Чтение онлайн

Секретарем полиции был Панков Федор Григорьевич, уроженец г. Ржева.

В лагере содержались лица, заподозренные с связях с партизанами и члены семей партизан, а также около двухсот детей, оставшихся без родителей.

Врачом лагеря была военврач из ППГ № 556 31 армии Хорькова Ксения Петровна, 1912 года рождения, уроженка д. Сергеево Вязниковского района Ивановской области. В лагере она имела отдельную комнату. С ее слов комендант Фукс бывал у нее, иногда ходил в камеру больных и спрашивал: «Чем болеет, скоро ли начнут работать?» Он слабо знал русский язык и поэтому ходил с переводчиком. Говорил: «Лекарства нужны раненым немецким солдатам, а русские могут обойтись и без них». Детей морили голодом, били. Умерло около пятидесяти детей и взрослых. В отношении Фукса имеются данные, что ему было лет тридцать пять, имел звание фельдфебеля, среднего роста, лысый шатен, нос небольшой, прямой, лицо красное, часто употреблял спиртные напитки.

Вопросами снабжения лагеря занимался Рихтер Герман 1919 года рождения, выше среднего роста, рыжеватый, полный. Кормили баландой из гнилой свеклы, мороженой картошки. Спали на голых нарах, в баню не водили, белья не меняли, больных не лечили.

Осенью 1942 года расстреляли мужчин, лет пятидесяти, которых вели в кальсонах, босых, в рваных рубашках. Один мужчина, лет под сорок, страдал язвой желудка и ему было не до умывания. У него оказались грязные руки и Майер Якоб избил его до потери сознания так, что он на другой день умер.

Старостой лагеря был Лебедев Павел Ильич, 1895 года рождения, уроженец д. Ларино Оленинского района Калининской области, который в лагере носил фамилию Петров, а писарем — Кузенков Ефим Семенович. Расстрелы в большинстве производил ефрейтор Густав, лет тридцати, высокого роста, волосы русые, лицо красное.

Имеются сведения что некоторые жители Сычевки занимались предательством патриотов. Так, например, Кутамова Валентина, уроженка Сычевки проживавшая в центре города у Красной церкви, работавшая прачкой или Шендровская Анна, работавшая в подсобном хозяйстве, проживавшая на северной окраине города, занимавшаяся спекуляцией, имела связь с переводчиком ГФП-580 Вальдемаром Киндом.

Если немцы за любой факт кражи у них без какого-либо расследования расстреливали советских граждан, то кражи совершенные самими немцами оставались безнаказанными. Так, в одном из отчетов говорилось: «Ночью 14 марта 1942 года в Сычевке немецкие военнослужащие проникли в три квартиры, где жили русские и украли шестнадцать килограммов муки и пять овец. При этом они избили и надругались над владельцами украденного. Результаты следствия по этому делу ни к чему не привели из-за отсутствия полных доказательств». А в разделе отчета «прочее» указано: «Во время налета на Сычевку 23 марта 1942 года бомба попала во двор с местом парковки около двадцати автомашин, стоящих почти вплотную. Осколком бомбы была повреждена грузовая машина, принадлежащая железнодорожной части, в кузове которой находились четыре противотанковых мины. В результате их взрывов двенадцать машин полностью или частично повреждены. Четыре человека получили ранения».

Летом 1942 года началось наступление частей Красной Армии подо Ржевом. Немецкий военный комментатор Юрген Шюддеконф в газетной статье «Ржевский рубеж» так описывал Ржевское сражение: «Все началось 30 июля с многочасового ураганного огня артиллерии и с беспрерывных атак советских бомбардировщиков. И вот эта битва длится 60 и более дней, никто уже и не видит конца ее, снова и снова начинается атака в каком-нибудь месте — битва за Ржев внесена в календарь немецких пехотинцев как жестокое, последовательное, требовательное время кровавых жертв и сильного напряжения… Задействование сил большевиков соответствовало их намерениям. Противник имел в своем распоряжении более полумиллиона пехотинцев и многочисленные танковые бригады подо Ржевом и к юго-востоку от него. Для них в эти длинные недели горьких битв Ржев стал ужасным кладбищем. Ржев стал для Советской армии кровавым испытанием. Но битва с большими потерями и тупая безнадежность неустанно продвигаемых вперед атак, ослабили также и боевую мощь вражеских войск».

Далее Шюддеконф пишет о нашей артиллерии, которая доставляет немецкому солдату хлопоты: «Так как противнику удалось-таки значительное сосредоточение в области артиллерии: гранатометы, залповые орудия и тяжелая артиллерия были представлены надо Ржевом в большом количестве и с хорошо функционирующим подвозом боеприпасов. Волнистое плоскогорье, за которое сражаются, как бы увенчано огромным куполом из глухого, гремящего грохота, чьи контрфорсы — это траектории снарядов тяжелых орудий, летающих туда-сюда. В этой гремящей дуэли противник уступает нашей артиллерии, стреляющей с холодной точностью и точным наблюдением, но компактным применением своих орудий перерывает он наши передние линии ураганным огнем, который до сих пор вряд ли принимал едва ли более известные размеры мировой войны».

