Чтение онлайн

В селе Чашниково Химкинского района Московской области немцы, разграбив все святыни приходской действующей церкви, выгнали священника Михаила Ксенократова в лес на мороз, оставив его без валенок, а самый храм при своем отступлении из-под Москвы взорвали.

Обращение немцев с населением высокомерное, пренебрежительное, тон — повелительный. Не допуская общения с собой, они требовали беспрекословного исполнения всех своих распоряжений, и все под страхом расстрела. Все, принадлежащее русскому, они считали чуть не своей собственностью и потому без всякого стеснения брали хлеб, картофель, овощи; уводили лошадей, резали коров, овец, свиней, кур; вскрывали кладовые, сундуки, подвалы, ямы и брали из них все, что понравится, не брезгая даже детскими куклами. У детей вырывали из рук кашу, молоко, хлеб…

Вот почему верующий православный русский народ, познающий христианскую веру по добрым делам, узнал на опыте, что нет более безбожного народа, как немцы, которые лишь прикрываются именем Бога и креста. Наши предки именовали немецких рыцарей времен Александра Невского «рыцарями-псами». А теперь немцы показали, что порода их — подлинно волчья. Поэтому-то вожди немецкого фашизма и ставят вопрос о замене христианства, как не подходящей для них религии любви и милосердного самарянина, другой религией — древнеязыческой, религией бога Вотана, санкционирующей животную жестокость.

Но немцы показали, что они злейшие враги христианства, не только жестоким отношением к живым людям, а и варварскими разрушениями православных храмов, осквернением их, кощунством над церковными святынями и обрядами Православной Церкви. Пред нами многочисленные заявления верующих, подтверждающие вышеуказанное.

В селе Емельяново Калининской области из 400 домов немцы спалили 365. Сожгли благолепный, благоустроенный храм, сперва расстреляв святые иконы и священные картины.

При отступлении из города Калинина они сожгли церкви Покровскую за Тьмакой и Великомученицы Екатерины против речного вокзала.

Церковь Успения Пр. Богородицы в заволжской части г. Калинина разрушена немцами. Сейчас она спешно ремонтируется верующими.

В городе Старица Калининской области немцы заняли действующую Ильинскую церковь сначала под общежитие, а потом превратили ее в тюрьму для пленных красноармейцев. Из шкафов они украли сосуды, кресты, евангелия, крестильный ящик, венчальные венцы, митры, дарохранительницу и т. п., сделав храм негодным для богослужения. При отступлении из города Старицы немцы пытались храм поджечь, но благодаря мерам, принятым приходским священником, этого им сделать не удалось.

В 35 километрах от Старицы по Волоколамскому шоссе находится село Первитино. В нем благоустроенная, благолепная действующая церковь была превращена немцами в конюшню. По рассказам духовенства Старицы и верующих, в селах Мичково, Степурино, Гурьево, Первитино, Ульяновское, Калицыно и Латошино немцы вели себя исключительно безобразно.

Мало что осталось от церкви в селе Мичково — в 20 километрах от города Старицы — после хозяйничания здесь немцев.

Очевидцы мне рассказали, что в городе Клину Московской области немцы взломали замки действующей Скорбященской церкви, ограбили ее, врывались в алтарь в шапках, наставляли револьвер в уборщицу.

Так же грабительски и кощунственно вели себя немцы и в храме села Завидово Калининской области. Они, по показаниям верующих, не снимая шапок, проходили по храму иногда прямо в царские врата, забирали свечи для своих надобностей, смеялись над почитанием святых икон, оскорбляя всем этим чувства верующих.

О таких же действиях немцев пишет мне и солнечногорский приходский священник Н. Успенский: «Немцы сшибли у церкви замки, ходили по храму в шапках, курили, надевали на себя облачения, все перерыли в храме, как воры… расхитили свечи, налепки паникадильные, взяли два антиминса, напрестольные кресты».

Настоятель Покровской церкви города Волоколамска протоиерей Георгий Зельницкий сообщает, что немцы являлись в церковь в шапках, а офицеры даже с сигарами в зубах. В отсутствие священника из церкви были похищены серебряная дароносица и теплый, на меху, пиджак священника. Все лучшие облачения были забраны. На почве каких-то притязаний немцев к церковному старосте указанной церкви последний был ими убит. Вместе с ним убили и его молодую дочь и восьмимесячную внучку.

Привыкнув у себя в городах жечь костры из нежеланных им антифашистских книг, немцы устроили такой же костер из церковно-богослужебных книг около церкви села Ильинского Погоста Солнечногорского района Московской области.

Протоиерей солнечногорской приходской Николаевской церкви Н. Успенский сообщает, что немцы, по приходе их в город, подошли к церкви и бросили в имеющееся под ней убежище гранату. В убежище в это время было много людей и среди них порядочно детей.

Совершая варварские и кощунственные действия в отношении церкви, немцы и их пасторы на словах фарисейски рядились в крестоносных рыцарей, агитирующих против советской власти, якобы уничтожающей Православную Церковь.

Немецкие пасторы, имеющиеся при каждом отделении их армий, узнавая о наличии в городе или селе действующей церкви, приходили к священникам и вели один и тот же разговор о том, что они прошли от границы 1000 километров, но еще будто ни одного действующего храма на своем пути не видели и ни одного священника не встречали. Вопросы об этом почти в одинаковой форме они предлагали, например, протоиерею города Старицы Иоанну Соколову и протоиерею города Волоколамска Георгию Зельницкому.

Но в ответ на эти вопросы православные священники Старицы и Волоколамска указывали им на Конституцию, регламентирующую гражданам России свободу верить или не верить и предоставляющую верующим в бесплатное пользование здания храмов. Священники указывали этим лгунам также на многочисленные действующие храмы, но, как видно, в расчеты фашистов не входило замечать это.

Никакие хитроумные подходы врага к религиозной психологии верующих русских людей не могли склонить их к германофильству. Никогда не шли на это ни священники, ни рядовые верующие.

Прихожане церквей укрывали иногда в стенах храма ушедших из окружения русских бойцов, выдавая их за местных рабочих.

Верующие матери-христианки в наших городах и селах сознательно благословляли своих детей на защиту родины. При посещении исторического ново-иерусалимского Воскресенского собора, взорванного немцами, я нашел на должности сторожа при руинах этого храма гражданку села Никулина Истринского района Елизавету Корчагину — вдову, благословившую своих трех сыновей на защиту родины. Младшему из них, Вите, говорила мать, было еще только 17 лет. Он ушел добровольно в партизаны и был убит немцами в родном селе 26 ноября 1941 года.

«Я подобрала его труп и унесла в убежище, но немцы, обнаружив его, отняли у меня и бросили неизвестно где. Я глубоко скорблю, что у меня, матери, немцы отняли даже труп моего сына и лишили меня, верующую христианку, последнего утешения — похоронить сынка, поплакать и помолиться на его могилке». Да воздаст Праведный Судия нашим злым обидчикам своим грозным воздаянием.

Вот больной крик материнского сердца. Вспоминается, как наш писатель Тургенев в романе «Отцы и дети», рассказав о трагической смерти своего героя Базарова, так описывает надгробную тоску и утешение его верующих родителей на дорогой им могиле сына: «Два дряхлых старичка — муж и жена, поддерживая друг друга, приходят на кладбище — на могилу своего любимого сына, опускаются около нее на колени и долго и горячо здесь плачут и молятся о нем…»