Правда о Ванге
Шрифт:
По дороге домой младшие плакали от обиды, их слезы капали на маленькое пирожное, купленное для больного отца.
В начале ноября отец почувствовал приближение смерти, он собрал детей у своей постели: «Дети, — сказал им старый Панде, — я умираю. Вы остаетесь жить и доживете до того дня, когда наша земля вновь станет землей болгарской. Жаль, я не дождусь этого светлого дня. У меня есть к вам одна большая просьба: когда придут болгары, позовите какого-нибудь болгарского солдата, пусть он воткнет штык в землю над моей могилой, и я пойму, что пришла Болгария!»
Восьмого ноября 1940 года в возрасте 54 лет отец скончался. Покойник, обмытый и переодетый во все чистое, лежал на рогожке, и даже поп не пришел его отпеть. Дети не знали, как его похоронить, поскольку и на этот печальный обряд нужны были деньги, а их, как всегда, столько, сколько в дырявых карманах нищего.
Смилостивился над сиротами сосед, прислужник католической церкви, он рассказал священнику о кончине Панде, и было решено похоронить бедняка бесплатно.
Отец умер. А спустя некоторое время болгарские войска пришли в Струмицу. Тогда мальчишки позвали солдата на могилу отца. Это был Борис Янев из села Белюшец Санданской околии, он воткнул штык в могильный холм и молвил: «Спи спокойно, честный болгарин». Но это было потом.
Потекли дни, полные безысходности, и только бескрайнее терпение Ванги, ее сильный характер помогали другим детям не впадать в отчаяние. Хотя ей и было тяжелее всех, она держалась молодцом и другим детям подавала пример твердости. Сироты верили, что и к ним придут лучшие дни. Скоро братья снова отправились в другие села.
Ванга и Любка надолго остались одни.
НАЧАЛО
В духовной жизни каждого человека наступает такой момент, когда он приходит к убеждению, что он должен примириться с назначенным ему уделом, что какими бы благами ни изобиловала вселенная, хлеба насущного ему не найти, коль скоро он не будет прилежно возделывать отведенный ему клочок земли.
Генри Торо
Новая страшная буря зрела над миром. Всюду были слышны разговоры о надвигающейся войне. Из магазинов, с базара стали исчезать продукты. Кто побогаче, запасался продуктами впрок. Соседи часто собирались в маленьком дворике Ванги. До наступления темноты слышались их тревожные голоса. Ванга часто повторяла, что надо собрать деньги и пожертвовать их церкви Пятнадцати святых мучеников. «Через год начнется война, — предупреждала Ванга, — только щедрость жителей спасет город от разрушения». Соседи, как водится, жадничали и считали, что общее тревожное настроение является поводом для ее предостережений. Ванга настойчиво повторяла, что видела во сне грозные события грядущей войны, что начнется она совсем скоро, в 1941-м, в апреле.
Может, и верили ей соседки, да что толку, что могли они изменить в грядущих роковых событиях?…
В тревоге и неизвестности прошел весь 1940 год. А в начале 1941-го…
«Он был высок, светловолос и божественно красив. Его доспехи древнего воина сияли в лунном свете. Конь с развевающимся белым хвостом рыл копытами землю Всадник остановился во дворе, спешился и вошел в темную комнатенку. Он излучал такой свет, что в доме стало светло, как днем. Повернувшись к Ванге, гость сказал глубоким голосом: «Скоро все перевернется в этом мире, много людей погибнет. Ты останешься здесь и будешь вещать о живых и мертвых. Не бойся! Я буду рядом, я всегда помогу тебе».
Ванга спросила сестру: «Любка, ты не видела всадника, он только что ускакал с нашего двора?»
«Какой всадник? — спросила сестра. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Ты, наверное, задремала, и тебе он приснился».
«Не знаю, (может быть, и приснился, но это был очень странный всадник, и странный сон. Вот послушай, что я видела»…
Тревога Ванги передалась и Любке, и обе не могли заснуть до утра.
6 апреля 1941 года, как предсказывала годом раньше Ванга, германские войска перешли югославскую границу. Рано утром все жители Струмице покинули свои дома и попрятались: кто в погребах и сараях, кто в лесу, неподалеку от города. Только Ванга и Любка остались дома.
Днем зазвенели стекла в окнах, и с улицы послышался грохот тяжелых машин. В город вошли немецкие танки. Сестры услышали чужую речь и топот сапог — немцы ходили по дворам, искали скотину, птицу, грабили. Распахнулась и их дверь, на пороге показался солдат. Сестры стояли посреди комнаты, мертвенно-бледные от страха. Солдат оглядел бедную комнатенку, пустой двор и ушел: из этого дома взять было нечего.
Через день-два стали возвращаться соседи. Многие потянулись к дому Ванги, чтобы узнать о судьбе двух сестер, люди, смущенно переминаясь, стояли возле порога, на смея войти. Те, кто подошел позже, собрались во дворе. Вангу нельзя было узнать. За несколько часов она изменилась до неузнаваемости.
Ванга стояла в углу комнаты, перед зажженной лампадкой, и говорила громким, сильным, уверенным голосом. Огромное внутреннее напряжение сквозило в каждом слове, в каждом движении. Слепые глаза оставались пустыми, но лицо было настолько изменено и одухотворено, что, казалось, оно излучает яркий свет. Из ее уст звучал чужой голос, который с удивительной точностью называл имена, местность, события. К тому времени едва ли не все мужчины городка были мобилизованы или угнаны на принудительные работы в Германию, и о каждом она говорила, жив ли он, когда вернется, что с ним случится. Зрелище было настолько поразительным, что у многих появилось желание упасть на колени, как перед святой. И что же? Те, кому она предсказала скорое возвращение, действительно вернулись точно в названный ею срок.
Слава Ванги как ясновидицы быстро разнеслась по всему городу. К ее дому стали стекаться толпы людей.
Вот одно из первых ее предсказаний.
Жена соседа Милана Партенова сидела во дворе Ванги и плакала, так как от ее мужа долгое время не было никаких известий. Она горько оплакивала своих четверых детей, так как думала, что они остались сиротами. Ванга посмотрела на нее и сказала: «Не плачь, а займись лучше ужином и приготовь мужу одежду, потому что Милан поздно вечером вернется домой, в одном исподнем. Я его вижу. Он прячется в овраге недалеко от города».
Женщина подумала, что Ванга так говорит, жалея ее, но пошла домой. Приготовила ужин, достала мужнину одежду, ждала-ждала, да так и уснула, не дождавшись. Ближе к полуночи кто-то тихо постучал в окно; выглянув, женщина чуть не лишилась чувств. Во дворе стоял ее Милан, действительно в нижнем белье, в котором и бежал из плена. Он так наголодался, что ел все подряд, не разбирая, лишь удивлялся, что жена ждала его, знала, что он придет: «Этого никто не мог знать, я и сам не знал, решусь ли возвратиться. Боялся засады», — то и дело повторял Милан.
Еще в начале войны Ванга сказала старухе соседке, матери Христо Пырчанова, что сын ее жив, но вернется не скоро. Невеста Христо не поверила столь неопределенному предсказанию и вышла замуж за другого. Через год Христо вернулся живым и здоровым и первым его увидела бывшая невеста. От изумления она лишилась чувств. Ребятишки побежали сообщить новость матери Христо, сердце которой чуть не разорвалось от радости.
Эти два случая обсуждали очень широко не только в городе, но и в окрестных селах, что, собственно, и стало причиной людского паломничества к дому Ванги. Каждый хотел узнать о своих близких, и Ванга всем рассказывала. А спустя некоторое время предсказанное сбывалось.