Чтение онлайн

Въ то время, когда я пишу эти строки, генералъ Рейсъ, этотъ одинъ изъ видныхъ лицъ черной артурской сотни, не бывавшій никогда во всю осаду на веркахъ крепости, осмеливается еще полемизировать съ честнымъ офицеромъ артурскаго гарнизона полковникомъ Хвостовымъ, после того какъ онъ, Рейсъ, вместе съ другимъ чернымъ генераломъ – генералъ-маіоромъ Фокъ былъ вдохновителемъ генерала Стесселя въ деле позорнейшей въ летописяхъ Россіи сдачи крепости.

Бой 21 іюня доказалъ японцамъ, насколько сильны и энергичны квантунскія войска, пока, до времени, предоставленныя самимъ себе; онъ доказалъ, что они способны не только къ обороне, но и на удачныя наступательныя движенія. При этомъ нужно иметь въ виду, что въ бой былъ введенъ минимумъ наличныхъ на передовой позиціи боевыхъ силъ.

Отобравъ у японцевъ Большой перевалъ, Зеленыя горы, предгоріе Куинъ-Сана, имея еще въ рукахъ "дефиле", второй ключъ передовыхъ позицій, и начавъ по мере силъ укреплять всю оборонительную линію, мы совершенно остановили поступательное движеніе японцевъ къ передовымъ фортамъ Артура, на которыхъ кипела лихорадочная работа.

Въ это время нашей подвижной береговой обороне (отрядъ канонерскихъ лодокъ) представлялась возможность особенно продуктивно обстреливать позиціи противника, его тыловыя дороги и бивачныя расположенія. Резкая линія Большого перевала, Зеленыхъ горъ и Юпелазскаго горнаго хребта определенно указываетъ площадь, занятую противникомъ, и даетъ возможность съ командующихъ высотъ путемъ правильно организованной корректировки ежедневно концентрировать огонь съ моря на позиціяхъ противника и наносить ему огромный вредъ, мешая работамъ и передвиженію обозовъ и артиллеріи.

Противникъ, благодаря удачному исходу боя 21 іюня, очутился въ положеніи обороняющагося. Его ошеломила горячая, дружная атака одушевленныхъ боевыхъ силъ нашего праваго фланга подъ руководствомъ покойнаго Романа Кондратенко.

Японцы после Кинжоу победоносно, но не торопясь, шествовали впередъ. Бой 13 іюня, преступно-возмутительное оставленіе Куинъ-Сана укрепило ихъ въ сознаніи, что русскіе неспособны пользоваться и удерживать блестящія позиціи.

Дни же 20 и 21 іюня заставили ихъ быть осторожней и не такъ ужъ слепо верить въ счастливую звезду.

Противникъ очутился въ положеніи обороняющагося, началъ возводить временныя укрепленія довольно сильнаго профиля, проводить проволочныя загражденія и закладывать фугасы по всей своей оборонительной линіи занятыхъ высотъ.

Онъ сталъ еще более осторожнымъ, когда, по приказанію генерала Кондратенко, наши передовыя цепи продвинулись впередъ и, опрокинувъ сторожевыя цепи непріятеля, заняли своимъ сторожевымъ охраненіемъ предгорія Зеленыхъ горъ отъ подошвы Куинъ-Сана до самаго моря.

Будь въ нашихъ рукахъ Куинъ-Санъ, положеніе наше было бы великолепно.

При энергіи, выносливости нашихъ солдатъ, при честномъ самоотверженіи Кондратенко, мы сумели бы въ кратчайшій срокъ превратить Куинъ-Санъ въ грозный фортъ, который могъ бы во всехъ точкахъ обстреливать расположеніе противника. Все дороги отъ него къ Дальнему были какъ на ладони.

Но что делать? черные герои Фокъ и Савицкій сознательно или безсознательно губили, портили все и, вопреки здравому смыслу, отдали Куинъ-Санъ, этотъ ключъ передовыхъ позицій.

Повторяю, Куинъ-Санъ не былъ совершенно укрепленъ, и поэтому японцамъ удалось его взять при слабыхъ потеряхъ.

