Чтение онлайн

– (пластические актёры вновь изображают сложение отдельных душ в Единой Живое Тело вновь Возрождённого Творца) И, наконец, последнее… если уж продолжать говорить о единстве живого в «Едином и Живом Наследном Космосе»… То разрыв всех живых разумных существ мира ныне заключается в их неверии в Единого Отца… и это есть подлинно распад Единого, – как расчленение Единого Отца… сие есть мёртвая история… то неизбежно мёртвое, что ныне окружает нас… то «мёртвое», – что мир ведёт к безличному пустому эго – пеплу, как к неизбежному концу… как к несвободному и неизбежному концу… Свобода ж есть Единство… в единстве близкого, всего родного, и живого… Свобода есть любовный выход из отчуждённости… из тёмной силы ненавидящих… Свобода есть тот самый, что ни есть, любовный выход в Единстве целого Живого… Свобода есть Любовь к Отцу… Свобода – в Возрождении Отца… Свобода в том чтобы – отдать всю кровь… всю кровь благую и живую… отдать Единому Творцу… всю жизнь наследную… отдать для Возрождения Творца… для Воскрешения Отца… живую душу Сына отдать Единому Отцу… Свобода Есть… Свобода Быть… быть богом в Едином Боге… или не быть… Или не быть… Свобода есть Единство близких… родных и близких… в Едином Теле вновь Возрождённого Творца… Свобода есть Наследство Сына… Свобода есть «Единство Сына в Отце с Отцом»… Свобода Есть… Свобода Сына… в Наследии Отцу… Свобода есть – Наследство Сына… Свобода – в «Авеле живом»… не в «мёртвом Каине»… Но – в «Авеле живом»… Свобода есть в «Наследстве Сына»… Свобода Есть… Свобода Есть – Наследство Сына… в Наследовании Сыном вновь Возрождённому Отцу… Свобода Есть Творенье Сына… Свободное Творенье Сына… в Наследовании Космоса Отца… в Наследовании Космоса Отца… в Твореньи Иного Живого Космоса благим Наследным Сыном… Свобода Есть… Свобода Быть… в Твореньи Сына… Свобода – в Деле Воскрешения Единого Творца… Свобода есть Наследство Сына… как Нового Наследного Творца… Свобода – в становленье Духа – Сына… Как Нового Творца… Свобода в становлении Творца… Творца Иного… Свобода Есть… в Наследье Сына… Свобода – в Теле Возрождённого Творца… Свобода есть – Наследье Сына… Свобода Есть… Свободе Быть Наследством Сына… в Наследоваии Духа вновь Возрождённого Творца… Свободе Быть.

– (пластически актёры изображающие неких «воинов – сверхчеловеков» кто пытаются помешать блаженным душам собрать и оживить благое Тело вновь возрождённого Творца) Сама ж в себе и по себе свобода есть сама в себе и по себе свободная «сверхсила – воина»… сама ж в себе и по себе «сверхсила – воина» и есть сама в себе и по себе мораль… и та же нравственность… Поскольку сила… Сверхсила воина – сверхчеловека, и есть его мораль… и нравственность его… коль автономна сила – то автономна нравственность Сильнейшего… сама ж в себе такая «сверхнравственность»… есть автономная в себе и для себя Сверхсила… и этот Господин лишь самого себя, и есть его АвтоСила доминирующая, – доминирующая как над всеми внешними обстоятельствами, так и над всей волей всего человечества… И что ж остаётся тогда человечеству… либо подчиниться, примкнуть к АвтоСиле Сверхчеловека, став вместе с этой Силой единым в себе Сверхчеловечеством… либо сгинуть в безвестности, глупости, тупости, бедности… сгинуть ничтожным пустым человечеством… либо Стать АвтоСилой… либо сгинуть во веки… либо сделать Историю, либо впасть в пустоту… либо выпасть в безвестности помышляя о грядущем фальшивом блаженстве… о загробном блаженстве, пустого в себе человечества… либо сгинуть с отшибленной волей… и пытаясь стать трепетным «ангелом»… окончательно впасть в нищету духа… окончательно впасть в пустоту тела духа… в кому впась воли как власти… в кому впасть… в тупое глухое при том забытьё… теряя не только вкус к жизни… теряя и жизнь самою… теряя реальную вкусную жизнь… понимание жизни, влечение древних инстинктов… выдавая за жизнь забытьё… потеряв и утратив великую волю к единственной жизни… это ж глупость, несусветная глупость, когда всякая низшая воля относит себя к другой высшей воле, как к равной себе… Как к равной себе… помятуя всегда об одном и пустом – все воли равны… А это же глупость… несусветная глупость… это ж когда воля Наполеона приравнивается к воле какого-нибудь французского крестьянина… это же глупость, несусветная глупость, – «Все воли равны, абсолютно равны…»… Но это же глупость… несусветная глупость… Есть высшая воля… А есть низшая воля, какая неизбежна должна подчиняться воле высшей… «Все воли равны…», – это ж глупость… несусветная глупость… Высшая воля есть высшая воля… А низшая воля есть низшая воля… И они не равны… И они не равны… Низшая воля должна неизбежно следовать высшей… свободно следовать высшей… И они не равны… Вот… и они не равны… и они не равны…

