Чтение онлайн

На сайте собора, кроме того, сообщается, что капитальный ремонт храма, сильно пострадавшего от бомбежек, после освобождения Вены был произведен при активной поддержке Советской военной комендатуры, а командование частей Красной Армии оказывало собору большую материальную помощь (строительные материалы, топливо, продовольствие). Такое вот «преследование» за веру в Бога.

О наказании несовершеннолетних. В учебнике «История России» для 9-го класса (авторы — А. А. Данилов, Л. Г. Косулина, М. Ю. Брандт) юному поколению сообщается: «Постановление правительства от 7 апреля 1935 г. предписывало «несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличенных в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, в убийстве или попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания», включая смертную казнь (выделено мной — В. Л.)». Выделенные слова подчеркивают невиданную жестокость советской власти, способной предать смертной казни даже 12-летних мальчишек.

На самом деле это гнусный подлог. Дело в том, чго выделенные слова принадлежат авторам учебника. В тексте постановления их нет, да и не могло быть, потому что жизнь несовершеннолетних в СССР защищалась статьей 22 Уголовного Кодекса РСФСР 1926 года: «Не могут быть приговорены к расстрелу лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, и женщины, находящиеся в состоянии беременности».

Об участи военнопленных. Журналист Леонид Млечин издал множество книг, в том числе 800-страничный фолиант «Иосиф Сталин: его маршалы и генералы». В этой книге, преимущественно содержащей исторический мусор с глупейшими комментариями, «титаник мысли» (определение В. С. Бушина) Млечин об участи 1 млн. 800 тыс. военнослужащих, освобожденных в 1945 г. из немецкого плена, сообщает следующее: «Шестьсот тысяч из немецких лагерей отправили прямиком в советские, еще шестьсот тысяч — в рабочие батальоны и на спецпоселение. Полмиллиона не решились вернуться на Родину».

По Млечину получается, что почти все побывавшие в плену и решившие вернуться на Родину были наказаны советской властью. Это бесстыдная ложь. После войны было освобождено из плена 1 539 475 советских военнослужащих. Их судьба отражена в табл. 10.1.

Таблица 10.1. Распределение освобожденных из плена по окончании войны советских военнослужащих

Из табл. 10.1 следует, что в распоряжение НКВД было передано всего лишь 14,69 % (чуть больше 226 тыс.) бывших военнопленных, запятнавших себя пособничеством оккупантам, причем большинство из них в связи с Победой решением Советского правительства были освобождены от уголовной ответственности и направлялись не в лагеря, а на спецпоселение сроком на 6 лет.

Нельзя относить к пострадавшим бывших военнопленных, зачисленных в рабочие батальоны. Направление в рабочие батальоны не было наказанием. Дело в том, что среди освобожденных было более 1 млн. военнопленных, которые по возрасту должны были продолжать службу в армии. Но поскольку война кончилась и в таком числе солдат армия уже не нуждалась, то часть из этих военнопленных в соответствии с Постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) от 18 августа 1945 года была направлена продолжать службу в рабочих батальонах в интересах восстановления народного хозяйства. Рабочие батальоны просуществовали меньше года — 12 июля 1946 года они были расформированы. Личный состав рабочих батальонов получил все права и льготы рабочих и служащих предприятий, на которых они работали, т. е. стали полноправными гражданами страны. Некоторое еще время, правда, они не имели права покинуть установленное государством место работы.

О присвоении воинских званий. В той же книге «Иосиф Сталин: его маршалы и генералы» Леонид Млечин уверяет, что «воинские звания в Красной Армии присваивались не в соответствии с военными знаниями и успехами. Значение имело социальное происхождение и политическая преданность» (с.769).

По поводу политической преданности особых возражений нет: преданность советской власти (и это естест венно) требовалась безусловно, а вот принадлежность к правящей партии не была непременным условием продвижения по службе: так, Б. М. Шапошников вступил в партию в 1930 г., будучи уже начальником штаба РККА, в 1938 году в партию вступил Ф. И. Толбухин, занимавший в то время должность начальника штаба Закавказского военного округа, а Л. А. Говоров стал членом партии только в 1942 г., командуя Ленинградским фронтом в звании «генерал-лейтенант артиллерии».

