Праведник
Шрифт:
ВЕДУЩАЯ: Ну, чтобы жить вместе… Двоим, любящим друг друга…
ПРОФЕССОР (резко): Чушь! Семья создается для того, чтобы зачать и вырастить ребенка! Могут два гея или две лесбиянки быть родителями? Разумеется, нет! У них же один пол!
ВЕДУЩАЯ (робко): Вы так эмоциональны…
ПРОФЕССОР (успокаиваясь): А это потому, что я профессионал и вижу дальше наших горе-политиков, лишивших нацию святых понятий, таких как «мать» и «отец», заменив их убогими «родитель А» и «родитель Б». Детей в школах с малых лет приучают к тому, что нет девочек и мальчиков, тетенек и дяденек. Анекдот даже такой ходит: встречаются двое пап с детскими колясками. Один спрашивает другого: «Кто у тебя – девочка или мальчик?» «Не знаю, – отвечает тот. – Когда подрастут, определятся сами!» Смешно? Нет, страшно!
ВЕДУЩАЯ (удивляясь): Да чего же вы боитесь, профессор?
ПРОФЕССОР (очень серьезно): Расчеловечивания. Семья – это ячейка общества, а мы разрушаем ее. Следовательно, ведем дело к распаду всего общества. Мы вдохновенно расширяем свободу и равенство за пределы разумного, а это равноценно гибели. Есть у меня и еще одна причина для страхов – мигранты. Хоть со стороны политиков и раздаются трели о мультикультурности, но в реале этого нет, и не будет. Мусульмане и африканцы не приемлют наших гипертрофированных прав и свобод, сохраняя жесткий водораздел между мужским и женским. Расчеловечиваясь, мы уступаем им Европу…
ВЕДУЩАЯ (с беспокойством): Профессор, это уже попахивает расизмом!
ПРОФЕССОР (грустно улыбаясь): Так пахнет правда, мадемуазель. Меня утешает лишь одно – я не доживу до той ужасной поры, когда человечество превратится в серую массу безликих, бесполых, безличностных нелюдей. Но вы доживете, и мне вас жаль…
– Третий! Третий! – послышался заполошный голос в наушнике. – Визит! Как слышите меня? Повторяю: визит!
– Понял! – выдохнул Лот. – Визит! Безопасники?
– Полиция!
– И то хлеб…
– Третий, уводите «пипл»!
– Понял!
Налапав пистолет-парализатор, торчавший у него за поясом, Лот выставил мощность на индикаторе до предельных «09», и сдвинул муфту излучателя, чтобы сузить луч.
– Тревога! – разнесся механический голос. – Все, кто с нечетными номерами, уходят налево, с четными – направо! Дежурные проводят вас к электробусам!
Яков сбежал в низину, и мигнул радиофоном, как фонариком.
– Проходим сюда! – крикнул он. – Не бойтесь, дорожка ровная, не упадете!
– А куда бежать? – воскликнул кто-то испуганно.
– Вон туда, где фонарик! Не волнуйтесь, мы их задержим.
Люди черными неразличимыми тенями проносились мимо. Слышно было взволнованное дыхание, и глухой топот.
Вскоре Лот учуял запах пыли, поднятый «нарушителями общественного порядка». Люди набивались в электробусы, как селедка в бочки, и те, не освещенные, утробно ворча моторами и раскачиваясь на ухабах, отъезжали.
Летающие платформы полиции загудели и завыли пару минут спустя, когда перевозчики закончили с эвакуацией. Сверху протянулись узкие лучи прожекторов, стали шарить по земле, нащупали разбросанные плотики, и запрыгали туда-сюда.
С обрыва протрещала очередь, пара лучей погасла, а с днища воздушной платформы посыпались искры. Пилоты тут же открыли люверсы, уводя аппарат вверх.
В ночи нарисовался геликоптер, заколотился пулемет, прочесывая кручу. Сверкнула ракета, ее тут же поразил ослепительный фиолетовый луч лазера. Один – один.
– Блокирование зоны завершено! – заревел металлический голос. – Начать десантирование!
– Третий, я первый! Сматывайся!
– Понял!
– «Аббата» подберешь?
– Не вопрос!
Яков бегом кинулся к «Руссо-балту», а тот уже сам ехал навстречу – машинный интеллект правильно оценил ситуацию и сделал вывод: пора мотать отсюда.
– Спасибо, Балтик, – выдохнул Лот, заваливаясь в кабину и рушась на водительское место.
Джип тут же перевел лобовое стекло в положение инфравизора. Впереди замелькали яркие светлые «тени» – полицейские шли цепью, как в облаве. Внедорожник они заметили не сразу, а когда углядели-таки, то стали светить фонарями и палить из табельных ПП – парализующие лучики прыскали бледной голубизной.
– Ни фига! – буркнул Яков, крутя руль.
Интрапсихическая защита кузова обошлась ему в копеечку, но здоровье и свобода дороже.
Нелепая фигура возникла впереди, разводя шесть рук-манипуляторов. Лот узнал полицейского робота, и добавил газу. Бампер «Руссо-балта» с ходу ударил андроида, отбрасывая его.
– Гол… – проворчал Яков.
Продравшись сквозь кусты, джип выбрался на косогор. Ложбину, где проводилась «политинформация», залило светом. Поднимая облака пыли, садились две летающие платформы. Вертолет висел неподвижно, только прожектора его ощупывали борозды и промоины, выискивая преступный элемент.
– Уроды, – мрачно сказал Лот, направляя джип вниз по склону.
«Балт» засипел турбинами, словно соглашаясь с хозяином.
Сверившись с приборами, Яков притормозил около темневшей рощи, и во мраке тут же нарисовалась грузная фигура «Аббата» Бертрана.
– Садись быстрее!
– Ага…
Кряхтя, Бертран ввалился в салон, с размаху ухая на заднее сиденье. Биоподвеска жалобно пискнула.
– Машину мне сломаешь…
– Это я могу, сын мой! – жизнерадостно хохотнул «Аббат».
Яков фыркнул.
– Кстати, с возвращением, – сказал Бертран. – Удачно прошло? Все живы-здоровы?
– Удачно, – вздохнул перевозчик. – Страху только натерпелись, а так… Нормально.
«Аббат» покивал косматой головой.
– Доброе дело творишь, Яков, – серьезно проговорил он. – Благое по самому высокому счету.
– Брось, – отмахнулся Лот. – Я же не для беженцев стараюсь, а для себя. Мне это в удовольствие – натуралов спасать. Раз польза есть, то и смысл появляется. Да и не бесплатно я благо творю…
– Пустое! – не уступил Бертран. – Я, если честно, бессребреникам не верю – среди них профессионалов не встретишь… Хм. М-да… Божеское ты дело делаешь, Яков, а вот к Господу Богу все как-то… вполоборота. Словно решаешься – и никак с духом собраться не можешь.
«Аббат» вздохнул столь удрученно, что Яше даже стало его жалко.
– Бертран, – сказал он с прочувствованностью, – пойми меня правильно. Не вера меня отвращает, сама по себе, а писания ваши. Понимаешь? Не могло человечество от одних Адама с Евою произойти, выродилось бы. И что Красное море перед Моисеем расступилось – ерунда полнейшая. Там же рифт, пропасть!