Чтение онлайн

Дёниц понимал, что капитуляция означает немедленное прекращение любых войсковых передвижений. Войска вынуждены были бы сложить оружие и сдаться в плен там, где они в этот момент находились. «Если бы мы капитулировали в зимние месяцы 1944–1945 годов, то три с половиной миллиона солдат, находившихся на Восточном фронте — тогда он еще был на большом удалении от англо-американского фронта на Западе — попали бы в руки русских». Поэтому он стремился переправить войска и гражданское население в те районы, которые должны были быть оккупированы американцами и англичанами.

Эвакуация в безопасную зону казалась ему важнее, чем бессмысленное сопротивление. Став после смерти Гитлера его преемником, он пытался заключить с англичанами и американцами сепаратный мир.

Дёниц стремился как можно дольше удерживать участок суши вдоль Балтийского побережья, чтобы немецкие войска и беженцы, которые оказались перед наступавшим 2-м Белорусским фронтом маршала Рокоссовского, могли быть эвакуированы оттуда. Но 2 мая 21-я армейская группа фельдмаршала Монтгомери форсировала Эльбу и захватила Любек. Тем самым был отрезан путь к бегству на запад. Теперь, когда земля Шлезвиг-Гольштейн оказалась в руках англичан, Дёниц посчитал бессмысленным продолжение борьбы и незамедлительно отправил адмирала фон Фридебурга в штаб Монтгомери с предложением о своей капитуляции в северо-западной части Германии.

Монтгомери довольно холодно принял посланца, однако тотчас понял, насколько ему, как английскому полководцу, будет выгодно принять капитуляцию. Он добавил к этому также, что немцы «не являются чудовищами». Не удосужившись проинформировать об этом генерала Эйзенхауэра, Монтгомери одобрил после второго визита Фридебурга предложение о принятии капитуляции всех немецких сил в зоне своей ответственности. Контроль за этим был доверен самому Дёницу. «Свыше миллиона парней сдадутся. Не так уж это и плохо — целый миллион солдат. Хороший улов», — так со свойственным ему юмором выразился по этому поводу Монтгомери.

Адмирал Дёниц убежден, что это соглашение с Монтгомери, имевшее своей целью спасти максимальное количество дивизий от русского порабощения, является беспрецедентным по своему значению.

В своем интервью Пейну в июне 1978 года он заметил: «В конце войны я пытался заключить мир с англичанами и Соединенными Штатами, но лишь Монтгомери согласился на это. Тем самым я задержал на два дня продвижение русских на востоке, пока американцы не поставили свою подпись. Это означало, что 1 850 000 солдат возвратились в Германию, многие из них добирались по суше. Эйзенхауэер сказал: “Нет!” Хорошо, что Монтгомери безотлагательно заключил со мною мир. Это спасло немецких солдат от русских.

Для меня стало неожиданностью, когда Монтгомери сказал: “Да, я это сделаю”. Черчилль был единственным, кто понял, что обстановка изменилась, и осознал, что нужна сильная Германия, чтобы русские не “прикарманили” себе Европу. Мемуары Черчилля — это одна из лучших книг о войне. Они есть в моей библиотеке».

Чуть позднее он зачитал приказ, который издал в период между капитуляцией немецких солдат перед войсками Монтгомери и встречей на Эльбе американцев с русскими. Приказ касался необходимости ведения боевых действий до самой последней минуты, предшествующей истечению суток: с тем, чтобы успеть перевезти максимальное количество людей по воде на запад на «каждом корабле, крейсере, миноносце, торпедолове, торговом судне, рыболовном траулере и гребной лодке». В последний момент от мести русских были спасены тысячи людей.

Спасательная операция, проведенная в мае 1945 года, имела далеко идущие последствия как для Германии, так и для всей Западной Европы. Без нее, вероятно, никогда бы не произошло немецкое экономическое чудо. Ведь создание Западной Германии требовало рабочих рук. Они были необходимы так же, как план Маршалла и помощь союзников. Интересно, что адмирал Дёниц вначале был серьезно озабочен вопросом, а сможет ли Западная Германия прокормить и разместить всех беженцев. Страна приняла миллионы людей и, хотя, казалось, она была переполнена и влачила нищенское существование, смогла без труда принять новых переселенцев. Они помогли создать новое демократическое государство, которое сегодня является стержнем НАТО и Европейского сообщества.

