Чтение онлайн

Военный историк Галицкий, который принимал некоторое участие в деятельности рабочей группы, рассказал об отношениях на фронте во время Второй мировой войны. Любой человек, задержанный недалеко от линии фронта, доставлялся в военную разведку. Существовали подробные инструкции на этот счет. Иногда задержанные подвергались также допросам в особых отделах пропаганды. После этого часть из них поступала на допрос в Смерш. Затем задержанных посылали чаще всего во фронтовой лагерь для военнопленных, а некоторые особо интересные лица направлялись в Москву. Те, кто представлял наибольший интерес, попадали там в Смерш, и на них заводили так называемое регистрационное дело. Каждого допрашивали по особому списку вопросов, и самые важные содержались в тюрьме, несмотря на то что они были военнопленными.

Когда советские войска взяли Будапешт, там была проведена так называемая зачистка тыла фронта, другими словами, облава, во время которой задерживались и проверялись все мужчины годного к военной службе возраста. По данным архива 2-го Украинского фронта, примерно 100 000 мужчин были отпущены после проверки.

Смерш не имел так называемой резидентуры в Будапеште до взятия его советскими войсками. Вместо этого, вероятно, стали собирать информацию на рубеже 1944-1945 гг. в связи с наступлением советских войск. В дальнейшем лишь Смершу поручали задержание, арест и отправку Рауля Валленберга в Москву. 4-е Главное управление МГБ под руководством Павла Судоплатова, конечно, засылало агентов за линию фронта в немецкий тыл, но не было найдено ничего, что указало бы на их действия в Будапеште. Вопрос о том, сыграла ли постоянная служба внешней разведки в НКГБ какую-либо роль в аресте Рауля Валленберга, остается, как говорилось выше, невыясненным. Однако имеются достоверные отчеты о советской разведывательной деятельности в Будапеште до декабря 1944 г.

Михаил Толстой-Кутузов был председателем Русского клуба, активно участвовал в общественной жизни и знал шведского посланника Карла Ивана Даниельссона. Был ли он, кроме того, советским агентом еще до вступления Красной Армии в Будапешт или предпочел (либо его заставили) сотрудничать со Смершем лишь после того, как советские войска установили контроль над Будапештом? То, что он делал во время войны до начала работы в шведской миссии, отчасти покрыто мраком. Согласно Судоплатову, Толстой был завербован службой разведки еще в 20-х годах. Берг воспроизвел то, что сам Толстой сказал ему в феврале 1945 г., когда Берг вновь увидел его в помещении советского коменданта города Чернышева. Толстой уже тогда получил задание возглавить иностранное бюро, в которое впредь должны были обращаться все иностранцы в городе. По словам Толстого, советские власти сначала не поверили тому, что он рассказывал, в частности, о своей деятельности в госпитале для военнопленных. Вместо этого он был арестован и его несколько раз допрашивали, но обращались с ним хорошо. Ему приказали рассказать о работе и личной жизни Берга и Рауля Валленберга. Тогда Толстой дал подробный отчет о деятельности миссии по защите советских интересов (см. ниже в главе о мотивах ареста Рауля Валленберга). Мы также знаем, что в архиве КГБ в свое время находился документ, в котором Толстой сообщал о работе ведущих членов шведской миссии; однако, согласно записи в архиве, этот документ был уничтожен в 1959 г. На запрос СВР сообщила, что Толстой был арестован Смершем и дал некоторую информацию о персонале шведской миссии. Протокол допроса не был найден в архиве СВР, а есть только документ, который сообщает, что допрос имел место. К сожалению, СВР не удовлетворила просьбу шведской стороны изучить дело Толстого-Кутузова за период с июля 1944 г. до июня 1945 г. СВР утверждает, что в этом материале нет никаких свидетельств о его работе в Будапеште, которая была бы как-то связана с деятельностью Рауля Валленберга.

На фоне последующей деятельности Толстого (через несколько лет он пытался убедить шведов, что Рауля Валленберга на самом деле убили в Будапеште) мы можем вместе с тем считать установленным, что по крайней ' мере со времени своей работы у коменданта города он полностью сотрудничал с Москвой.

Рауль Валленберг был арестован по приказу заместителя министра обороны Булганина. Абакумов также был заместителем министра обороны и непосредственно подчинялся Верховному главнокомандующему Сталину. Однако Абакумов, как правило, не отдавал прямых приказов командующим фронтами.

