Чтение онлайн

Этот ответ, видимо, тронул его душу, и он ответил: я вас понимаю и вполне разделяю вашу скорбь.

На мой вопрос: «А вы-то довольны разлукой с родиной и своим положением?» — «Я, — сказал он, — охотно сменил бы этот мундир на русский». Ответ и признание это характерны.

Священник Иоанн Соколов.

30 марта 1942 года.

Г. Старица Калининской области.

Я, гражданка Н. И. Яржемская, проживающая в г. Калинине, на набережной реки Тьмаки, против храма Покрова, видела, как при отступлении немцы сожгли его.

Н. И. Яржемская.

29 февраля 1942 года.

Незадолго до праздника Крещения Господня ск нам, н церковную сторожку Ильинского храма в Можайске, вошли двое вооруженных немцев с мешком. В сторожке в это время находились сторожихи Варвара, Параскева — сестры Бородинского монастыря, и Варвара Прокофьевна Дегтева, которая ожидала начала церковной службы.

Немцы потребовали снять валенки. Мы сопротивлялись. Они силою сняли с нас. В храм немцы входили, не снимая шапок и с оружием в руках, курили табак, нарушая наш порядок и оскорбляя нашу святыню.

В церковной же сторожке они делили между собою награбленное у нас имущество.

В. Я. Дегтева,

инокиня Параскева,

инокиня Варвара

5 апреля 1942 года.

Мы, верующие Ильинского прихода Можайского района, за время пребывания немцев подверглись тяжелым гонениям и с болью в душе наблюдали, как осквернялся наш храм. Немцы ходили в шапках, курили, ходили в алтарь и брали с престола церковные вещи — крест, дарохранительницу, смеялись над нашей святыней.

В святой праздник Воскресения Христова мы совершили молебен по поводу освобождения нас от антихристов-немцев. Но мы ими ограблены, нет у нас ни свечей, ни вина, ни масла. Просим Московскую Патриархию помочь нам.

Верующие прихожане: Лоскутов, Беленкова, Жаров, Бондарев, Карташов, Пугачева, Казакова, Назарова, А. Фигурин, А. Платонова, Виноградов, Сучилкина, Крылова, Кузьмичева, Петрова (одна подпись неразборчива).

5 апреля 1942 года.

Сообщаем вам, какие мы пережили ужасы, издевательства за все время, как у нас были немцы. Мы теперь разуты и раздеты. Немецкая грабьармия всех нас ограбила, не считаясь ни с чем. Разували старых и малых. Был такой случай: разули у нас старичка 75 лет, Куликова Василия Егорыча, верующего, он плакал и умолял, падал перед ними на колени, но изверги немецкие не посчитались, что престарелый старичок остался без валенок в такой страшный холод. Он умолял их Христом Богом, но у них нет ни Бога, ни совести. В деревне Пановки 50-летнюю Воробьеву немецкий солдат изнасиловал и потом рассек ей голову топором.

В деревне Слобода верующий старичок Кулагин Николай. 62 лет, за то, что он, защищая свою родину, выпустил бензин из немецкой машины, также был зверски замучен и расстрелян немцами.

Все верующие молятся Господу Богу, чтобы ненавистные немцы, нехристи и антихристы, были бы скорее изгнаны с нашей земли. Мы просим также Бога, чтобы наша русская армия скорее разбила немцев-фашистов.

Евдокия Осиповна Изотова,

Анна Ивановна Зоздова,

Алена Артемовна Копцева.

15 марта 1942 года.

Мы, нижеподписавшиеся, священник Петр Соколов и церковный староста Иван Сергеев Жаров, составили акт: немцы но время своего пребывания в селе Ильинском Можайского рай она Московской области вели себя безобразно. Во время церковного богослужения приходили в церковь в шапках и курили. На заявления священника, что в православных храмах нельзя стоять в шапках и курить не полагается, они не обращали никакого внимания, вели себя, как хотели. Немцы, явившись ко мне на квартиру, сняли с меня и жены валенки и от меня отправились к прихожанам и там начали грабить и тащить что попало — домашний скот, птицу, продукты, У некоторых при хожан не оставляли ничего, хотя те имели малых детей. Были случаи, когда немцы снимали с наших прихожан сапоги и пускали несчастных босиком при сорокаградусном морозе.

К сему акту: священник Петр Соколов.

Церковный староста И. С. Жаров.

12 марта 1942 года.

В воскресный день несли новорожденного ребенка крестить. Немцы сняли с него теплое одеяло, а ребенка оставили в пеленке. Женщина очень плакала и просила оставить теплое одеяло, а то ребенок замерзнет, ведь очень холодно, мороз 40 градусов.

Как она ни плакала, но немцы не отдали одеяла. Это было 25 декабря 1941 года в городе Верее. Этот случай мы и свидетельствуем.

Максимова, Тарасова, Синодская.

17 марта 1942 года.

При вступлении немцев в Калугу первое, что ударило по религиозно-национальному и патриотическому чувству верующего, — это насильственное отобрание, наряду с другими ценностями, с самых первых моментов своей оккупации, обручальных колец. Напрасны были попытки некоторых граждан апеллировать к немецкой «набожности» указанием на ритуальное Значение этих колец. Ценный металл был для немцев выше религиозного чувства.

За кольцами пошли иконы с ценными ризами — святыни семейных очагов.

Нельзя не отметить кряду здесь и потрясающей картины, которую представила собою смерть убитого немцами священника Василия Гречанинова в то время, когда он совершал на могилах городского кладбища панихиды по усопшим. Священник Гречанинов служил только на могилах покойников, как заштатный.

К концу оккупации убийства приняли массовый характер. Изо дня в день Георгиевская церковь наполнялась гробами жертв немецкого варварства.

Слова проклятий вырывались из груди родных.

Немало смущений пережили верующие Калуги с приближением 25 декабря — дня празднования Рождества Христова на Западе.

Городская управа и отдельные представители германского командования требовали, чтобы празднование Рождества Христова было установлено по новому стилю. В этом верующие почувствовали проявление насилия над своим религиозным укладом. Они тревожно переживали предрождественские дни, ожидая, чем кончится защита церковного порядка представителями религиозной общины.