когда жестокое светило стало испускать более яркие лучи, заставившие отвернуться.

Этот перламутровый диск словно обезумел в движении. Здесь были не только блестящие вспышки совсем живого светила: оно также крутилось (действительно) вокруг себя с безудержной быстротой.

Во время этого солнечного явления, сейчас описанного мною во всех подробностях, поразительные окраски появились в атмосфере. Я не могу точно указать момент, так как прошло уже два месяца, а записей я не сделал. Помню, что это было не в самом начале, и мне кажется, что это было, скорее, под конец.

Глядя на солнце, я вдруг заметил, что все стало темнеть вокруг меня. Я посмотрел сначала на ближайшие предметы, потом перевел взгляд на самый горизонт и все мне представилось в цвете аметиста. Вещи, небосклон и слой атмосферы носили ту же окраску. Стоявший передо мной большой дуб, став фиолетовым, бросал на землю густую тень.

Боясь, не повредилась ли у меня сетчатая оболочка – предположение, впрочем, мало вероятное, так как в этом случае предметы не представлялись бы мне фиолетовыми, – я закрыл глаза и стал держать веки руками, чтобы не пропускать никакого света. Затем я повернулся и, открыв глаза, увидел, что и пейзаж, и воздух, как и прежде, имели все ту же фиолетовую окраску.

Впечатление было не таким, как при солнечном затмении. Мне довелось присутствовать при полном затмении солнца. По мере того, как луна надвигается на солнечный диск, свет слабеет постепенно, пока все не становится темным и черным. Взгляд проникает лишь недалеко вокруг, дальше очертания предметов становятся все более и более смутными, пока они не теряются вовсе в густой тьме. Температура значительно понижается, и кажется, что жизнь на земле угасла. В Фатиме атмосфера, хотя и ставшая фиолетовой, оставалась прозрачной до самого горизонта, который был различим и видим, и у меня не было такого чувства, точно мировая энергия замирает.

Продолжая смотреть на солнце, я заметил, что вокруг все светлеет. В этот момент я услыхал, как находившийся рядом со мной крестьянин сказал с недоумением в голосе: «Да вы, сударыня, стали желтой!»

Действительно, все, близкое и дальнее, изменилось, приняв теперь окраску старинной желтой камки. У людей был вид, точно они заболели желтухой, -такой плохой вид и такой некрасивый, что я не мог сдержать улыбки. Раздались смешки. Моя рука тоже приобрела желтую окраску. Через несколько дней я сделал опыт: несколько мгновений смотрел на солнце, затем закрыл глаза и снова через несколько мгновений, переводя взор, увидел желтые пятна с неправильными очертаниями. Это не была равномерная окраска, точно в воздухе растворили топаз, а только отдельные пятна, передвигавшиеся вместе со взором.

Все эти явления, перечисленные мною и описанные, – я наблюдал в спокойном и невозмутимом состоянии духа, не трогаясь и не возбуждаясь.

Я предоставляю другим объяснять их или истолковывать.

Итак, по пятому и шестому явлению 25) разнокачественность знамений, обличающая в них отсутствие разумного смысла, но не цели, которая, как нам представляется, не исчерпывается просто удивлением любопытных. В пятом явлении и изменение цвета неба, и лучезарный шар, и белое облако и «дождь белых лепестков» при разнокачественности почти одновременны. Нам кажется не лишним здесь заметить, что воздействие разнокачественными средствами на внимание есть прием из арсенала теософии и практикуется в ней как один из способов, открывающих в человеке особую пассивность сознания – «медиума», то есть делающих человека в той или иной степени проводником бесовских влияний 62 .

В шестом явлении, кроме «пляски солнца» и ее эффектов, непростота видится и в явлении Лючии последовательно «двух Богородиц» – «Скорбящей» и «Кармильской» – своеобразное переодевание, они одеты по-разному, а с самой «Богородицей Розария», как, наконец, назвала себя «Дама», «Богородиц» в шестом явлении получается три. Св. Григорий Нисский пишет в сочинении «Об устроении человека», гл. XX: «истинное благо просто и единовидно по природе и чуждо всякой двойственности и сопряженности с противоположным. А зло разнообразно и изменяет вид, чтобы его считали чем-то иным, а на опыте выяснилось бы, что оно не таково» 63 .

Огромные скопления людей, 26) массовая зрелищность знамений с неба (На втором явлении «Дамы» 13 июня 1917 г. собралось 60 человек любопытных, а дальше – будет все больше и больше: 13 июля – до 5-6 тыс. человек, 13 августа – около 18 тыс. человек, при пятом явлении 13 сентября -25-30 тыс. человек, при «пляске солнца» 13 октября – не менее 50 тыс., а по некоторым подсчетам, свыше 70 тыс.). Интересно, что и при Лурдских явлениях присутствовали толпы: если при одном из первых явлений описание дает число 500 человек, то при одном из последующих, например, 10 тысяч. Но фатимские знамения представляются нам все же более зловещими еще и потому, что происходят, как и предшествовавшие им фатимские явления «ангела» и «Дамы», исключительно 27) в околоземном воздушном пространстве, которое, по согласному свидетельству Священного Писания и Свв. Отцов, есть область обитания падших духов: в Послании к Ефесянам II, 2 сатана назван «князем, господствующим в воздухе», там же, VI, 12 бесы названы «духами злобы поднебесными». Преп. Афанасий Великий, объясняя (Еф. VI, 12), пишет: «Диавол – враг нашего рода, ниспадши с неба, блуждает в пространстве этого нижнего воздуха, где, – начальствуя над другими демонами, как над соделавшимися непокорством и гордостию подобными ему, – при воздействии их обольщает человеков привидениями и старается воспрепятствовать тем, которые стремятся горе» 64 .