Согласно найденным документам, которые касались швейцарских дипломатов Майера и Феллера, первоначально приказ должен был поступить непосредственно от Сталина, а упомянутые лица должны быть доставлены в Москву «тем же порядком, как и Р. Валленберг». Таким образом, судя по всему, Сталин решил, что некоторые дипломаты нейтральных стран, которые оставались в Будапеште, должны быть арестованы и доставлены в Москву. В докладной записке Абакумова Молотову от 6 декабря 1945 г. констатируется: «Феллер и Мейер арестованы Смершем в Будапеште 4 марта (дата не совсем точна) в соответствии с указанием Сталина».

Большинство «недостающих звеньев» относительно периода времени с 17 января по 6 февраля 1945 г. находятся в Белой книге, изданной в 1957 г., в воспоминаниях военнопленных, которые находились на Лубянке и в Лефортове в 1945-1947 гг.

Густав Рихтер говорит, что Рауля Валленберга и Лангфельдера, после того как они заявили о себе советским военным властям, посылали из одной инстанции в другую и в конце концов они были арестованы. Согласно тому, что Вилли Бергеман сказал Эрхарду Хилле, Рауль Валленберг хотел провести переговоры с советскими властями об улучшении условий для еврейского населения и добиться, чтобы посольский квартал больше не обстреливался. Однако в тех штабах, с которыми он вошел в контакт, объясняли, что они не могут дать подобный приказ, и посоветовали ему обратиться непосредственно к маршалу Малиновскому. Затем он и Лангфельдер были арестованы НКВД. Эрнст Хубер рассказывает об инциденте, когда эти двое были задержаны в своей автомашине, шины которой были разрезаны советскими солдатами.

В соответствии с согласующимися данными, Рауль Валленберг и Лангфельдер были затем отправлены по железной дороге в Москву через Румынию. Наибольшее число подробностей дает Хубер. Они оба сидели недолго во временной тюрьме НКВД в Будапеште. Во время поездки по железной дороге их охраняли офицер и четыре солдата. В частности, во время остановки на станции Яссы (Румыния) они смогли ненадолго выйти из поезда и посетить ресторан «Лютер». Как в Будапеште, так и в Москве им разъясняли, что они не должны рассматривать себя в качестве заключенных, их арестовали лишь с целью защиты. В Москве им, в частности, показали метрополитен и они шли в Лубянскую тюрьму пешком. В разговоре несколько лет назад Рихтер утверждал, что во время поездки в Москву Рауль Валленберг писал детективный роман.

Об истинных и полных причинах ареста Рауля Валленберга мы не знаем ничего с уверенностью. Однако на основе как прямых (в меньшем объеме), так и косвенных (в большем объеме) данных можно получить достаточно хорошую картину набора возможных мотивов. Ввиду отсутствия решающих документальных свидетельств дать корректную оценку весомости различных причин непросто. Сделаем оговорку: когда речь идет о тех или иных мотивах, сведения о которых появляются с годами, нельзя в конечном счете исключать возможность дезинформации. Атташе шведской миссии в Будапеште в 1944— 1945 гг. Ларе Берг рассказывал, как говорилось выше, после возвращения домой, что большинство нешведских сотрудников миссии было допрошено советскими властями. Их спрашивали о работе миссии и шведских дипломатов, против которых выдвигали обвинения в шпионской деятельности, выдаче фальшивых документов, а также охранных бумаг венгерским гражданам нееврейской национальности, часть из которых была фашистами; затем в отсутствии контроля со стороны миссии за гуманитарной деятельностью и, наконец, в недостаточно активном соблюдении интересов СССР в Венгрии. На Рауля Валленберга и Берга указывали, как на немецких шпионов-резидентов. С советской стороны утверждалось, что «невозможно», чтобы Рауль Валленберг мог рисковать своей жизнью для спасения венгерских евреев. Согласно заявлению Толстого-Кутузова Бергу, Смерш также выяснял, представляла ли Швеция каким-либо образом американские или британские интересы в Венгрии. Хотя основной тезис изображался так, что шведская миссия была замешана в немецком шпионаже против СССР, появились вскоре также подозрения о шпионаже в пользу американцев и британцев. Хотя СССР был союзником США и Великобритании, подозрительность Сталина по отношению к этим странам была очень велика.