Шюддеконф писал: «Здесь уничтожена немалая часть большевистских человеческих и материальных резервов: 2000 танков, свыше 600 самолетов, почти полмиллиона погибших — это трезвые цифры…»

Шюддеконф дал описание влияния битвы на самих солдат. «Это потрясающие душу картины, которые сохраняют на все времена воспоминание из воронок и окопов подо Ржевом: лица этих людей стали старыми, жесткими и серыми; тяжелыми тенями лежат на их чертах следы тяжелых напряжений, бессонницы, постоянной опасности, напряженного ожидания и снова, и снова вспыхивающей битвы. Страна не сберегла для них ничего: битва началась под проливным дождем, который заполнил воронки почти до краев гнилой водой. Каждый шаг хлюпающей грязи «пытался» засосать и покрывал как коркой жестким панцирем униформы. Потом пришел август с его палящей, жгучей жарой и мукообразной пылью, и вот моросит осенний дождь по воронкам, в которых лежат солдаты».

В своей статье Шюддеконф писал: «То, что произошло под Сталинградом…, произошло спустя год и подо Ржевом в меньшем масштабе. Почти день в день прошел год с тех пор, как немецкие группы впервые достигли Волги и перешли ее прекрасные, могущественные крутые берега. Три большие битвы за кусочек земли прошли с тех пор в верхнем течении Волги, четвертая, самая ожесточенная, уже более двух месяцев непрерывно в разгаре».

В этой четвертой битве подо Ржевом по свидетельству начальника отдела I-с штаба 9 армии Шлипера Франца Макса немцы взяли в плен около 50 тысяч наших солдат и офицеров. В числе пленных находились: начальник оперативного отдела штаба 11 кавалерийского корпуса и полковник — командир артиллерии, а в последнее время командир 246 стрелковой дивизии.

В этот период комендантом города Ржева являлся командир 18 пехотного полка 6 ПД полковник Беккер Карл Эрнст, который проживал в городе Ржеве, в центре, в каменном доме на углу двух улиц с вывеской «командный пункт Беккер».

В результате тяжелых, кровопролитных боев, как докладывал начальник Ржевского ГО НКВД капитан госбезопасности Зинкин, вся территория Ржевского района до реки Волги, кроме города Ржева, освобождена от противника. В городе Ржеве идут уличные бои. На 28 сентября 1942 года освобождено 18 кварталов. Все дома в освобожденных кварталах полностью разрушены. Из освобожденной части города вышло всего лишь 18 советских граждан, преимущественно раненых, которых немцы не смогли увезти в тыл из-за недостатка транспорта.

О том времени жительница Ржева Торопченова Галина Михайловна с улицы Бехтерева сказала так: «Во время августовских боев подо Ржевом немцы почувствовали, что их силы слабеют с каждым днем и чтобы не оставить мирного населения — ценную рабочую силу, они всех выгоняли. Все всячески прятались. Не страшили снаряды и бомбы, которые сыпались кругом, а только страшны были палачи-жандармы, выгонявшие из домов, как они говорили: «От русской артиллерии», глубже в тыл.

Они искали людей с собаками, избивали палками, даже стреляли тех, кто не подчинялся. Затем она в числе других ржевитян из Сычевки на автомашине была доставлена прямо в лагерь пленных. Жуткую картину представлял этот лагерь, как они писали в листовках, обеспечивающий «хорошую жизнь». Подумали, что нас окончательно поработили. Да, действительно, в немецких листовках писалось: «С пленными мы обращаемся хорошо. С перешедшими добровольно на нашу сторону, по новому приказу Гитлера — обращение еще лучше: они получают особое удостоверение, обеспечивающее им лучшее питание и ряд других льгот. Желающих работать мы устраиваем на работу по специальности».

А так отчитывалась комендатура 1/532 за тот период времени: «полковник Беккер вечером 25 августа 1942 года перенес свой штаб в действующие войска. Обязанности коменданта города он передал майору Больману, командиру 6-го саперного батальона, который до настоящего времени оборудовал позиции в Ржеве. Из Ржева выведены все войсковые части, за исключением воюющих войск, управление комендатуры и подразделения прикрытия. Противник располагается на Волге в западном и восточном направлении от Ржева, а так же в северной части, которая частично уже находится в зоне переднего края обороны. Ржев потерял значение пункта дислокации. Эвакуация оставшейся части гражданского населения в количестве 1500 человек будет осуществлена в принудительном порядке с помощью полевой жандармерии».