Чтение онлайн

Лицо спящего было закрыто. Аршак постоял немного, затем обернулся назад, спросить, удобно ли будить. Но на всем пляже никого! Пусто. Татуированная девочка сгинула, словно ее вовсе не было.

«Куда же она спряталась?» — подумал Аршак, но в этот момент спящий зашевелился, выпростал руку и стянул с лица дерюгу.

— Рад тебя видеть, мой пронырливый друг, — сказал Кошкодав-Ракоед.

Аршак попятился и сел на песок.

Кошкодав-Ракоед сладко зевнул и зажмурился.

«Все, — решил Аршак. — В гробу я видал эти чудеса и тайны». Он медленно поднялся и пошел. С каждым шагом ему все больше и больше хотелось оглянуться, но он был уверен — стоит бросить взгляд назад, как злодей сорвется с места и длинными прыжками понесется за ним. Он не мог сказать, откуда такая уверенность, он знал одно — даже если сейчас Кошкодав-Ракоед снова ухватится за него холодными пальцами, то церемониться он, Аршак, с ним не будет, сковывавшее его непонимание прошло, и совершенно наплевать, где он и что с ним делают. Он плюнет в мутные глаза Кошкодава, а потом врежет коленом куда надо, на этот раз мерзавец не увернется. В конце концов даром, что ли, он ходил целый год в секцию борьбы? Ну а там ребята друг другу много хитрых приемов показывали, к борьбе не имевших отношения.

Через сотню шагов боевая злость в нем так взыграла, что Аршаку даже захотелось, чтобы преследователь догнал его. И желание стало таким острым, что он остановился, плюнул на песок и оглянулся.

Но Кошкодав-Ракоед и не думал нестись за ним длинными прыжками. Не шел он и короткими шажками. Он лежа махал рукой оторопевшему Аршаку. Потом снова натянул на себя дерюгу.

Аршак растерялся и обрадовался одновременно. Если его оставили в покое, то пора выбираться отсюда. Откуда?

Он еще раз посмотрел на топчан, одиноко украшавший пляж, и пошел по склону вверх, иногда цепляясь за кусты, когда ноги скользили по траве.

Это и впрямь был тот самый город. Старые дома, ухоженные палисадники, мощенная брусчаткой мостовая, резные деревянные ворота… Хорошо идти по улице города своего сна, и все было как во сне — пусто, тихо и уютно. За углом узкого трехэтажного дома (по одному окошку на каждом этаже) Аршаку открылась маленькая площадь, а за площадью из-за домов невеселой серой громадой вырастал замок.

Аршак свернул влево, вскоре кривой переулок вывел его к рынку.

Прилавки ломились от фруктов и овощей. Такого изобилия он не видел даже у себя, в Ереване. А вот мясной ряд — туши, обернутые в марлю, свисали рядами, и тут же мясницкие топоры, воткнутые в большие, обитые железными обручами колоды. Сбоку распахнули толстые двери магазинчики, а в центре базарной, площади прямо на пыльном грунте возвышались горы арбузов, дынь и всего-всего-всего…

Людей не было. Это уже начинало пугать Аршака. Несколько раз он судорожно оглядывался, даже влезал на скамейки, пытался заглянуть в окна. Никого!

Только на рынке Аршак понял, как он голоден. Взяв с прилавка огромную желто-красную грушу, он, внутренне готовый к истошному крику «Держи вора!», впился зубами в сочную мякоть.

Потом он прошелся по фруктовому ряду и перепробовал все. А когда, сыто отдуваясь, размышлял над горкой фиников — есть или не есть, над прилавком поднялась голова и спросила:

— Не наелся еще?

Аршак вскрикнул и отскочил. Но это был не Кошкодав- Ракоед. Вылезший из-под прилавка человек был без усов и вообще лыс до блеска, не худ и выглядел добродушно. Глаза, правда, у него были с тухлинкой, как у Кошкодава, но мало ли у кого какие глаза.

— Как ты сюда попал, бедный мальчик? — участливо спросил Лысый.

Аршак шмыгнул носом и поведал незнакомцу о своих приключениях в логове злодея и на берегу.

— Ай-ай-ай, — незнакомец погладил Аршака по голове. — Как тебя прокрутило! Так ты говоришь — Кошкодав-Ракоед? Ты его так прозвал? — Лысый рассмеялся.

