Чтение онлайн

За три дня до того, как жизнь Отто разделилась на две половины, Агнес, краснея и запинаясь, призналась за ужином, что Роберт сделал ей предложение. Уна прослезилась от радости, а Отто воспринял новость сдержанно, хотя его распирала гордость за отлично выполненную работу. Забыв про ужин, Уна и Агнес принялись обсуждать приготовления к свадьбе: список гостей, ресторан, подвенечное платье… Прихватив со стола початую бутылку бренди, Отто ушел в свой кабинет. После второго бокала он почувствовал грусть из-за вероломного предательства Агнес и пожалел о том, что у них с Уной не случилось больше детей. Если бы следом за Агнес подрастали еще одна-две девочки, ему было бы проще расстаться со старшей дочерью.

За прошедшие три года Агнес успела выйти замуж, но, вероятно, не успела родить ребенка (иначе Уна непременно обрадовала бы Отто известием, что он стал дедом).

Влетев в палату, Агнес едва не задушила Отто в объятиях, плача и смеясь одновременно, называя его любимым папочкой и бормоча бессвязно-милые глупости. Отто с трудом удалось освободиться и найти спасительное укрытие на кровати. Агнес уселась рядом на стул и воскликнула:

– Ты прекрасно выглядишь!

– Ты тоже, родная.

– Нет, я в том смысле, что…Ну, в общем…

– Готовилась увидеть немощного калеку? Понимаю.

– Да ну тебя! – Агнес фыркнула. – Ты нисколько не изменился.

– А мой шрам тоже прекрасно выглядит?

– Волосы отрастут, и станет незаметно. Главное, ты остался жив. Мы ужасно волновались за тебя.

– Да уж, несладко вам пришлось, пока я тут прохлаждался, – с деланной небрежностью сказал Отто, внимательно наблюдая за дочерью.

При намеке на Правила с лица Агнес схлынули краски. Ее скулы напряглись, губы сжались. Наверное, она переживает из-за развода родителей, подумал Отто. Самой Агнес (видимо, одной из немногих) удалось избежать личной трагедии: не пришлось ни менять профессию, ни расставаться с недавно обретенным мужем.

– Ты работаешь все в том же торговом комплексе? – спросил он, чтобы ее отвлечь.

– Я оттуда ушла и устроилась в агентство недвижимости. Оформителем жилых помещений.

– Нравится?

– Это то, чем мне всегда хотелось заниматься. Я работаю с клиентами, которые купили или только собираются купить дом или квартиру. Мы вместе выбираем оттенки тканей для обивки мебели, цвет и фактуру обоев, элементы для декоративного оформления… Я выезжаю на адрес, а потом делаю на компьютере трехмерный план с расстановкой мебели и всем прочим.

– А как поживает Роберт?

– Неплохо. Передает тебе привет.

– Почему ты не взяла его с собой? Или он на очередных археологических раскопках?

– Роберт теперь работает на Главпочтамте.

«Каким ветром его туда занесло?» – едва не воскликнул Отто, но вовремя спохватился.

– Не сортировщиком писем, надеюсь? – неловко пошутил он.

– Нет. – Агнес сохраняла серьезность. – Руководителем отдела по связям с общественностью.

– Зачем Главпочтамту такие сомнительные связи?

– Работа нашей почты оставляет желать лучшего. Всегда находятся недовольные, которых нужно успокоить и перед которыми нужно за что-то извиниться, – сухо сказала Агнес. – Роберт как нельзя лучше для этого подходит.

– У вас все хорошо? – осторожно уточнил Отто.

Ему не понравился тон дочери. Он не хотел бы, чтобы Уна говорила кому-то о нем таким же тоном. Он ожидал, что Агнес ответит дежурным «да» и переведет тему разговора, но она неожиданно произнесла:

– Насколько это возможно.

Агнес подошла к окну и стала смотреть на парк, скрытый пеленой дождя. Отто догадывался, что она не видит того, на что смотрит, погруженная в собственные мысли. Его охватило нехорошее предчувствие.

– Наверное, я многого не знаю, – неуверенно произнес он, – но несмотря ни на что, вам удалось остаться вместе. Можно сказать, вам повезло, и…

Агнес резко обернулась от окна.

– Ты действительно ничего не знаешь.

Отто похолодел от ее негодующего взгляда. И еще в этом взгляде была мучительная боль.

– Когда обнародовали Правила, я была на втором месяце беременности. Меня заставили сделать аборт. Весам запрещено иметь детей. Только одному Знаку из двенадцати. К несчастью, я успела встать на учет в женской консультации. Всех беременных женщин-Весов насильно отправили в абортарий. Случись Правила на две недели раньше, я бы скрыла беременность и родила ребенка.

– Но как бы ты… Нет, ты бы не смогла.

– Смогла бы! Уехала бы в глушь, где нет людей… Родила бы сама, без посторонней помощи!

– Тише! Не кричи. Сюда могут прийти.

– Прости. Я эгоистка. Совсем забыла, что в твоем состоянии…

– Значит, Правила диктуют не только выбор супруга и профессии?

– О, в Правилах много всяких правил! Просто тебе не всё пока рассказали.

– Да уж. О твоей беде, например, мама умолчала.

– Это я ее попросила. Хотела, чтобы ты сначала выписался и окреп. Я и сейчас не хотела говорить. Не понимаю, что на меня нашло.

– Молодец, что рассказала. Такое нельзя держать в себе.

– Это было больно. Я не о физической боли. В этом смысле с нами обошлись гуманно – наркоз и все такое. Не могу описать, через что мне пришлось пройти. Со мной в палате лежала женщина, тоже Весы. Ее забрали прямо из консультации. Это был ее второй ребенок. Должен был быть… – Агнес помолчала. – Правила имеют обратную силу, поэтому первенца у нее тоже отняли. Поместили в специальный детский дом. Ее муж пытался добиться опеки над сыном, но ему отказали, потому что приоритет остается за Знаком матери.

– Что за специальный детский дом?

– Там живут дети, отнятые у матерей-Весов и у тех, кого отправили на Остров.

– Остров? Какой остров?

– Злостных нарушителей Правил увозят на остров, где в заброшенном форте устроена тюрьма. Об этом месте ходят ужасные слухи, но достоверно никто ничего не знает. Паромы туда отправляются по ночам, со старой пристани. Тот, кто попадает на Остров, обратно не возвращается.

– Вы с Робертом пережили ужасное горе. Не могу выразить, как мне жаль.