Чтение онлайн

– Хорошо, мы идём навстречу пожеланиям народных масс! Судьба памятника будет рассмотрена на следующем заседании Префектуры. Сейчас мы отведём строительную технику. Можете расходиться, но только при одном условии! Выдать двух шмуркальских террористов! Вон, в третьем ряду, в серых рубашечках! Да, да! Вон, их вяжите! И идите по домам! Сноса не будет!

Люди вокруг нас расступились. Толпа была плотная. Захотим пробиться через неё – вряд ли нам это удастся. На нас смотрели не враждебно, а больше с интересом.

– Ну, сколько ждать-то?! – нетерпеливо подпрыгнул на месте Префект.
– Вяжите лирианских демонов!

Тут с нашей стороны, откуда-то справа, послышался густой громогласный мужской голос, пролетевший над всей площадью:

– Выдать, да? Это тебе хозяин твой ордынский повелел, морда холопья?! Эти люди с нами!

– Не нарушайте порядок! – разорялся Префект. – Делайте, что говорят. Или…

– Или чего, мамин хрен?!

На этот раз гнилым яблоком Префекту, в раже выступившему вперёд, залепили прямо в лоб – надо отметить, в толпе были люди, обладавшие хорошим снайперским броском.

– Это вы все валите отсюда! Мы не уйдём! – послышались крики.

– И никого не отдадим!

Префект отбежал назад, прячась за полицейскими, и закричал на лейтенанта. В результате полицейские сделали ещё пару шагов вперёд. И снова замерли.

Ордынец посмурнел. Обвёл всю толпу злым взором. Полез к себе в машину. И вытащил оттуда массивный тяжёлый тубус. Пригибаясь под его тяжестью, прошёл и встал впереди цепочки полицейских.

– Отойдите, простые люди Шизополя! – крикнул он толпе - усилитель делал его голос рокочуще-громким и зычным.
– И никто из вас не пострадает! Мне нужны только земляне!

– Чё? Какие земляне? – послышалось из толпы.

Миротворец многозначительно изрёк:

– Это объёмный гранатомёт «Плазма-шторм». Один выстрел положит вас всех. Раздвиньтесь, и пострадают только эти двое землян. Считаю до пяти. Р-раз!

Он подождал несколько секунд и ещё громче заорал:

– Д-два!

Палец ордынца задрожал на спусковой скобе.

– Убьёшь всех? – послышались из толпы больше азартные, чем испуганные крики.

– Ну, давай, давай, ордынская сволочь!

– Да стреляй, поганец! Вы нас уже убивали!

– Забыли, хари фиолетовые, как мы вас потом из подвалов выковыривали? Так мы повторим!

– Три-и-и!

На лице Миротворца обозначилась какая-то злобная радость. Я видел, что его не остановит ничего. Он действительно будет стрелять по безоружным людям. Как стреляли его предки и уничтожали тех, кого считали существами низшего сорта. Он будет стрелять, и сейчас воодушевлён предчувствием этого сладостного события. И ему вовсе не хотелось, чтобы толпа расступилась. Он брал реванш за поражение шестидесятилетней давности.

– Четырре-е-е!

Палец его начал скользить по скобе.

А люди не уходили. Они только сплотились. Правда, женщинам велели отойти в сторону, и теперь нас прикрывали своими телами здоровые, уверенные в себе мужчины. Они были готовы умереть.

Надо что-то делать. Я просчитывал варианты. Даже со сверхскоростью мы не уйдём из радиуса поражения объёмного гранатомёта. Да ещё люди вокруг не дают манёвра.

– Не стреляй, Миротворец! Мы сдаёмся! – что есть силы крикнул я.

Чёрт с ним, пускай убивает. Защитный комплекс практически на нуле – ни разу так ещё не было. Значит, поле не спасёт нас. Да, не поможет нам вся наша суперсовершенная земная техника. Как и в древности – мы лицом к лицу с изначальным злом, и из оружия у нас только голые руки и уверенность в своей правоте.

– Выходим, не стреляй! – ещё громче выкрикнул я.

– Да кто ж вас пустит? – зазвенел рядом отчаянный и азартный мужской голос.

– Стой уж, - заворковал другой голос, и меня хлопнули по плечу.
– Умирать лучше вместе! Но потом им это отольётся слезами! И они, твари фиолетовые, это знают! Смотри, ручонки как его дрожат. Ну, ордынское отродье, чего на спуск не жмёшь-то?!

На миг на лице Миротворца отразилась неуверенность. А потом он ликующе проорал:

– Пять.

Бах!

Удар…

И ордынец повалился как подкошенный, получив деревянной полицейской дубинкой по голове.

– Ишь, разорался. В Орде у себя порядки наводи, сучий потрох! – хмыкнул стоявший над телом ордынца командир отряда старой полиции.

К нему подскочил Префект. Заверещал что-то так, будто его ошпарили кипятком. Бить его лейтенант не стал. Просто развернул и выписал хорошего пинка.

Потом лейтенант передёрнул затвор автомата, кивнул своим ребятам – они понимали его с полуслова и сделали то же самое. И стволы теперь смотрели в сторону второго кольца оцепления.

– Э, братцы!
– крикнул лейтенант.
– Идите, погуляйте. Нечего тут шуметь и ворон пугать. А памятник пускай постоит.

Он посмотрел на держащегося за отбитую филейную часть перепуганного Префекта и хмыкнул:

– И этого недоноска заберите. Ему ещё сегодня взятки мешками таскать – работа тяжёлая!

И как по волшебству всё стало рассасываться. Миротворца уволокли в машину, и та уехала. Оцепление стало расходиться. Затарахтела строительная техника, отбывая прочь.

Вокруг нас бурлили люди. Слышались победные крики, смех. Мы отошли поближе к памятнику. На нас деликатно не обращали особого внимания, только иногда показывали пальцем, как на виновников торжества. Хорошо, что брататься с нами или требовать отчёта никто не намерен. Все выполнили свой долг – и ладно, так и надо. А все разговоры – это пустое.

Меня требовательно дёрнули за рукав. Я обернулся и увидел полубезумные глаза Хлюмпеля.

– Рейтинг! Быстрее смотрите Рейтинг! – закричал он.

– Что? – встряхнул я головой.

– Да что вы такой заторможенный?!

Я понимающе кивнул, вытащил в воздух голограмму.

– Получилось! – профессор аж подпрыгнул на месте и бросился меня обнимать. – Сработало! Рейтинг – это вам не сапог на голову натягивать!

Я ошарашено смотрел на него. Меня осенило. И я выдавил:

– Это что же, вы всё это затеяли?

– Со сносом памятника? Нет. Это уже давно задумано и согласовано. Просто я решил использовать удачно повернувшийся случай.

– Пригласили нас сюда. Оставили. А сами позвонили в Орду.

– Вы сообразительный молодой человек. Я же сказал – нужно создать ситуацию. Факт. Драму! И она была создана! Мы всколыхнули в людях глубоко прошитую в сознании решимость умереть за справедливое дело и за близкого своего, ощущение единства перед лицом превосходящего врага, перед которым никак нельзя отступить. Как раз то, что не хватало Системе для окончательного вывода.