– (единственный в палате пациент с больничной койки с надписью «Фридрих» перебирается на койку с надписью «Аполлоний») Итак, друзья, радуйтесь… отныне бог среди нас… Бог Аполлоний ныне здесь среди нас… Из смертного стал он бессмертным… Бог среди нас… Когда мать ещё носила Аполлония во чреве, то явился ей тогда древний бог Протей, и нисколько не боясь она спросила тогда явившегося ей бога, – «Бог… а скажи мне – кого мне предстоит родить…», – ответил тогда ей Бог тоже несколько не таясь, – «Меня родишь, женщина…… Протея ты родишь…». И вот теперь он среди нас… бог Аполлоний… Бог среди нас… Бог среди нас… Пусть теперь он сам за себя и говорит… о себе говорит… Аполлоний – явленный Бог… Он сам за себя говорит… Он Так говорит… Говори же, вновь явленный бог «Аполлоний»… говори же нам всё… говори…

– (тень «Авеля», она же тень «Аполлония», бродит среди неприкаянных теней – людей, ищущих что – то воображаемое, но так и не находящих это самое воображаемое среди теней – людей) Ты, человек, живи как хочешь… Живи по своему… живи ж по человечески… я же буду жить по божески… По божески я буду жить… с родником и свежей зеленью… ибо чисто лишь рождённое землёй… самой землёй рождённое и чисто… лишь… А посему отказываюсь я также от кожи, и шерсти, на голом теле… носить я буду льняные ткани, а жить при том в святилище… Жить я буду попечителем и сирых, и болящих… за сирых, и болящих я буду радеть… тем жить… с тем и служить… с тем буду я служить… не за себя – за сирых и обиженных… Так – то вот… ты же, человек, укроти сердце, и придержи язык свой – ибо, о жизни ты не знаешь ничего… Ты не знаешь о Жизни ничего… И вот теперь я буду рассказывать тебе о жизни… о твоей жизни… о той всеобщей Жизни какая и есть несомненное чудо… есть единственное чудо на Земле, и в Космосе… на Земле, и в Космосе… Хочу напомнить тебе, человек, что Земля – есть мать всех людей… Ибо она праведна и человеколюбива… праведна и человеколюбива… Вы же, люди, жадно, и зло, пытаетесь сделать её мачехой в угоду себя… и лишь для себя… и в угоду лишь себе… себе лишь в угоду… Но… образумитесь, – не будете жить на земле… будите в Космосе… Я, как Огонь… как Единый священный Огонь… мститель Бог позабочусь об этом… «Мёртвыми», строящими свою никчёмную жизнь за счёт ближних, пытующимися уничтожить Мать – Землю, не будете жить на земле… Будете пеплом на жестокой холодной земле… Будете пеплом на истлевшей земле… Станете пеплом… что касается меня самого, то я умею говорить на всех человеческих наречиях… А их ведь великое множество… Великое множество… и я их все понимаю… Хотя никогда никаким языкам не учился… понимаю же все… И не надо дивиться тому, ибо я понимаю также людское молчание… А это главное… я читаю мысли людей… и это здесь главное… И поэтому если ты, Фридрих… бедный мой Фридрих, поклонишься мне как некому богу, то я не обижусь… и сочту это должным… Я конечно не собственно бог… Но, боги могут говорить с людьми чрез меня, и с помощью меня… я же как чревовещатель бога… Богу же не угодно являться перед всеми людьми самому… вот он и ищет подобных мне… ищет их и находит их… Мы же… такие как я – люди бога… молчальники бога… читатели бога… чревовещатели бога… Мы это – мы… Мы Те… от бога… Ибо мы – это «Мы»… Но и этого мало… с помощью бога я читаю птиц и зверей… язык птиц и зверей… я читаю, и знаю… Но и этого мало… от бога – моё всё пространство земли, и я волен при том всюду бродить, и летать… и всюду принят я буду – желанный бродяга… всюду принят я – Тот желанный «от бога бродяга»… Всюду принят я буду… я – «желанный от бога бродяга»… вроде бог, и не бог… я – бродяга как бог… бродяга… желанный для Бога Бродяга… я Бродяга… жалеющих ближних… молящий за ближних… пред Богом молящий за ближних, и сирых… Я – бродяга… молящий о ближних бродяга… Я – желанный от Бога бродяга… Я есть Бог… Бродяга как Бог… Я есть Бог… Бродяга есть Бог.

