Чтение онлайн

– Саша? – Ведьмак сверкнул белозубой улыбкой.

– Привет.

Конфузясь, мы по‑приятельски обнялись. Едва не поцеловались в губы, по‑птичьи ударились носами и, словно обжегшись, торопливо отстранились. Мое сердце грохотало отбойным молотком, и предательски порозовели щеки.

– Ты что здесь делаешь? – изображая удивление, спросила я.

– Восстанавливался в магистратуре.

– Серьезно?

– Еще как серьезно. Разве я не похож на студента? – кривовато ухмыльнулся Филипп и поправил кожаную сумку на плече, наверное, по стоимости сопоставимую с моей годовой стипендией.

– Вообще‑то, не особенно, – протянула я и специально отошла на шаг, будто прикидывая на глазок, сколько в Вестиче «обычности». Он напоминал небожителя с журнальных разворотов. Внешность ослепляла глянцевой красотой, как если бы лицо отретушировали в специальной компьютерной программе. Что за Сила в нем вспыхнула? Вопрос на миллион очков. Похоже, сам Филипп столь кардинальных изменений не замечал или не придавал им значения.

– Сначала я честно пытался очаровать ректора, – с иронией продолжил визави, – но когда он в десятый раз отказал, то сдался и зачаровал.

– Очень по‑человечески, – хмыкнула я.

– Я отдыхал на островах, – вдруг поделился он и поспешно добавил: – С Кошкой, конечно. Она снимала клип на эту свою песню, а я увязался за компанию.

– И как?

– Скверно. – Филипп закатил глаза. – Ты знаешь Лизин характер. Она умеет превратить отдых в сплошной стресс.

Смущенно улыбаясь, мы замолчали. Дружеская беседа окончательно исчерпала себя, и пауза затянулась до неприличия.

– Ну, мне пора, – вздохнула я. – Увидимся.

– До встречи, Александра. – Вестич согласно кивнул, но стоило отойти на пару шагов, как меня остановил его оклик: – Если хочешь, могу подвезти тебя.

– Я еду к Катерине, – заявила я, намекая на розового кролика в руках.

– Это новый кролик или старого нашла? – пошутил парень. Игрушка ему явно не нравилась – возможно, навевала не слишком‑то приятные воспоминания.

– Новый, – уверила я. – И мне нужно в дурдом.

– В дурдом с новым розовым кроликом? – переспросил Вестич. – Звучит неплохо.

На улице сочными красками цвела теплая весна. Погода наладилась, и город зазеленел. Перекидываясь ничего незначащими шуточками, мы добрались до преподавательской стоянки, где нежилось в солнечных лучах блестящее спортивное купе.

– Извини, я сегодня на спичечном коробке. Перетерпишь? – Парень галантно открыл передо мной дверь машины, но тут же предложил: – Обещаю не гонять, но если хочешь, поедем на метро.

– Ты обещал меня подвезти, а не проводить! – отказалась я от поездки в душной подземке. – Не переживай, автомобилей я больше не боюсь, у меня теперь фобия поинтереснее – темнота.

– Но тем проще, что страх проходит, стоит включить свет, – с деланной беззаботностью уверила я и, пряча глаза, забралась в комфортный салон.

Темнота не пугала, вовсе нет, а вызывала буквально животный ужас. Каждая ночь погружала меня в бесконечные, сумбурные кошмары, в которых оживали мертвецы. И во сне всегда властвовала беспросветная тьма. Ни уличных фонарей, ни солнца, только огонь, разбитая машина и давно погибшие люди…

Мы ехали по запруженным проспектам, и ни о чем не говорили. С Филиппом было приятно помолчать, не чувствуя никакого смущения. Длинные паузы заполняла музыка. Тут заиграла знакомая песня о мире, в котором никогда не умирают хрупкие бабочки. Вестич увеличил громкость, просто нажав на руле кнопку. Никаких ведьмовских фокусов: щелчков пальцами или прочего. Жест, присущий обычному человеку, немало позабавил.

– Что? – изогнул брови ведьмак.

– Ничего.

– Мне просто песня нравится.

– Мне тоже нравится. Хорошая песня. – Пряча улыбку, я уткнулась носом в макушку плюшевого кролика, которого держала на коленях, и поинтересовалась с нарочитой небрежностью: – Больше не теряешь ключи от машины?

– Все время, – хмыкнул парень. – Больше всего злит, что на ключи нельзя позвонить, как на телефон, и узнать, где они лежат.

– А щелкнуть пальцами? – не удержалась я, припоминания давние уроки колдовства.

– Зачем? – искренне удивился Вестич, как будто всю жизнь только и делал, что рыскал по дому в поисках потерянных мелочей.

Когда мы добрались до клиники, ведьмак вдруг изъявил желание проведать Катерину, хотя знал ее только шапочно. У меня не повернулся язык ему отказать.

В хорошую погоду выздоравливающим пациентам разрешали дышать свежим воздухом во внутреннем дворике отделения. Территорию огораживали высокие стены с колючей проволокой, под каждым кустом дежурили охранники и медбратья, но все‑таки короткие прогулки давали людям призрачное ощущение свободы и нормальности. Катя никогда не пропускала послеобеденный больничный променад.

– Почему мы вошли с черного входа? – полюбопытствовал Филипп, когда мы пересекали длинный коридор в отделении, ведущий к дверям в больничный парк. Пахло хлоркой, а на стенах висели плакаты, описывающие признаки всевозможных психических заболеваний.

– Из‑за студентов, – туманно ответила я.

– О, ну, теперь все ясно, – насмешливо протянул парень.

Объяснения он получил незамедлительно. Стоило завернуть за угол, как мы наткнулись на ватагу молодых людей в белых халатах. Они внимательно внимали речи солидного рыжеволосого профессора и делали в блокнотах торопливые заметки.

– О, черт! – буркнула я и дернула Филиппа за руку, призывая сматываться в укрытие. Но было поздно – нас засекли.

– Запомните, друзья мои, – громыхнул басовитый тенорок отца, – наше отделение кишит великолепными образчиками прелюбопытнейших душевных недугов. Александра, подойди!

Папаня величественно махнул рукой, приказывая мне вернуться. Он любил устраивать практикантам «коридорные лабораторные», а потом, описывая друзьям‑профессорам студенческие нелепости, долго и со вкусом хохотал над глупостью молодняка. Помнится, в прошлом году будущие светила психиатрии распознали во мне послеродовую хандру.