— Ага. Меня Аршак зовут. А вас как, извините, называть? — спросил Аршак.

Лысый задумался. Подвигал бровями, пожевал губу.

— Ты хороший мальчик, но никогда и никого здесь не спрашивай о таких вещах. Потом я тебе все объясню. Да и что такое имя — дым! Назови себя так — одно, этак — другое. А в итоге все равно тебя могильный червь точит, как бы ни называл себя ты или как бы ни прозвали тебя люди.

Аршак пропустил мимо ушей эту сентенцию.

— Скажите, куда я попал, что это за место?

— А почему ты должен был куда-то попасть? — удивился Лысый.

— Ну… Это же не Москва?

— Кто тебе сказал?

— А вот же — море! — растерялся Аршак.

— Море, — согласился Лысый. — Плохо знаешь географию своей страны. Ты ничего не слышал о Московском море?

— Так это не море, а водохранилище?! — догадался Аршак.

— Море тоже водохранилище, — резонно заметил Лысый. — Только загажено круче.

И Аршак на какое-то время успокоился. Его не смущало обилие фруктов и овощей, он никогда еще не бывал на пустых московских рынках, и опрятные старые домики, уместные разве что в Прибалтике, тоже не смущали — мало ли на какую окраину могло занести.

— Тут девчонка татуированная бегала… — начал он.

Остатки сомнения все еще шевелились в нем.

— Э, милый, — безнадежно махнул рукой Лысый, — ты еще в пешеходной зоне не был, там и не такое увидишь! Молодежь пошла, оторвать и бросить! Однако, — он посмотрел на тень, — карнавал скоро.

— Карнавал?

— Ну, называй как хочешь: карнавал, праздник города, района, улицы, дома, квартиры, туалета… Праздник всегда праздник, где бы ты при этом ни находился и что бы ни имел с собой.

Все медленно утрамбовывалось на свои места. Реальность окружающего мира постепенно насыщалась плотью. Аршак хотел было спросить, как дойти до ближайшей станции метро, но тут Лысый выбрался из-за фруктового прилавка — и мальчик запнулся.

Одет был Лысый в драную и грязную мешковину, а на ногах красовались огромные болотные сапоги. Сомнения вновь бухнули во все колокола, да так, что в ушах зазвенело — мироздание опять угрожающе перекосилось.

— Вот что, — сказал Лысый, — пока не началось, пошли ко мне.

— Куда? — насторожился Аршак.

— В школу. Я, понимаешь, здесь немного учитель. Пошли, тут рядом, неподалеку…

Школа оказалась приземистым длинным бараком, и если бы не вывеска «Среднеобразовательная школа имени профессионально-технического обучения», то Аршак не рискнул бы войти.

Внутри, к его удивлению, оказалось довольно-таки прилично. Чистые паркетные полы, стены оклеены веселенькими обоями, парты. Парты его восхитили — такие он видел лишь в черно-белых фильмах: капитальные устройства на двоих, с откидными крышками, с жесткими прямыми спинками, из толстых досок, в которых ножом и бритвой можно вырезать любые барельефы. Да, настоящие старые парты, а не хлипкие столы с хлипкими стульями.

Впечатляла и длина класса — парты в четыре ряда тянулись одна за другой и таяли в полумраке. Окон здесь не было, класс освещали круглые неяркие плафоны в частой металлической сетке.

На стенах висели картины. Аршак подошел к ним.

— Посмотри, это интересно, — сказал Лысый, перебирая бумаги на учительском столе.

Над картинами был прибит длинный кусок картона с красной надписью: «Творчество юных — карнавалу!»

Картины Аршаку сначала не понравились — скучные и какие-то… устаревшие, что ли?! Школьники в серых гимнастерках и школьницы в белых фартучках за партами и с букетами цветов, а вот девочка с бантом и в белом передничке, чем-то похожая на ту, что встретилась на пляже, бежит с воздушным шаром навстречу матери, а мать, румяная красавица, белозубо улыбаясь, присела, раскинув руки. А вот школьники на уборке урожая на фоне музейного трактора. Одна из картин называлась «Первый учитель»: первый учитель — копия Лысого, гладит по голове все ту же девочку с бантом.