– Вот их Бог… Бог этих и избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрое… и избрал немощное мира, чтобы посрамить сильное… избрал незнатное мира в унижении, и ничего не значащее… Это изобрёл их Бог… «избрал» их Бог, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть уже не могла похвалится перед Богом… а вот те… духовно одарённые, кто самые сильные, находят своё счастье, там, где другие нашли бы погибель, – в лабиринте жестокости к себе и другим… в исканиях своего и только своего такого жестокого счастье… Это их счастье… И это их удовольствие – вот так вот самопринуждённо играть неимоверными тяжестями, которые могут раздавить других… Но только не «воинов – самодуха»… и это их отдых… А это их отдых, как и их борьба… вот это так… самопринуждённо… и это их отдых… как их борьба… самопринуждённо в борьбе «воинов – самодуха»… и это их отдых, как и их борьба… самопринуждённо – борьба… «воинов – духа»… «самодуха»… И это их Воля… И это борьба… моя борьба… и это их борьба… как моя борьба…

– (актёры пластической драмы изображают несчастных судорожно бьющихся в предсмертных судорогах рыб, выброшенных на берег морской волной) Однажды… было мне виденье… рыб множество на берег выбросил могучий морской прибой… Морской прибой на берег выбросил тьму рыб… и рыбы бедные те бились в предсмертных судорогах, бились на скользком и пустынном берегу… и рыбы бились на пустынном берегу… и криками взывали рыбы… словно люди взывали рыбы, моля о помощи, о сострадании… молили вернуть их в прежнюю родимую стихию… И понял я, – не рыбы то, – живые люди предсмертно бились на пустынном берегу… предсмертно бились люди… прося о помощи… прося вернуть их в прежнюю родимую стихию… моля вернуть их к жизни… родной и милой жизни… вернуть их… моля вернуть их к жизни… в родную в милую стихию… и понял я, – что стало ведомо мне не только должное, но верное грядущее, – все люди должны вернуться в родимую стихию их горней Жизни… и иначе исчезнут, сгниют на мёртвом, и пустынном, берегу… А иначе исчезнут люди… а иначе сгниют исчезнут… на мёртвом и пустынном берегу… В стихию прежнюю, извечную стихию «Огня и Солнца», должны вернуться люди… а иначе исчезнут… на скользком мёртвом, и пустынном, берегу… а иначе исчезнут… люди… а иначе исчезнут… люди… А иначе исчезнут люди… а иначе исчезнут люди…

