Чтение онлайн

— Венеция, — пробормотал я, встал и пошёл закрывать ставни.

И вот теперь-то уснуть заново не было ни единого шанса. Сон не выходил из головы. И я никак не мог понять — было ли это просто игрой воображения или чем-то действительно важным. Что ж… валяться и смотреть в потолок не вариант.

А потому я наскоро оделся и спустился вниз. Дед во сне говорил про суп, и пускай это прозвучит смешно или наивно, я решил, что может быть… ну а вдруг? Вдруг мне нужно сварить какой-нибудь суп из тех, которым учил меня дед. Рассольничек бахнуть, например, что ли?

Вспоминая фишки деда относительно бульона, я шёл через пустой зал, мельком взглянул на портрет Венецианки и тут вдруг обнаружил, что синьор тряпичный оборванчик таки сумел выбраться из картины. Сбежал. Вот только… недалеко.

— Ты совсем идиот, скажи мне, пожалуйста?

Кукольный пацан обнаружился совсем неподалёку. Привязанный к декоративному камню за ногу, он бултыхался на дне аквариума Жанлуки. Тунец на мой немой вопрос лишь многозначительно фыркнул.

— Совсем дурной? — повторил я и рассмеялся. — Мало тебе Венецианки с плетью, так ты ещё и до Жанлуки домотаться решил? Что ж та за глупая такая кукла?

Запустив руку в аквариум, я вытащил тряпичного утопленника. Хорошенько отжал его, а после поднял в сушильный цех и усадил на один из камней, между поспевающими чипсами из свеклы и будущей «землёй» из маслин.

— Знаешь? — спросил я, усаживая оборванца поудобней. — Ты хоть и придурок, но с тобой весело.

Ну а дальше готовить. Петрович с Женеврой всё ещё не вернулись, и потому кухня была полностью в моём распоряжении. Единолично. Я включил свет и плиты, заново разжёг огонь в печи, достал ведёрки с чищенными овощами и приступил к рассольнику.

В кои-то веки никуда не торопился и смаковал процесс. Поставил жирный бульон на говяжьих костях, спассеровал овощи, а когда варил перловку решил сделать с запасом и попробовать проработать перлотто. Например… м-м-м-м… с грибами? И со рваной свининой ещё? Причём я ведь не исключаю, что господам итальянцам такая диковинка может залететь так, что придётся вводить блюдо в основное меню.

С этой необязательной программой я закончил буквально за десять минут до открытия. По привычке пошёл в бар заваривать себе кофе. На всякий случай отпер дверь и хотел посидеть в тишине до первых гостей, но тут вдруг…

Бах! — дверь открылась с ноги, и внутрь начали врываться люди. Много людей. Причём не абы каких — у меня на родине их называют «маски-шоу»: в камуфляже, тяжёлых бронежилетах и чёрных балаклавах на всё лицо. А ещё с явно что не игрушечными автоматами наперевес.

— Артуро Маринари?! — крикнул один из них, слепя меня подствольным фонариком. — Это вы?!

— Я, — честно ответил я, прикрываясь от луча ладонью.

— Артуро Маринари, вы арестованы! — крикнул мужик.

А я в этот момент почему-то подумал, что… здорово, конечно. Вот тебе и дед приснился…

— Артуро Маринари, вы арестованы!

— Ага, — кивнул я. — А позвольте поинтересоваться… за что?

— За то, что нельзя так вкусно готовить! — ответил мужик в маске и тут же раздался гогот десятка глоток. — Расслабьтесь, синьор Маринари, это шутка! Простите. Было сложно удержаться…

— Шутка? — переспросил я. — Ну класс. Скажите ещё, что у вас автоматы пластмассовые.

— Нет, автоматы настоящие, — ответил мужик. — Мы с группой были неподалёку. По работе.

— Брали Сопливого Аурелио! — крикнул второй из спецназовцев с такой гордостью, будто бы имя Аурелио мне о чём-то говорило.

— Тише ты, — шикнул на него первый. — Это информация не для гражданских. Так вот, синьор Маринари, — снова обратился он ко мне, стягивая с себя балаклаву. — Мы с парнями уже очень давно наслышаны о вашем заведении, и решили заскочить позавтракать. Накормите?

И вот как таким весельчакам отказать?

— Конечно, — улыбнулся я. — Проходите, присаживайтесь.

Синьоры спецназовцы начали рассредотачиваться по углам. А двое из них завели в зал человека с застёгнутыми за спиной наручниками — предположительно Сопливого Аурелио. Уж не знаю, что такого натворил этот бедолага, что на его задержание выехала целая группа, но знаю одно — мне его надо будет накормить особенно вкусно. Ведь не исключено, что нормальную еду он теперь увидит только в глубокой старости.

Итак! Шумно, гремя амуницией, ребята расселись по залу, а их главный подошёл к стойке и начал диктовать заказ за всех — сразу на всю компанию. И тут входная дверь открылась снова. Внутрь вошли двое — мужчина и женщина, уже примелькавшиеся мне постоянники. По правде говоря, я уже выучил их повадки и знал, что войдут они в самый разгар ссоры, которая ежедневно вспыхивает между ними по пути в «Марину».

— … не смей повышать на меня голос! — жена сегодня была особенно не в духе. — Если ты сейчас ещё хоть слово скажешь, клянусь, я вызову полицию и всё им расскажу!

— Звони-звони! — заржал мужик. — Нужна ты им! Скажут — разбирайтесь сами! А если и приедут вдруг, то что они мне сделают?! Вертел я их всех на…

— Чём? — уточнил один из спецназовцев.

Мужик резко замолчал и оглянулся. Понял, что вокруг него сидят люди в камуфляже, с автоматами, нашивками и максимально суровыми лицами. Сцена «Ты зашёл не в тот салун, ковбой» была в полном разгаре.

— Кхм-кхм, — мужчина прокашлялся в кулак. Затем сказал: — Не так уж сильно я хотел завтракать, — развернулся чувак и бодрой трусцой выбежал прочь из «Марины».

А мне в голову ни с того ни с сего бахнула мысль о защите ресторана. То есть… не прямо уж на ровном месте. Вспомнилась фраза, которую мимоходом бросил мне Шон. Что-то о том, что нужно вернуть защитный камень на место.

Какой камень? На какое месте? Что он вообще имел ввиду? Надо бы попросить товарища лепрекона рассказать мне об этом предметней, и при том не откладывать. Поэтому я отдал завтрак синьорам спецназовцам — при этом отдельно уважил Сопливого Аурелио двойной порцией вителло-тоннато — дождался Джулию и сразу же побежал на чердак соседнего палаццо.

Поднялся, вошёл в «Джентльменский Клуб» и сперва даже немного опешил от тишины — настолько она была густая, что аж звон в ушах появился. В зале было чисто, и ничто не напоминало о ночном кутеже нечисти. Лепреконы поставили уборку на поток, и это не могло не радовать. Но что самое интересное — вокруг никого. То есть вот вообще никого.

Недолго думая, я заглянул в кабинет Шона, но там тоже никого не обнаружил. Зато обнаружил ещё одну дверь. Зашёл и… обомлел. Зрелище было умилительным до невозможности: вдоль стен стояли двухъярусные маленькие кроватки, явно рассчитанные на полуросликов. И на каждой кроватке, мило завернувшись в одеяло, посапывали лепреконы.