Будь Куинъ-Санъ укрепленъ, нескоро и дорогой ценой достался бы онъ японцамъ.

Большой перевалъ на Зеленыхъ горахъ, Шининзскій перевалъ на Юпелазскомъ горномъ кряже, его высоты съ Куинъ-Саномъ въ центре, представляя въ стратегическомъ отношеніи удобнейшія террасы для фортовъ и укрепленій сильнаго профиля, были бы прямо неприступны, если бы наши "черные герои" умели во время использовать эти идеальнейшія позиціи.

О, какимъ негодованіемъ горели глаза нашихъ стрелковъ, когда они вспоминали про дело подъ Куинъ-Саномъ!

Вотъ онъ впереди, давитъ своей громадой на весь восточный фронтъ, высоко венчая себя приплюснутой вершиной.

– Ведь нашъ былъ! Даромъ отдали! А теперь возьмите его – мозолитъ только глаза. Японцы словно смеются надъ нами, открыто ведя на немъ работы.

– Почему же ихъ не потревожитъ артиллерія?

– "Фока" не разрешаетъ. Господи, да когда же уберутъ японцы отъ насъ этого "сумашедшаго муллу"? съ искреннимъ раздраженіемъ говорилъ мне одинъ изъ ротныхъ командировъ, занимавшихъ со своей ротой сторожевое охраненіе.

Действительно, невооруженнымъ глазомъ наблюдаемъ съ Бутусовской горки ихъ работы на вершине Куинъ-Сана.

На западномъ, крутомъ его скате режетъ глазъ белизна конусообразныхъ палатокъ раскинутаго лагеря. У самой подошвы, въ тесный балке, тоже лагерь, более обширный.

Да, досадно было, до боли было обидно глядеть на деятельность нашихъ "черныхъ героевъ".

Спросилъ какъ-то я подполковника Бутусова (начальникъ отдела на правомъ фланге Зеленыхъ горъ) его мненіе о Куинъ-Сане.

Петръ Дмитріевичъ лежалъ ничкомъ на своей любимой горке и пристально смотрелъ въ бинокль на вершину Куинъ-Сана. Онъ давно уже собирался послать туда разведчика и поэтому днемъ изучалъ подходы къ вершине.

– Да что тутъ говорить много? Куинъ-Санъ въ рукахъ японцевъ, и дело здесь наше проиграно. Поймите, что они буквально видятъ все, что творится въ нашемъ расположеніи. Вотъ смотрите на вершину. Не туда – правее, прямо на остріе первой палатки.

Смотрю.

– Видите, отъ нея внизъ сбегаютъ столбики. Это на русскомъ языке называется телефоннымъ проводомъ. Съ вершины они будутъ вести корректировку огня всей своей артиллеріи. То же, что и на Самсоне. Помните?

– Помню.

– Ну такъ вотъ все ихъ батареи соединяются телефономъ съ этой вершинкой. Я часами здесь просиживаю. Самъ виделъ, какъ они протягивали проволоки вонъ и за эту сопочку и за ту. Видите, где несколько китаезовъ.

– Вижу.

– Отлично. Теперь япоши, ну, какъ вы еще ихъ называете, джепси, чортъ ихъ дери – молчатъ. Убійственно молчатъ. Вторую неделю, ганцъ аккуратъ ведутъ свои работы – и ни звука. Но за то, какъ заговорятъ, тогда только держись. Жарко будетъ на этомъ месте, где мы теперь съ вамъ сидимъ.

Они раздуютъ здесь такую вьюгу чугуна, свинца и стали, а вонъ по этимъ гладенькимъ откосамъ полезутъ опять, какъ саранча,- что долго намъ тутъ не продержаться.

Шрапнелью и фугасами долбить будутъ. А наши окопы ни къ чорту. Вонъ какія закрытія, разве противъ дроби.

Вонъ, оглянитесь – наблюдательная будка. Шалость одна. И ничего не поделаешь – земли нетъ. Одинъ камень.

Действительно, наши герои вдолбились въ землю, понабросали валиковъ изъ камней, устроили нечто въ роде шалашей изъ ветокъ, легонькихъ брусьевъ…