– (пациент перемещается в койку с надписью «Фридрих», с неподдельным пафосом затем обращаясь к зрительному залу) Должен открыть вам одну простую… и долженствующую утешить вас несомненную истину… Смерть есть ничто иное как прогресс… Смерть есть несомненный прогресс… Человечество же должно быть пожертвовано ради истинно Сильной Личности, и её героической Смерти… Вот что тогда было бы истинным прогрессом… ради текучей форма… ради нового «смысла»… ради движения во имя Движения… ради живых «движений» самой жизни… однако ныне, сущность самой жизни до меня всё ещё не была узнана… но это было до меня… ныне же я, как ваш проводник по этой живой текущей жизни, провозглашаю… Сущность жизни есть ничто иное как воля к власти… воля к силе власти… воля к славе власти… созидающей и направляющей… наново толкующей и проясняющей эту нашу с вами жизнь, как несомненную её героическую смерть… Наново зовущей… к сбрасыванию вечного ошейника вечного раба… общества и мира… общества и мира… вечного раба… пленника – раба придумавшего «бога»… «совесть», и «мораль»… чистую нечистую пред богом «совесть», и «мораль»… придумавшего «бога» вечного раба… пленника – раба… Это я, ваш Фридрих, вас призываю, одним из первых, я призываю вас – к сбрасыванию вечного ошейника вечного раба… Это я, ваш Фридрих, призываю – сбросьте цепи вечного раба… Сбросьте цепи… это я вас, люди, призываю, – сбросьте цепи вечного раба. Сбросьте цепи, люди… сбросьте цепи вечного раба боящегося жизни как несомненной смерти… но смерти, самой смерти, не следует бояться… с тем сбрасывая цепи увечного раба… с тем сбрасывая цепи… жизнь есть та же смерть… но смерти как и жизни не следует бояться… коль жизнь всё та же смерть… бессмертна же лишь Власть… бессмертна Слава… Бессмертна Сила… бессмертна Власть.

– (пациент перемещается в койку с надписью «Аполлоний») А я должен сказать Вам ещё вот что, дорогие мои… ежели некий человек, выдающий себя за мудреца, старается ради пустой славы… или ж старается ради тех же денег… Но такой мудрец должен быть удостоен среди людей лютой ненависти, – как вместилище самых гнусных пороков… Это уже не мудрец… это яма пороков… это лживый мудрец… но если подлинному от бога мудрецу предложить в собственность целое царство… то такой мудрец отвергнет и царство… а если его испытать страхом смерти… то он отвергнет и страх перед смертью… он отвергнет и царство само, и страх перед тёмным и дьявольским царством… ибо власть, как и страх, мудрецу не к лицу… мудрецу не к лица, – власть, и страх… мудрецу не к лицу… а к лицу мудрецу – слово мудрых… слово мудрых богов… вот это к лицу мудрецу… вот это… к лицу ему мудрость богов… это он – возгласивший, что мудрым является тот, кто понял, и принял богов… кто вобрал в себя мысли богов, – в солидарном единстве людей и богов… в справедливом единстве людей и богов… в сострадании мудрых людей и богов к оскорблённым униженным сирым… в сострадании мудрых к несчастным униженным бедным… в состраданье к родимой природе… ко всему… и ко всем, что носит от бога блаженное имя «живого»… ко всему сотворённому богом «живому»… Ко всему… и ко всем… и особо к детёнышам милым… и особо к детёнышам милым… а душа же «живого» – в детёнышах милых… прежде в детёнышах милых… ко всему, и ко всем… ко всему от бога «живому» прилепилась «живая душа»… прилепилась людская «душа»… Ко всему и ко всем… всем «живым»… Ко всему, и во всём, прилепилась «живая душа»… лишь к благому «Живому» прилепилась живая душа… ко всему и во всём… прилепилась душа…

– (пациент перемещается в койку с надписью «Фридрих», предстаёт перед зрителями неким вертящимся, слегка при этом повизгивающим, Бесом)… Однако… Те… господа… носители собственной воли и собственной славы… они неподотчётны никому… они же как молнии – внезапны и ужасны… не знают страха и упрёка… Бесстрашные как Вечный Бес… в его творенье Власти… в его желаньи Власти… безумной Власти… желает личной Воли – Власти… желает Вечной Славы Бес. Не знающий вины бездомный Бес… желает он… Нечистой совести безвинный Бес… Он так желает… Желает Вечный Бес… Лишь так «желает» блудный Бес… лишь этого «желает» Бес… «Желает» Власти Вечной Бес… лишь собственной Великой Власти… желает бренный Бес… он этого желает… Бес.