Однажды в 1979 г. заместитель министра иностранных дел СССР Земсков в разговоре с послом Швеции в Москве воскликнул в состоянии крайнего возбуждения, что Рауль Валленберг был шпионом США и что американцы неофициально это признали.

Таковы были знаки с советской стороны до того, как рабочая группа начала свою деятельность.

Некоторую информацию, почему советские власти проявили интерес к Раулю Валленбергу, можно найти в допросах Гроссхейма-Криско (он же Томсен) в Смерше и МГБ. Из протокола допроса от 26 мая 1947 г. видно, что Томсен подтверждает прежние свидетельства о том, что в шведской миссии работали «фашисты» (речь идет об итальянцах, венграх и русском белоэмигранте). Далее Томсен сообщает, что были случаи, когда евреи продавали свои охранные паспорта, но миссия могла и не знать об этом. Он также заявляет, что миссия, «насколько известно», никогда не брала взятки с целью выдачи документов, и он не хотел признаваться в том, что он сам собирал информацию о СССР.

В более раннем допросе, датированном мартом 1945 г., Томсен утверждает, однако, что охранные паспорта выдавались лицам, которые бежали от советской власти и скрывались от ответственности за свою «преступную деятельность». Он утверждал также, что посольство взяло под свою защиту эмигрантов, настроенных враждебно по отношению к СССР, «фашистов», обладавших крупными состояниями и предприятиями. Более 5000 лиц первой категории получили охранные документы. Посланник Даниельссон и Берг имели якобы контакты с германским посольством и обсуждали по телефону вопрос об охранных документах для лиц, которые пришли в посольство. Затем ведущий допрос поставил вопрос о том, вела ли шведская миссия деятельность, враждебную советскому государству. Томсен ответил утвердительно. Однако он не выдвигал никаких прямых обвинений против Рауля Валленберга. Указанные несоответствия в высказываниях Томсена подчеркивают важность очень осторожного подхода к его сведениям.

Найденный в архиве ФСБ протокол допроса, который не имеет видимого прямого отношения к шведскому дипломату и шведской миссии в Будапеште, за исключением того, что следователь, согласно журналам допросов, допрашивал также Рауля Валленберга, касается некоторых допросов сотрудника германского абвера Гфрорнера, который обвинялся в шпионаже и связи через ДЖОЙНТ с англо-американским разведывательным центром в Турции. В частности, Гфрорнеру был задан вопрос о том, знал ли он Томсена, на что был дан отрицательный ответ. Зато он хорошо знал Джоэля Бранда, которого считал руководителем ДЖОЙНТ в Будапеште (Бранд был представителем ВААД). Представительство ДЖОЙНТ в Будапеште якобы действовало в качестве резиденции американской разведки. Кроме того, Будапешт служил своего рода транзитным пунктом для переправки материалов разведки и агентов из Польши, Чехословакии и Венгрии в Стамбул. Гфрорнер, в частности, сообщает, что в 1940 г. еврейские националисты предложили американским властям использовать организацию ДЖОЙНТ в качестве широкомасштабной разведывательной сети в обмен на поддержку США создания независимого еврейского государства в Палестине. Однако сотрудник ДЖОЙНТ предложил допустить немецких агентов в некоторые представительства ДЖОЙНТ, если Германия взамен будет выпускать от 2 до 5 тысяч евреев в месяц. По словам Гфрорнера, Гиммлер отверг это предложение. Все же немцам якобы удалось контролировать значительную часть почтовых отправлений в ДЖОЙНТ. Гфрорнер утверждал, что работал на эту организацию в Будапеште и получал деньги от нее, по крайней мере до 1943 г. включительно, когда этой деятельности стал угрожать Густав Рихтер, атташе немецкой полиции в Бухаресте. В одном из протоколов допросов, касавшихся Гфрорнера, имеется следующий абзац: «В Будапеште было определено, что сотрудники турецкой, шведской и других миссий работали на англо-американскую разведку или в качестве курьеров». Гфрорнеру не было задано ни одного вопроса о Рауле Валленберге (допрос происходил в начале 1949 г.), хотя его несколько раз допрашивал человек, который, согласно записям в журналах допросов, дважды допрашивал шведского дипломата. Наконец, интересно, что Гфрорнер в 1949 г. рассказал итальянскому заключенному, что он знал Валленберга по Будапешту.