Чтение онлайн

Нельзя, наконец, упускать из виду и того, что милитаризация означает прямой переход к полуфашистской или даже прямо фашистской внутренней политической системе, при которой «радикалы», «коммунисты» и другие недовольные и активно протестующие против авантюристической политики правящих кругов США элементы грубо подавляются при помощи полицейских действий и арестов.

Известно, что никогда еще в истории США это положение не иллюстрировалось так наглядно, как в наши дни.

Дикий разгул шпиономании, повальные аресты прогрессивных американцев, принятие целой серии антирабочих законов, лишение американских граждан элементарных политических свобод – таковы характерные черты послевоенной Америки. С чувством горькой боли и обиды за свой народ я вынуждена признать, что послевоенный путь США с ужасающей точностью, вплоть до мельчайших подробностей, напоминает путь, которым шла Германия ко второй мировой войне.

Меня могут спросить: почему же в Соединенных Штатах, в стране, которая всегда громко заявляла на весь мир о том, что она является обителью демократии, деятельность пропагандистов, поджигателей и организаторов новой войны остается безнаказанной? Чтобы ответить на этот вопрос, надо опять-таки учесть некоторые специфические особенности Америки. Я уже говорила о том, что Америка разбогатела на второй мировой войне. Конечно, в первую очередь разбогатели воротилы с Уолл-стрита. Но было бы неправильным закрывать глаза на то. что и на долю других классов перепало кое-что от военных прибылей. И это обстоятельство в какой-то мере сказывается на всей политической обстановке в Соединенных Штатах.

Попытаюсь пояснить эту мысль на конкретных примерах.

Джон Джонс – банкир из Нью-Йорка. Он и его коллеги участвуют своими капиталами во всякого рода предприятиях во всех штатах США Сам Джон Джонс является директором автомобильной компании, директором компании по производству самолетов, директором крупной кинофирмы. Он поддерживает тесный личный контакт с миром «деловой рекламы», с газетами, владельцам которых он предоставляет кредит. Он – близкий личный друг сенаторов и членов правительства, которым часто оказывает «различные услуги».

В годы депрессии фирмы Джона Джонса понесли большие убытки, и он на собственном кармане ощущал влияние депрессии. Его личные доходы упали с миллиона долларов в 1929 г. до нескольких десятков тысяч долларов в следующие годы. Но вот пришла война, и Джонс вернул деньги, потерянные во время депрессии. Сейчас он стал еще богаче, чем был до рокового 1929 года. Фирмы, в которых он имел личные капиталовложения и которые контролировались его банком, продали правительству товаров на миллиарды долларов.

Сейчас Джонс действует таким же образом, получая огромные доходы и расширяя свои операции за границей.

Он приобрел различного рода предприятия в Англии, Франции, Германии, укрепил свое положение в Японии и на Ближнем Востоке. Конечно, Джон Джонс стоит за милитаризацию Соединенных Штатов, потому что каждый доллар, потраченный на оружие и боеприпасы, означает увеличение доходов его компаний. Конечно, Джон Джонс одобряет план Маршалла, потому что этот план гарантирует ему свободу действий в Западной Европе, гарантирует расширение его финансовой и коммерческой деятельности. Конечно, Джон Джонс одобряет экономическую и политическую экспансию США за границей, потому что он сам ее олицетворяет. И уже совершенно ясно, что Джон Джонс не возражает против подготовки войны с Советским Союзом – ему известно, что СССР обладает величайшими в мире природными ресурсами, и он не прочь подобраться к этим ресурсам.

Джонс прекрасно знает, что идеи милитаризма можно «продать» американскому народу только путем разжигания военного психоза. Эту задачу выполняют газеты, финансируемые Джонсом и его фирмами; кинокартины, выпускаемые компанией, в которой он имеет финансовые интересы; радиопрограммы, передаваемые радиостанциями, финансируемыми его банком и существующими благодаря его рекламам. Линию, отвечающую интересам Джонса, проводят сенаторы и конгрессмены, получающие от него средства на предвыборную кампанию.

Джонс не одинок, потому что имеются тысячи джонсов – одни покрупнее, другие помельче, – и все они мыслят одинаково, все они испытывают страх перед экономическим кризисом и видят выход из тупика в политике, ведущей к войне. Джонс и его коллеги давят на общественное мнение США.

Опустимся теперь на низшую ступеньку той социальной лестницы, на вершине которой стоит Джонс.

Джон Смит работает на фабрике. Он читает газеты, отражающие мнение банкира Джона Джонса. Он плохо разбирается в политике, все его помыслы сосредоточены на одном – как бы не вернулась злая пора 30-х годов, когда он, голодный и злой, бродил по улицам в поисках работы.

Смит помнит, что в 1940 г., когда началась война, он вернулся на фабрику, работал полный рабочий день и получал высокую плату. Если он отдавал производству сверхурочное время, ему платили двойной оклад. Сейчас Смит работает только 35 часов в неделю. Он знает, что если владелец фабрики получит военные заказы, то рабочая неделя увеличится до 50-60 часов и заработок возрастет в три раза.

В принципе Джон Смит против войны, но к идее утроения заработка он относится доброжелательно, даже если это и означает более тяжелую работу. Поэтому он часто предпочитает не думать о том, для какой же цели предназначаются пушки, выпускаемые его заводом, на котором он работает в мирное время.

Муж Джейн Доу – фермер. В 30-х годах чета Доу потеряла ферму, которая им принадлежала; они стали фермерами-арендаторами и вели отчаянную борьбу за существование, не будучи в состоянии вырваться из рук сборщика налогов. Однако, когда началась война, цены на продукты быстро стали расти, нашелся рынок для пшеницы фермера Доу. Доу не пошел на войну, так как он, как «производящий фермер», был освобожден от мобилизации. И вот семья Доу заработала достаточно, чтобы выкупить свою ферму, купить сельскохозяйственный инвентарь и положить 10 тысяч долларов в банк.

После войны чета Доу начала задумываться: сохранится ли рынок для пшеницы? Конечно, Доу и его супруга стоят за план Маршалла, потому что им говорят, что при его осуществлении пшеница найдет сбыт. Супруги Доу, так же как и Джон Смит, читают газеты, отражающие взгляды Джонса и утверждающие, будто бы СССР хочет начать войну. Семья фермера Доу не одобряет войну, но... ведь во время войны цены на пшеницу стояли так высоко! И Доу голосует за людей, проводящих политику, ведущую к войне.

Конечно, я далека от мысли о том, что все рабочие в США рассуждают так, как Джон Смит, а все фермеры – как чета Доу. Но было бы неправильно закрывать глаза на то, что таких людей, как эти, у нас, к сожалению, пока еще немало. Эти темные, невежественные, обманутые люди своей пассивностью и дают возможность джонсам играть в Америке первую скрипку.

Конечно, есть в Америке и миллионы других людей, понимающих, что в наш атомный век война означала бы Для США национальное самоубийство. С каждым днем в Соединенных Штатах Америки становится все больше людей, понимающих, куда ведет Америку гибельная политика зарвавшихся авантюристов с Уолл-стрита. Их голос звучит все громче. Я убеждена, что эта другая, прогрессивная Америка еще скажет свое слово. Но при всем том командуют в сегодняшней Америке, хозяйничают в ней, словно в своей конторе, джонсы. Власть в их руках, и они используют эту власть для того, чтобы толкать Соединенные Штаты по пути, который в конечном счете может оказаться дорогой к национальному самоубийству. Я думаю, что это похоже на то, что было в Германии в 30-х годах, когда Гитлер приступил к осуществлению своей военной программы.