Чтение онлайн

Сибирская внутренняя торговля, после снятия внутренних застав и таможен, быстро набирала обороты. Процветала вторая во всей империи Ирбитская ярмарка.

Этому способствовало и быстро пополняющееся крестьянское население Сибири, Министерство государственных имуществ организует переселение государственных крестьян из малоземельных районов европейской части России в Тобольскую, Томскую, Енисейскую губернии.

В 1845 г. открылась Тюменская ярмарка, призванная действовать с 1 января до 1 февраля. Однако она не стала дополнением к старинной Ирбитской из-за транспортных трудностей — восточносибирские купцы не успевали к ее открытию, ведь путь на запад открывался им только зимой, по зимникам.

Первый пароход для Сибири был построен в Тюмени в 1843. В это время начинается частное пароходное сообщение на западно-сибирских реках и о. Байкал.

До Николая I Сибирь был по сути огромной территорией невежества. Теперь, повсеместно в сибирских городах открывались гимназии и уездные училища.

В 1829 при гимназиях во всех Сибирских губерниях были учрежден ветеринарные классы — для детей казаков и заводских крестьян. В 1835 г. было высочайше повелено за казенный счет обучать в Казанском университете учителей из сибирских уроженцев, обязанных далее служить в сибирских учебных заведениях.

При петербургском и московском отделениях Медико-хирургической академии были учреждены степендии для студентов, которые захотят по окончании курса служить врачами в Сибири. В 1840-х гг. учреждено еще несколько десятков стипендий в Казанском университете — с целью образования врачей гражданского и горнозаводского ведомства в Сибири.

В 1843 в в Томске заработал Сибирский общественный банк — на проценты от капитала он оплачивал образование малоимущих.

В Иркутке, Томске и Тобольске открываются средние учебные заведения для девушек.

В 1846 Омское казачье училище преобразовано в Сибирский кадетский корпус, ставший настоящим очагом образования в Азиатской части России. Среди прочего кадетов обучали восточным языкам.

В 1851 в Сибири было основано первое ученое общество — Сибирский отдел Русского Географического общества [223]

Русское продвижение в южносибирские степи объяснялось, в первую очередь, нуждами крестьянской колонизации и обеспечения безопасности караванных путей. Происходило всё достаточно постепенно, и в эпоху Николая I встречало не сопротивление, а сочувствие огромного большинства киргиз-кайсаков, нуждающихся в российском покровительстве ввиду хищничества хивинцев и кокандцев. Кокандцы, продвигаясь по берегам Сыр-Дарьи, заняли, в итоге все среднее течение реки, хивинцы — нижнее. Кокандцы, как и хивинцы, принудили Малую и Среднюю киргиз-кайсацкие орды платить им дань, зякят. Но если можно взять еще, то почему бы нет. Следуя этой идее, кокандцы и хивинцы незамысловато грабили киргиз-кайсацкие становища. [224]

В 1833 г. на пост оренбургского военного губернатора и командующего Оренбургским корпусом императором был назначен граф В. Перовский.

Он прошел две войны и был человеком широких (как бы сейчас сказали, системных) подходов к освоению Средней Азии.

Неслучайно в его оренбургском окружении была целая плеяда умных людей, «радеющие о процветании Отечества» — В. Даль, Ф. Зан, братья Н. и Я. Ханыковы, И. Виткевич. Среди его близких знакомых был и Пушкин, которому Перовский помогал собирать материалы о Пугачевском бунте. Историк П. Столпянский писал о преображении Оренбурга при новом губернаторе: «Город Оренбург обязан Перовскому построением чуть ли не 3/4 настоящих зданий: караван-сарай, контрольная палата, общественное собрание, дом казённой палаты, казармы — всё построено Перовским. При Перовском же было обращено серьёзное внимание и на благоустройство города».

У Виткевича, адъютанта Перовского, который пересек западную часть киргиз-кайсацких степей, читаем: «Ныне власть и влияние нашего управления простирается почти не далее пограничной черты Урала и не внушает ни кайсакам, ни областям Средней Азии особенного уважения и страха, который необходим для повиновения. На любовь и привязанность нравственную, добровольную, основанную на убеждении и рассуждении, на такую привязанность ни считать, ни полагаться нельзя. Снисходительное и миролюбивое правительство наше доселе тщетно надеялось достигнуть этим путем повиновения и спокойствия в Орде Зауральской. Неоднократно случалось мне слышать в ответ от кайсаков, которых хотел я устрашить угрозами и заставить отречься от воровского промысла своего: что русские нам сделают? Не в первый раз слышим мы эти угрозы, не в первый раз грабим их, и поколе Аллах милостив — все сходит с рук. Хивинцы — дело иное, тех не тронь.» «Вообще кайсаки, за исключением самых ближних и проживавших на Линии, не имеют никакого понятия о подданстве своем…». [225]