Несмотря на увенчавшиеся успехом усилия адмирала Дёница и немецкого флота, многие немцы остались на востоке. Они не захотели покинуть землю, которую поколениями возделывали их семьи. Другие были отрезаны русскими войсками и не имели возможностей для бегства. Самую большую ценность в перспективе представляли технические специалисты, поскольку на морских верфях Балтики элитная группа ученых и специалистов занималась разработкой новых немецких подводных лодок. Многие из них попали в руки русских в тот момент, когда американцам на западе удалось заполучить специалистов по созданию ракет из конструкторского бюро Вернера фон Брауна. Черчилль видел большое будущее за новым революционным поколением подводных лодок: «Тот факт, что это оружие попало в руки русских, в будущем создаст одну из главных опасностей». Во всяком случае, английскому адмиралитету эти лодки принесли массу забот. Когда русские овладели портами на Балтийском побережье, в их руки попали четыре укомплектованные лодки XXI серии и одна готовая лодка еще более усовершенствованной XXIII серии, а также большое количество недостроенных субмарин. На верфи Шихау в Данциге строилось не менее восьми подводных лодок XXI серии. Взятые в плен немецкие эксперты вынуждены были немедленно приступить к работе, и через короткое время в распоряжении русских оказался современный флот, обладавший значительно более высокими боевыми возможностями по сравнению со всем, что имелось в наличии ранее.

С новыми двигателями, новыми шнорхелями и новыми торпедами эти подводные лодки могли действовать быстрее, глубже и дальше, чем все вместе взятые подводные лодки, которые союзники имели в конце войны. На базе этих немецких подводных лодок русскими были разработаны подводные корабли класса «зулу», «квебек» и «виски» (натовская классификация. — Ю.Л.), которые в самый острый период «холодной войны» стали стержнем советского флота. В дальнейшем они послужили основой атомного подводного флота, вооруженного ракетами, который сегодня является важнейшей частью всего Российского Военно-Морского флота.

Сталин еще перед Второй мировой войной настаивал на необходимости создания самого мощного флота в мире. Больше всего он хотел, чтобы колыбель коммунизма превосходила капиталистические страны на суше и на море. В частности, его военно-морской флот должен был стать больше и лучше, чем военно-морские силы Великобритании.

До конца войны его замыслы оставались мечтами. У Советского Союза не было ни средств, ни навыков строительства мощных кораблей, которые Сталин требовал у Орлова, Миклевича и Лудри, командовавших в разное время военно-морским флотом. Они же концентрировали срои усилия на постройке легких кораблей прибрежного радиуса действия, а также подводных лодках оборонительного типа. Сталин полагал, что его командующие сознательно противодействовали его замыслам, в результате все они были уничтожены в тридцатые годы в период чисток на военно-морском флоте. Их подход к решению этого вопроса был воспринят как саботаж и «преступление против партии».

Война показала, что они были правы. По требованию русского диктатора были построены корабли, которые изначально являлись устаревшими и маломощными по вооружению. Их броневая защита была недостаточной, а двигательные установки слабыми. Существенных успехов они так и не добились. В конце концов их экипажи были переведены в пехоту.

Ни одному русскому боевому кораблю классом выше торпедного катера не удалось во время войны потопить артиллерийским огнем вражеский корабль.

Удачей для российского флота было то, что адмирал Лев Галлер, сменивший своих казненных товарищей, являлся приверженцем старой школы. Он служил еще в царское время и настаивал на том, чтобы использовать подводные лодки как важнейшее наступательное оружие против военных кораблей и торговых судов противника. В 1947 году адмирала арестовали по сфабрикованному обвинению за то, что он якобы выдал секрет парашютной торпеды. Спустя три года он умер в тюрьме. Подводные лодки Красного флота также не проявили себя во время войны, хотя их командиры и экипажи отличались большим мужеством. Их вооружение и тактика действий оказались устаревшими. Потеряв 108 подводных лодок, русские подводники потопили лишь 108 торговых судов и 28 небольших боевых кораблей. На Балтике, где они оказались зажатыми в Финском заливе минными полями и стальными сетями, им удалось потопить лишь 45 кораблей, при этом погибло такое же количество подводных лодок. Но три из этих кораблей были: «Вильгельм Густлоф», «Штойбен» и «Гойя».

Нет никаких сомнений в том, что потопление этих гигантов и гибель огромного количества «фашистских прихвостней» усилиями таких подводников, как Маринеско и его товарищи, убедили Сталина в необходимости создания большого океанского подводного флота. Едва война закончилась, как его тщеславие вновь сконцентрировалось на том, чтобы идти в ногу с самыми мощными военно-морскими силами капиталистических стран. Теперь образцом для него стал американский флот. Он превосходил английские военно-морские силы, благодаря своим испытанным в боях авианосцам, линкорам и подводным лодкам. Теперь Америка являлась владычицей морей. Но ненадолго. Сегодня советский военно-морской флот бросает на всех океанах вызов Америке своими атомными подводными лодками, оснащенными ракетами.