– (пациент перемещается в койку с надписью «Аполлоний»; пластические актёра в образах индийских брахманов время от времени воспаряют над поверхностью земли, устремляясь к незакатному Солнцу) Скажу ещё я вот что вам… Я много путешествовал по свету… я видел в Индии брахманов, кто обитают на земле, как вне земли… Кто воспаряет над поверхностью земли, не ради пустого мерзкого тщеславия… Но. – ради встречи с Солнцем… Но… ради поглощения всем смертным телом живого благодатного Огня… Огня как общего незатухающего Солнца разлитого по Телу Космоса… по Телу Космоса разлитого… Так угождают они благому Солнцу над Землёй, как части Тела Космоса… стремясь душою во след Живому Огненному Солнцу… к Живому Огненному Солнцу стремясь… душою устремляясь в след… И вот тогда тела их вьются, и парят, как огненные сполохи… как огненные смерчи… как огненные ветры… И вот тогда тела их вьются, и парят… Парят и вьются, парят и вьются… играют, и парят… Тела их льются, как огненные смерчи… Тела их вьются… и парят… А по ночам они молятся, чтобы солнечные лучи не исчезли в них и ночью… не скорбели бы они в ночи по Солнцу… и даже ночью лились бы в них благодатные лучи… лились бы в них и по ночам. А если дождь пойдёт… не важно – ночью иль днём, то эти люди всегда имеют тень над головой… так что брахманы никогда не мокнут… Огонь… благой Огонь не гаснет в них… с тем и не мокнут Хранители благого сущего Огня… живого сущего Огня… С тем и не мокнут Хранители Огня… не мокнут… они парят, парят… и вьются… а если дождь пойдёт – не мокнут… они не мокнут под стеной идущего дождя… они не мокнут… они имеют тень над головой… всегда они имеют тень над головой… и потому они не мокнут…

– (пациент перемещается в койку с надписью «Фридрих»; сверхчеловеки хоронят Бога как слабую безвольную, но любящую всех людей, сущность) Как мы видим – больные же опасны для здоровых… и пагуба идёт от слабых и больных… Нет, не от сильных… от слабых вся и пагуба идёт… И пагубней всего бессмысленная жалость… вот эта жалость… бессмысленная жалость к человеку… От жалости к больному… к заразному больному… бессмысленная жалость слабейшего к слабейшему… заразой прилипает к сильнейшему. А Сильный же при том теряет всяческую силу, а слабый, так иль иначе, стремится жалкими ничтожными силёнками своими в его, Сильнейшего, без всякой лжи и фальши, достойное благое Небо проскочить… Земле уже не нужен он, слабейший… обманут также Небесами тот, слабейший из самых слабых… пообещавшими несбыточную Вечность ничтожному, и жалкому… а Вечности – то нет, как нет… Как нет и Бога… Бог умер!.. а Вечности – то нет, как нет… а посему… от слабых вся и пагуба идёт, – вещающих о будто бы «бессмысленности грешной жизни»… от слабых вся и гибель человечеству идёт… Вся гибель… от слабых вся и пагуба идёт. Чего же они хотят, слабейшие… изображать… изображать они хотят… изображать свою значительность и мудрость… И пониманье… И пониманье этой жизни, как некой такой вот их безусловной мудрости… в пустотности, ненужности, и фальши, пустыми же желают в небесах летать… пустыми же и жалкими желают в благости, по выдуманному ими Небу, блаженно – радостно летать… по Небу, где, мол, достойны лишь «сердечные и добрые»… а также «справедливые и чистые»… а также лишь «сердечные душевные»…и эти бродят среди нас… вот эти самые «сердечные и добрые»… здесь бродят среди гас… Ложь обвиняет нас во лжи… Фальшивые ж и лживые здесь обвиняют нас во лжи… И «эти» обвиняют нас… И «эти» обвиняют нас… Вот «эти»… обвиняют нас… Вот «эти»… лживые фальшивые притворщики, кто называет себя «безгрешными и лучшими»… вот эти обвиняют нас… Какое у них право… На это какое право… у жалких и ничтожных… Вот «эти» обвиняют нас… нет никакого права у «слабейших» винить «сильнейших»… а «эти» обвиняют нас. Вот «эти»… ничтожные… За силу… за нашу силу… безликие ничтоже люди – тени… вот эти презирают нас… Вот «эти»… вот «эти»… убогие… вот эти презирают нас… вот эти обвиняют нас (пациент не срауз, постепенно, перемещается в койку с надписью «Аполлоний»)