Виткевич описал и те методы, с помощью которых Хивинское ханство «управляет» киргиз-кайсаками, находящимися в российской подданстве: «хивинцы ездят по Сырдарье, до самого Ак-Мечета Ташкентского, где отделяется Куван от Сыра, и грабят беспощадно чумекейцев наших, которые зимуют здесь и прикочевывают на лето к Оренбургской линии между Орска и Верхнеуральска. До этого все ташкентцы, а частию и бухарцы, сбирали с чумекейцев закят (дань) тогда только, когда эти слишком близко подходили к пределам их; иначе они оставались свободными. Ныне же насилие это вошло в употребление, и наши так называемые подданные, будучи с нашей стороны освобождены от всякой подати и в то же время подвергаясь, по беззащитности своей, всем произвольным притеснениям и поборам хивинцев, поневоле повинуются им более чем нам и считают себя более или менее подведомственными хивинскому хану».

Хива, покупавшая пленников у немирных киргиз-кайсаков, стимулировала их набеговую активность.

В 1835 г. оренбургский губернатор обосновал необходимость создания новой оборонительной линии, проходящей от Орской крепости (ныне Орск) до редута Березовского на реке Уй, впадающей в Тобол. Проект был утвержден императором и на всём протяжении новой линии начали воздвигаться укрепленные поселения (Наследницкое, Константиновское, Николаевское, Михайловское) — общим числом 30. Между ними ставились редуты и пикеты. Создание линии, получившей название Новой продолжалось до 1845, она поставила под контроль российских властей Новолинейный район. Здесь появилось несколько десятков казачьих станиц, получивших примечательные названия в честь побед русской армии.

После экспедиций Г. Карелина на северо-восточный берег Каспийского моря, в заливе Мёртвый Култук было основано Новоалександровское укрепление, а на Мангышлакском п-ве — Новопетровское укрепление, позднее переименованное в форт Александровский. Для поддержания сообщения между этим укреплением и Гурьевым, начальным пунктом Оренбургской пограничной линии, Перовский создал систему пикетов.

Строительство новых укреплений, на первых порах, лишь добавило азарта степным разбойникам. Когда они ухитрились захватить на Каспии четырёхпушечный бот с командиром, орудиями и всей командой, чаша терпения оренбургского губернатора переполнилась. Перовский направил в степь генерал-майора Дренякина с тысячей башкир, тридцатью конными стрелками и двумя орудиями. Отряду удалось настигнуть разбойников в 500 верстах от Оренбурга и отбить у них моряков. Войсковой старшина Осипов с тремя сотнями казаков нашел в песках Туйсуйчана киргиз-кайсаков адаевского рода, напавших на Новоалександровское укрепление, и наголову разбил их. 550 уральских казаков под командой полковника Мансурова в Усть-Уртской пустыне обнаружила и истребила еще одну крупную банду, нападавшую на пограничье. Множество пленников обрело свободу и в степи водворилась тишина. Ненадолго.

В киргиз-кайсацких степях, лежащих к востоку от Оренбургской губернии, сибирским ведомством была основана цепь русских поселений — Кокчетав, Каркаралы, Аягуз, Баян-аул и Акмолинск. В 1837 г., с возведением на юго-востоке Актаусского укрепления, устраивается пограничная служба на линии, проходящей от него до Петропавловска.

В 1830-х гг. русские посты продвинулись на 600–700 верст от Сибирской линии и достигли Голодной степи (эта огромная глинистая равнина позднее станет центром хлопководства).

В 1837–1838 гг. султан-смутьян Кенесары Касимов производит волнения между киргиз-кайсаками Средней орды, убеждая их откочевать на юг. И хотя казакам удалось разгромить банды Исетая и Джуламана, султан Кенесара Касымов продолжал ловко ускользать от преследователей. Из-за мятежа серьезно страдала среднеазиатская торговля. Близ Акмолинска ловкий Кенесары угнал у местного султана 12 тыс. лошадей. А казаки отбивали у кочевых родов, поддерживающих Кенесары, скот, за счет которого покрывались расходы по усмирению бунта и возмещались потери мирных киргиз-кайсаков, ограбленных степными свободолюбцами.