Социальное же происхождение в продвижении по службе не играло той роли, которую ему приписывает Млечин. Например, звание Маршала Советского Союза было учреждено в 1935 году, и из первых пяти маршалов двое имели «неправильное» происхождение: М. Н. Тухачевский — дворянин, а А. И. Егоров — из мещан. В 1940 году маршальские звания были присвоены еще трем военнослужащим. Из них только Г. И. Кулик был «чист» по линии социального происхождения. С. К. Тимошенко, хотя и происходил из крестьян, но в царской армии был офицером (вахмистром), а Б. М. Шапошников вообще никакого отношения к рабочим и крестьянам не имел — он родился в семье служащих, был кадровым офицером царской армии (перед Октябрьской революцией имел воинское звание «полковник»){68}.

В годы Великой Отечественной войны маршальское звание первым получил Г. К. Жуков (18 января 1943 г.), а через месяц это звание было присвоено А. M. Василевскому — сыну священника. Сталин высоко ценил военно-стратегический дар А. M. Василевского. После войны А. M. Василевский был назначен начальником Генерального штаба, а затем был министром Вооруженных Сил СССР (с 24.03.1949 г. по 26.02.1950 г.) и Военным министром СССР (с 26.02.1950 г. по 16.03.1953 г.).

О человекосбережении. Доктор медицинских наук, профессор Андрей Акопян в статье о демографической ситуации в стране написал: «Но главное — невысокий уровень человекосбережения, то, чего СССР никогда не делал на деле, лишь на словах». Изумляет то, что слова эти принадлежат врачу, который по долгу службы должен знать хотя бы самые общие статистические данные по основным показателям здравоохранения, характеризующих человекосбережение: число врачей, лечебных учреждений, уровень младенческой смерти, продолжительность жизни и др. Ведь данные по перечисленным показателям (см. табл. 10.2) говорят не просто о росте внимания к здоровью граждан в советское время, а о качественном сдвиге в человекосбережении, переходе на более высокий уровень его обеспечения.

Таблица 10.2. Показатели здравоохранения России (в современных границах)

О чиновниках. Увлечение антисоветизмом поставило в глупое положение Михаила Жванецкого. В еженедельнике «Аргументы и факты» цитируются его слова: «Чиновник неизвестен, фамилия неизвестна, доход неизвестен, живет непонятно где… Он начальник, а почему начальник? До советской власти не было начальника, были баре, дворяне, были богатые люди, крепостные…» (курсив мой. — В. Л.).

Ну и ну! Оказывается, М. Жванецкий не помнит, что в царской России была тьма-тьмущая чиновников-начальников (в 1811 году была введена специальная чиновничья должность — столоначальник). Значит, он не помнит ни «Шинели» и «Ревизора» Н. В. Гоголя, ни рассказов А. П. Чехова. Это же для литератора полная профессиональная амнезия. Думаю, М. Жванецкому самое время оформлять инвалидность в силу потери профессиональной памяти.

О «репрессиях». Некое «лицо московской национальности» Аргунь Каганайте (очевидно, псевдоним) на полном серьезе утверждало, что и в 70-е годы оно, «затаив дыхание», смотрело на окна друзей: «Если горит свет во всей квартире — значит, обыск…». Это в семидесятые-то годы — обыск? Одичание антисоветчиков приобретает угрожающие масштабы. Если так дальше пойдет, то недалек день, когда какой-нибудь «отмороженный» антисоветчик будет всех убеждать, что при советской власти каждый пешеход, осмелившийся перейти улицу не по переходу, расстреливался на месте.

Об условиях научной работы. Поразительно абсурдна жалоба доктора философии А. С. Ципко: «Не было в истории человечества более патологической ситуации для человека, занимающегося умственным трудом, чем у советской интеллигенции. Судите сами. Заниматься умственным трудом и не обладать ни одним условием, необходимым для постижения истины» (выделено мной. — В. Л.).

Вообще-то первым и самым главным «условием, необходимым для постижения истины», является наличие головы, способной мыслить{69}. По Ципко выходит, что как только в Советском Союзе кто либо пытался заняться постижением истины, так власть лишала его головы. Отрубала, что ли? Как же в таких жутких условиях Ципко удалось стать доктором философских наук? Загадка.