Чтение онлайн

Тиша рассказала ему, что ребе умер тихо и мирно — во сне. Его кончина погрузила в скорбь не только маленькую общину в Краун-Хайтсе, но и весь иудейский мир. В последние годы его жизни о нем все говорили не просто как о духовном лидере хасидов, но именно как о реинкарнации мессии.

— Иудеи верят, что в каждом поколении людей рождается человек, способный стать мессией, — рассказывала Тиша. — Это вовсе не значит, что именно он станет мессией, но если Господь посчитает, что пришло время, ему будет на кого возложить эту роль.

— И тогда этот человек станет «Мошиах»?

— Да, тогда этот человек станет мессией. Ребе был кандидатом. По мере того как его авторитет рос, люди постепенно стали приходить к выводу, что именно он станет тем, о чьем пришествии они мечтали. «Близится время, мы еще застанем», — говорили старики вокруг, когда я была маленькая. Честно сказать, я думаю, что ребе поощрял такие разговоры и умонастроения. Подогревал их.

— Он любил власть и славу?

— Как сказать… Ребе жил подчеркнуто скромно. Занимал всего несколько комнат, да и те были обставлены почти по-спартански. После смерти жены он с головой погрузился в изучение религиозных трудов. Нередко засыпал за книгой. Правда, всем известно, что он уделял сну очень мало времени. Два-три часа в сутки. Просыпаясь, просто включал лампу и продолжал работать. Не забывал, впрочем, и о делах земных. Писал… точнее, надиктовывал письма во все концы света, наставлял на путь истинный всех, кто к нему обращался, предлагал помощь и поддержку… Вот ты думаешь, что хасиды — это нечто вроде секты? А тебе не приходило в голову, что по уровню — организации и распространенности — своего влияния хасидская община подобна интернациональной корпорации? Почти нет такого города на земле, где бы не было представительства хасидов. Даже в самых глухих и заброшенных уголках планеты, где и евреев-то отродясь не бывало, всегда найдется хасидский проповедник. На случай, если туда забредет какой-нибудь путник-единоверец и ему потребуется совет, помощь или кошерная пища. Ребе мог сказать кому-нибудь: «Поезжай в Гренландию». И люди ехали. Я затрудняюсь четко определить его статус в общине… Нечто среднее между председателем совета директоров крупной компании и команданте в армии революционеров-подпольщиков. — Тиша улыбнулась. — Он был Биллом Гейтсом и Че Геварой в одном лице. И прожил, между прочим, почти до ста лет.

Уилл вновь вызвал в своей памяти испещренное морщинами лицо седобородого старца. Хорош революционер…

— Но когда он умер, это поначалу стало крушением надежд для тысяч хасидов. Трудно стать мессией, если ты лежишь в гробу, не так ли?

— Пожалуй…

— Вот ты и не прав! Со временем его наиболее твердые в вере приверженцы зачастили, на кладбище, где стали проводить целые сутки напролет. Когда их спрашивали, зачем они туда ходят, они отвечали: «Мы ждем».

— Кого?

— Ребе, разумеется. Они ждали того момента, когда ребе восстанет из мертвых и все-таки исполнит свое предназначение.

— Ты уверена, что мы сейчас говорим об иудеях, а не о христианах?

— Абсолютно. Но как бы странно это ни выглядело со стороны, можешь мне поверить, те хождения сделали свое дело. Вопрос о воскрешении ребе дискутируется до сих пор, причем весьма активно. Кое-кто стал поговаривать, что община Краун-Хайтса отошла от иудаизма и превратилась в автономную секту. Смыкающуюся, между прочим, во многом именно с христианством, которое выросло из иудаизма. Просто христиане верили в воскрешение и пришествие мессии. Теперь в это верят хасиды из Краун-Хайтса.

— Поразительно!

— Разница в том, что Христос уже воскресал, а хасиды еще только ждут воскрешения.

— Но христиане ждут второго пришествия.

— Хасиды тоже ждут. Все чего-то ждут. В Краун-Хайтсе многие уверены, что настанет день, когда ребе вернется к ним и скажет, что все будет хорошо.

— Ты говоришь об этом с издевкой.

— Да, потому что сама в это не верю. Кстати, иудаизм допускает воскрешение мертвых. И нигде не написано, что одним из таких воскресших людей не может быть мессия. Но это все, так сказать, теория. На практике же мне просто жаль этих несчастных, которые днюют и ночуют на кладбище. Они похожи на детей, потерявших родителей. Пусть они сколько угодно говорят о том, что они «ждут». На самом деле они просто таким образом страдают.

