Чтение онлайн

Во время первой бомбардировки города погиб адмирал Корнилов. Но совершенствование обороны города продолжалось — она становилась все более глубокой и обеспечивала лучший маневр огнем.

13 октября русская полевая армия атаковала английские войска под Балаклавой и добилась успеха.

В шесть утра одесские батальоны пошли на штурм второго, третьего и четвертого редутов, которые прикрывали на балаклавских высотах занятый противником городок. Атака была успешной. Азовский полк, вскарабкавшись на кручу, занял первый редут. Тяжелая английская кавалерия под командованием генерала Скарлета остановила атаку гусар и казаков, однако попала под обстрел со стороны второго и третьего редутов, занятых русскими, и быстро отступила.

Английский командующий Раглан решил послать кавалерию, чтобы отбить орудия, которые, как он полагал, русские увозят с редутов. Приказ дошел до лорда Кардигана в несколько мутировавшем виде и лорд решил, что необходимо атаковать русскую кавалерию, стоящую в долине Кадыкиоя. На русских устремились два легких драгунских, два уланских, один гусарский полк и драгунская бригада англичан.

Англичане изрубили обслугу донской батареи, ведущей по ним огонь, и кинулись за гусарами, которые получили приказ отступить к Чоргунскому мосту, чтобы заманить противника под перекрестный обстрел двух батарей. Шесть сводных русских уланских эскадронов (преимущественно из Одесского полка), что находились возле второго и третьего редутов, поскакали на английскую кавалерию.

Фланговая атака улан оказалась для английских кавалеристов смертоносной, половина их была переколота уланскими пиками или погибла под артиллерийским огнем. Одесситы покончили с отпрысками многих благородных семейств Британии.

И только французские конные егеря помогли удрать остаткам британской легкой кавалерии.

Успех не был закреплен занятием Балаклавы — не успели подойти подкрепления, но штурм Севастополя западной коалицией был отложен.

Атака легкой кавалерии служила и служит для поколений английских пропагандистов образцом доблести сынов Альбиона — очевидно за неимением других более подходящих образцов — ей даже приписывают невероятную победоносность. Но кто и когда вспомнит одетых в уланскую форму простых мужиков, что разгромили гордых английских аристократов?

Во то время, что было выиграно благодаря Балаклавскому делу, русские солдаты под руководством инженера Тотлебена создали на южной стороне Севастополя три оборонительных рубежа, дополненных четвертой линией обороны, состоящей из баррикад на улицах. Глубина обороны теперь составляла 1,5 км, а протяженность — 7,5 км. Она состояла из опорных пунктов-бастионов, соединенных куртинами, на которые была вынесена крепостная артиллерия.

24 октября адмирал Меньшиков дал приказ атаковать вражеский осадный корпус. Атаку должен был начать в 6 утра отряд из Севастополя под командованием генерал-лейтенант Соймонова, а часом позже поддержать отряд генерал-лейтенанта Павлова — с Инкерманского плато.

Отряд Соймонова должен был ударить от Килен-балки по левому флангу противника, Павлов от развалин Инкермана — по центру и правому флангу. 20-ти тысячному Чоргунскому отряду под началом генерал-лейтенанта П. Горчакова, предписано было содействовать содействовать общему наступлению.

Будучи моряком, Меньшиков не мог заниматься детальным планированием операций на суше. И, хотя общие планы сражений, оказывались у него весьма здравы, при нем не оказалось высокопрофессиональных штабистов, способных довести идею до ума.

Генерал П. Данненберг, недавно прибывший с Дуная и назначенный командовать русскими войсками в данной битве, дал диспозицию, менявшую план Меньшикова.

Соймонов должен был выступить на час раньше и атаковать тот же правый фланг противника, что и Павлов — оба отряда направлялись на узкое плато между Черной речкой и Килен-балкой.

Рано утром отряд Соймонова двинулся к Килен-балке. Несмотря на плотный штуцерный огонь противника, солдаты Томского и Колыванского полков опрокинули бригады Пеннефазера и Буллера. Бросившийся им на помощь отряд генерала Кэткарта был истреблен полностью, вместе с генералом и его адъютантом, сыном бывшего английского посла в России Сэймура. Русские подвели артиллерию и англичане начали поспешно отступать.

Значительная часть французских войск была отвлечена силами генерала Липранди, начавшего обстрел подступов к Балаклаве в долине Черной речки.

Однако отряд Соймонова, выйдя на насквозь простреливаемый участок, остановились под огнем, его командующий был смертельно ранен, выбыли и сменившие его командиры.

Генерал Жабокритский, находящийся в резерве, на помощь соймоновскому отряду не пошел.

Наконец отряд Павлова, сильно задержавшись при наведении моста через р. Черную, поддержал атаку соймоновского отряда на отрогах Сапун-Горы. Охотский полк вместе с Якутским и Селенгинским взяли высоту за Килен-балкой, переколов гвардейцев бригады Бентинка и захватив редут. Несмотря на тяжелые потери охотцев, вызванные штуцерным огнем, неприятелю был нанесен огромный урон. Англичане пробовали отбить укрепление, но потеряли и второй редут. В штыковом бою простые русские рекруты побеждали отборные британские войска.

К половине десятого утра победа склонялась на нашу сторону — исход битвы мог изменить весь ход Восточной войны. Если б еще противника атаковал отряд генерал-лейтенанта П. Горчакова… Однако тот ограничился бесполезной артиллерийской дуэлью, отказавшись от подъема на Сапун-гору. Силы Горчакова бездеятельно простояли весь день у Чоргуна, отчего французы смогли перебросить дополнительные силы к Килен-балке. «Вероятно, начальник, более предприимчивый и проникнутый высоким чувством патриотизма, — писал в своих «Записках» генерал А. Хрущёв, — решился бы пожертвовать собой и частью отряда для успеха главной атаки.» Самую скверную роль сыграл генерал Данненберг, который не поддержал наступающих павловских солдат свежими силами — а у него было 4 полка!

Прибывшая на помощь англичанам французская дивизия Боске также понесла большие потери, когда ее атаковали Охотский, Якутский и Селенгинский полки — но эти части были уже девять часов на ногах и четыре часа в бою.

Затем Данненберг отдал приказ к отступлению.

Отход войска был совершен под огневым прикрытием пароходов «Херсонес» и «Владимир».

В результате Инкерманского сражения обе стороны потеряли до 10 тыс. чел. Численность английского войск сократилась с 18 до 12 тыс. Были убиты или ранены 8 английских генералов, 2 французских генерала.

Наши войска не решили поставленные задачи, но Инкерманское сражение предотвратило штурм города, который должен был произойти в конце октября.

После того урона, что понесли англичане в этой битве, главная роль в ведении боевых действий под Севастополем перешла к французам. В подсознании английских военных русский штык оставил хорошую отметину, в дальнейшем сыны Альбиона будут вести себя донельзя аккуратно и не заслужат никаких победных лавров.

«Мы избежали тогда великой катастрофы, — писали начальник французского штаба Мортанпре и адъютант французского командующего Вобер де Жанлис, вспоминая об Инкермане, — Данненберг — не двинул 12 000 человек, бездействовавших в резерве; Петр Горчаков — не пожелал привести хоть часть своего отряда, бесполезно простоявшего весь день у Чоргуна…» [208]

Ирония судьбы: генерал Данненберг сделал свой «решающий вклад» в победу англо-французов в Инкерманской битве ровно через год после того как поспособствовал успеху турок в Ольтенице. Этот человек явно занимает первое место в хит-параде неудачников Крымской войны. Настоящий Мистер Поражение для российской армии, гарантирующий неудачный исход любой битвы.

Возможно читатель заметил, что генеральские списки в это время по большей части состоят из немецких (остзейских) и шведских (финляндских) фамилий. И если процент русских военных на каждой следующей ступени карьерной лестницы уменьшался, то процент немецких и шведских увеличивался. Получалось две пирамиды, нормальная и перевернутая, одна для русских и другая для германцев. Вряд ли ощущало высшее остзейское и финляндское офицерство какую-то связь с низшими чинами, среди которых остзейских и финляндских выходцев не было, поскольку рекрутские наборы в этих провинциях не проводились. Дворянство сильно своей родовой славой, вековой традицией, но у остзейцев и финляндцев пятивековая традиция состояла в борьбе против Руси, а воинская слава проистекала из многочисленных битв против предков тех самых русских солдат, которые сейчас находились у них в подчинении.