Чтение онлайн

Не то, чтобы Саныч хотел видеть Надю в качестве девушки-друга, просто Надю никакое другое качество не интересовало. С Санычем ей тоже было удобно. Тепло, уютно, надежно, как за каменной стеной…

Он всегда был рядом. Выручал в трудную минуту. Бежал по первому Надиному зову вытирать ей слёзы. И никогда ничего от неё не требовал взамен.

Осознав свою печаль относительно расставания с Орловым, Надежде жутко захотелось к Санычу. Просто позвонить, поныть, услышать в ответ какую-нибудь язвительную хрень и вернуть, наконец, к себе своё привычное расположение духа.

– Ты куда-то пропал совсем. Влюбился, что ли? – хихикнула в трубку Надя.

– Ну…вообще, да, – стесняясь, ответил Саныч.

Надежда опешила. Затем переспросила:

– Что, вот прям влюбился?!?

– Да.

– И у вас всё хорошо?

– У нас всё просто замечательно, – его голос не оставлял и тени сомнений, что всё именно так и есть. – И знаешь, я скоро стану отцом…

– Круто! – ответила Надя, – Очень за тебя рада.

И она правда была рада. И за него тоже.

Очень рада! Серьезно!

Застрелиться прям можно, как она, блин, сильно за всех тут счастлива!..

Жизнь – дерьмо.

Ксюха грезила Манхеттеном, сколько себя помнит.

Строила планы, мечтала о квартире на какой-нибудь авеню, а пока «репетировала жизнь» в Благовещенске. Получалось не очень. Потому как мешал один существенный недостаток – отсутствие в её организме даже зачатков пунктуальности.

Опаздывала Ксюха везде и всюду.

Причём, тенденция прослеживалась с самого рождения.

Ибо разбавила своим новорожденным криком этот свет она на пару недель позже намеченного срока.

И первую в своей жизни школьную линейку посетила непосредственно перед заключительной речью директора (долго не давала маме вплести в её косы белые гигантские банты).

Вступительные экзамены в университет сдавала с трёхнедельным опозданием и по личному «ходатайству» друга семьи, водившего близкое знакомство с ректором.

А на собственную свадьбу так вообще не явилась.

Потому что опоздала на сутки.

Предварительно опоздав на самолёт.

Который должен был доставить её из Московской командировки на Амурскую землю.

Главное, предупреждали ведь её все, кто хорошо с этой особой знаком: «Откажись от командировки! Не твоё это – прилетать за день до свадьбы! Даже не рискуй!»

Рискнула.

И не прилетела.

И не вышла замуж.

Несостоявшийся супруг, помнится, тогда сильно обиделся.

Правда, есть ещё версия, будто сильнее обиделась его мама.

А под её влиянием – все родственники со стороны несостоявшегося супруга.

И ему, вроде как, ничего другого не оставалось, как подчиниться большинству и, гордо прихватив чемоданы с билетами на Мальдивы, на эти самые Мальдивы и укатить.

Вместе с мамой.

А Ксюха пожала плечами и продолжила жить дальше, опоздав в следующий раз уже на вакансию своей мечты.

Ну, не стал работодатель её ждать дольше сорока минут!

Пригласил другого соискателя.

Того самого, который нарисовался часом раньше и покорно ждал своей участи в коридоре.

Работодатель с ним договор и подписал.

Ксюха как раз застала момент, когда тот, блаженно выскочив из кабинета, размахивая свежеподписанными бумажками, помчался в сторону отдела кадров.

– Вот чёрт, – психанула тогда Ксюха.

И со злости открыла своё дело.

И даже партнёра по бизнесу себе нашла.

Умного, надёжного, не в пример себе пунктуального Лёшку.

Который в своё время не опоздал в заповедник идеальных женщин и перед самым его закрытием отхватил эксклюзив в лице своей жены Наташки.

Всю безнадёжность своего жалкого положения хронического «опоздуна» Ксюха осознала в момент, когда увидела Пашку, Лёшкиного старшего брата.

Она и сама не знает, что именно тогда свело её с ума.

Его глаза? В них стоит лишь один раз взглянуть, и ты почти физически ощутишь абсолютное погружение в нереальность, которую не захочешь покидать ни за какие печеньки.

Его улыбка? Обезоруживающая, гипнотизирующая и парализующая в нелепом блаженстве, вынуждающем так и умереть, не приходя в сознание.

Ямочка на его щеке, когда он улыбается?

Видели бы вы эту ямочку! Такие ямочки следует запретить законом! А их обладателей штрафовать в пользу потерявших от них голову барышень.

И чтоб уж наверняка – изолировать от общества.

И обладателей ямочек, и барышень.

Причём, не разделяя друг от друга тех и других.

– Опоздала, мать, – шепнула Наташка Ксюхе на ухо, когда та пребывала в состоянии гипноза от встречи с Пашкой. – До тебя здесь уже побывала Лиля. Они поженились пару лет назад, дочке годик недавно исполнился.

«Супер!» – подумала Ксюха, совершенно не удивившись тому, что услышала, но как никогда до этого, расстроившись.

Потом встряхнула головой и решила забить.

Но не забивалось.

Ибо голову от Паши Ксюха потеряла основательно.

Лёшка хихикал, Наташка сочувствовала, а Ксюха страдала.

Время от времени они с Пашкой пересекались.

Он заезжал за братом, параллельно встречался глазами с Ксюхой, открыто ей улыбался и сводил с ума своей ямочкой.

Ксюха вздыхала, закрывала офис, затем шла домой, обнимала подушку и засыпала с мыслями о ямочке.

Как-то во время «корпоратива» им даже удалось поговорить друг с другом не о делах, а что называется, «о жизни».

Пашка рассказал Ксюхе о своих банальных мечтах построить дом, воспитать дочку и пару сыновей и состариться рядом со своей любимой Лилей.

А Ксюха поведала Пашке о своих глобальных планах эмигрировать в Америку, поселиться где-нибудь на Манхеттене и жить себе в удовольствие.

– Замуж и детей не хочешь? – спросил тогда Пашка.

– Хочу, – призналась Ксюха. Но не стала уточнять, за кого и от кого.