Уилл вновь вспомнил то, что ему довелось увидеть в синагоге. С каким неистовством все эти люди призывали ребе… Это было и смешно, и трогательно одновременно. И трудно было поверить, что эти же самые «дети» едва не утопили его в ледяной воде. Воистину Уиллу нелегко было проникнуться к ним теми же сочувствием и жалостью, какие испытывала Тиша.

— Послушай, а откуда ты все это знаешь?

— Я имею обыкновение читать газеты, — быстро ответила она. — Обо всем этом писала «Нью-Йорк таймс».

Уилл мысленно треснул себя по лбу и крепко выругался. В спешке он не догадался навести в Интернете справки о нью-йоркских хасидах. Возможно, он узнал бы все то, что сейчас рассказала Тиша. Во всяком случае, он бы знал, что ребе давно нет в живых. И ужасно обидно было сознавать, что Тиша почерпнула информацию из его же собственной газеты, которую Уилл привык раскрывать исключительно для того, чтобы прочитать свою заметку или заметки коллег-конкурентов.

Все это было прошлой ночью, а сейчас настало утро и он тупо шарил по барной стойке в поисках зарядки для телефона. Наконец нашел и воткнул в сеть свой мобильный. Тот потихоньку начал оживать. Первыми на очереди были сообщения голосовой почты — три от отца и три от Хардена. Тон редактора с каждым новым посланием становился все более саркастическим. Предпоследнее сообщение гласило: «Не иначе ты сейчас трудишься над материалом, который принесет нам с тобой по меньшей мере Пулитцера [21] !», а последнее: «Мне очень сложно представить, какое из твоих возможных объяснений сможет убедить меня не купить тебе билет на первый же рейс до Англии». Затем пошли SMS-сообщения. Одно от Тома — тот желал Уиллу успеха.

А затем вдруг он прочитал: «FOOT RUNS В. Gates» («Нога бежит. Б. Гейтс»).

Он попытался определить номер отправителя, но безуспешно. Уилл даже не смог установить, когда сообщение было отправлено, ведь он только сейчас включил свой телефон. Он еще раз перечитал короткий текст. Бессмыслица какая-то…

Тем временем из-за ширмочки появилась, сладко потягиваясь, Тиша. Даже в мешковатых шортах и майке она оставалась привлекательной. Уилл непроизвольно опустил глаза и уперся взглядом в знакомое до боли колечко в пупке. Прежде чем он успел что-то сообразить, по телу его прошла легкая волна возбуждения. Впрочем, почти сразу же ее догнала и накрыла волна жгучего стыда. Это каким же надо быть подонком, чтобы испытывать желание к бывшей подружке в сложившихся обстоятельствах — когда любимая жена находится в заложниках у религиозных фанатиков и ее жизни угрожает вполне конкретная опасность… Взяв себя в руки, Уилл коротко кивнул Тише и тут же отвернулся.

К счастью, Тиша не собиралась разгуливать перед ним в одной маечке и вновь удалилась за ширму, чтобы одеться. Когда она наконец вышла, Уилл протянул ей свой телефон.

— Смотри.

Тиша первым делом нацепила на нос очки. Возиться с линзами сейчас не было времени.

— Так, так… — неопределенно проговорила она, вглядываясь в экранчик телефона.

— Полагаю, это от них, — поделился с ней догадкой Уилл.

— Как они узнали твой номер?

— Они перетряхнули весь мой рюкзак, который я оставил у Сэнди.

— Нет, это стало бы нарушением законов Шаббата. Кстати, по этой же причине они не могли отправить тебе это сообщение.

— Послушай, а топить ни в чем не повинного человека в ледяной проруби Шаббат, выходит, не запрещает?

— Теоретически нет. Они при этом не пользовались ни электрическими, ни электронными приборами.

— Ага, стало быть, против убийства человека без применения технических средств правоверные иудеи не возражают!

— Слушай, Уилл, не надо опять заводить эти разговоры. Я просто объясняю тебе правила, которые не мной были придуманы. Шаббат налагает на людей вполне определенные ограничения, через которые иудей сможет переступить лишь в самом крайнем случае. Пока что твои «друзья» не нарушали правил Шаббата. Это сообщение скорее всего не от них.

— Ты же сама говорила, что пикуах нефеш может оправдать любое нарушение правил.

— Пикуах нефеш — это тоже действия, вызванные крайней необходимостью. Да, действуя во спасение души человеческой, они могли нарушить правила Шаббата.

— То есть все-таки могли отправить мне сообщение?

— Маловероятно, но да, могли.

— Давай пока исходить из того, что это они. Что может означать эта идиотская фраза про ногу? Какая нога? Куда бежит? При чем тут Билл Гейтс?

— Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю?