Чтение онлайн

Мила согласилась. С отцом она могла хотеть что угодно. На несколько секунд мордашка девчонки стала серьезной, видать, воодушевленно уже начала настраиваться на продуктивную работу. Помолчав немного, вдруг спросила.

– А она тебе понравилась, что ли?

– Кто?

– Инна Владиславовна.

– С чего ты взяла?

– Ну, ты ее принцессой назвал.

– Принцессой?
– Вадим засмеялся.
– Ну и что, что принцессой. Принцессы - они же не все красавицы, - успокоил.

– Рапунцель красивая, - с сомнением отозвалась Мила. Она отлично слышала, с кем сравнил учительницу отец, и этот мультфильм она любила, там принцесса очень хорошенькая.

– Красивая? Разве? В Шреке видела Рапунцель?
– хитро подмигнул дочке.
– Уверена, что она красивая?

Миланка обрадовалась и задорно рассмеялась. Эту историю со смешными принцессами она тоже обожала.

– Неееее, она же там лысая!

– Вот именно!
– хмыкнул Вадим.
– Косы у нее ненастоящие. Да и вообще она предательница, выбрала не того принца. Да?

– Да.

Девчонка, увлеченная разговором, даже чуть подпрыгивала от удовольствия, шагая прямо по лужам и, похоже, намеренно разбрызгивала воду.

– Аккуратно, ноги замочишь и меня замараешь, - одернул Вадим. Милана чуть поутихла, но интересную тему закрывать не хотела.

– А еще есть принцессы-лягушки.

– Точно, - согласился Вадька.
– Скользкие и противные.

– Скользкие и противные!
– детская нога снова шлепнула по воде.
– Может, Инна Владиславовна - принцесса-лягушка?
– хихикнула.
– Скользкая и противная.

– Она вроде не скользкая, а вот мы сейчас точно будем мокрые, - Вадим оттащил дочь от очередной лужи, - смотри, куда идешь.

Мила насупилась:

– Она мне двойку поставила. А ее просто уже принц поцеловал, - проворчала.
– И она стала Василисой Прекрасной. Когда лягушек целуют, они в принцесс превращаются. Ты видел? У нее есть принц!

– Видел, как уж не видел, - хмыкнул Вадим, припоминая сурового хмурого мужика. Эту лягушку точно есть, кому целовать.

Инна... Владиславовна, конечно, не очень была похожа на лягушку, однако, и на звание Василисы Прекрасной все-таки не тянула. Обычная девушка, каких миллион, вполне симпатичная, а в большей степени телом аппетитная. Тем не менее, Вадим прекрасно осознавал, что являлся абсолютно не ее героем, хоть уже и дважды умудрился спасти ее. Эта принцесса не про его честь. Да не больно-то и хотелось, в принципе. В его жизни была другая, поинтереснее девушка - с шикарными ногами.

***

Шикарные ноги, шикарная грудь, изогнувшийся шикарный стан и шикарный стон. Третий месяц это все его, в безраздельном пользовании. Наверное, в безраздельном. Во всяком случае, Вадьке так казалось. Незаметно было, что существовал соперник. Машка она не такая - не станет крутить с двумя мужиками сразу, да и Вадим, похоже, ее полностью устраивал. Распластавшись после шикарного секса, на огромной кровати, почти в нирване он щурился в потолок. Щурился, потому что шикарная люстра в новой Машкиной квартире светила ярко. Ярко, потому что такое шикарное тело надо видеть полностью. Обладательница всего этого шикарного курила, не вылезая из огромной кровати.

– Я ждала вчера, - пустив тонкую элегантную струйку дыма, сообщила Мария. Вадим насторожился. Заявление попахивало обидой. Нехорошо, когда девушки обижаются. От этого становится чуть-чуть совестно, а чаще как-то неуютно. Разве он ей что-то когда-то обещал? Ну, кроме кофе в постель, которое он ей, кстати, туда приносил иногда. Ему это не сложно. Ему даже не сложно и пару гвоздей прибить, или что-то куда-то перенести, или подвинуть, когда девушка просит. Вадим это умел и никогда не отказывал. Но прийти вчера, разве он обещал? И что было вчера?

Вчера была операция по спасению компьютера, принцесса Рапунцель и дочь.

– Занят был, - ответил твердо. Что за капризы? Сегодня же он здесь и весь ее.

– Ночью?
– послышался недоверчивый вопрос.

– Ночью, - согласился. Под Шрек третий в обнимку с Миланкой спалось сладко.

– Мне можно начинать ревновать?

Ревновать? Вадим всерьез собирался обмозговать этот вопрос. Можно ли ревновать к ребенку? Но шикарные губы, прокладывающие дорожку по груди вниз, сбивали с мысли.

– Не стоит, - все же ответил, с придыханием, запуская пальцы в шикарные длинные волосы.

***

Шагая следующим ранним утром в ненавистный колледж, а отец успел-таки в тот день прочитать объявившемуся сыну нотацию по поводу учебы, Вадим размышлял:

"Машка, может она и в самом деле ревнует? Думает, что я по бабам таскаюсь?"

Но за эти три месяца, что они знакомы, не было больше никого у Вадима, кроме нее. Ему ее вполне хватало. Однако не мог же он постоянно находиться рядом. У него и своих дел полно, да и дома иногда надо появляться. И так получалось, что все чаще возвращался он после всех законченных дел по вечерам к ней, как к себе домой. Подумаешь на одну ночь не остался и уже претензии. Правда и не позвонил, не предупредил. Но все равно, такое ощущение, что Мария привязать его к себе собралась, запереть в четырех стенах понравившуюся игрушку - малыша и зайчика. А Вадим не хотел привязываться. Нельзя. Зачем ему эти сложности? Ему нужна свобода. У них же ничем не обязывающие отношения. Никто никому ничего не должен.

Почему любая девчонка, спустя некоторое время после знакомства, становится ненасытной собственницей? Любой, абсолютной любой девушке с каждым разом нужно все больше и больше внимания. Они просто душат своей навязчивостью и рамками.

Вот и Машка, вроде самодостаточная сногсшибательная красавица, а тоже туда же. Делала все, чтобы Вадьке нужна была только она. А у нее, кстати, это легко получалось. Она же шикарна и почти совершенна. Рядом с ней разум просто-напросто терялся и растворялся в неудержимом желании. Зависеть от ее красоты очень просто и естественно. Запал на нее Вадька, как последний торчок. Когда он находился с ней, его мыслительный процесс реально не поддавался контролю, и разум натурально уходил в отключку. Но, к счастью, как только Вадька ступал за порог ее квартиры, колдовские чары красотки тут же улетучивались, прекращая травить его мозг. Трезвый расчет моментально вступал в свои права.

– Нельзя привязываться, - настойчиво зудела правильная мысль, - нельзя, - читал себе как мантру Вадим, стараясь сохранять благоразумие. А то Марию в последнее время понесло куда-то не туда, начала придумывать какие-то серьезные вещи. Эта ее странная ревность, а сегодня утром вообще с катушек слетела.

– Я люблю тебя, малыш, - сказала ему она, сладко потягиваясь, стоя у входной двери. Так сладко, что Вадька не удержался, прижал ее к этой двери, и было после обоим сладко, а потом он чуть не опоздал. Потому и бежал сейчас, сломя голову, на учебу.

– Еще этот долбанный колледж, - ворчал он раздраженно, - одни проблемы вечно кругом. Нах... эта учеба?! И Машка еще тут со своей ревностью и любовью...

Пьянящая утренняя сладость быстро улетучилась, оставив после себя угнетающий похмельный синдром. Фраза, брошенная девушкой невзначай, крепко засела в голове. Очень хотелось верить, что сказала она все это несерьезно.

– Любит, - шагал и угрюмо бубнил себе под нос.
– Любит. Что за ерунда?

Пугающее и в то же время такое будоражащее это слово - "Любит". Странные ощущения и эмоции Вадим все-таки испытывал. С одной стороны он словно обожранный эндорфином мальчик-зайчик-одуванчик ликовал, особенно в момент, когда только все это услышал, заулыбался как идиот, радостное чувство завоевателя и победителя распирало грудь. Еще бы! Сама Мария призналась ему в любви. Машка! Сама! Ему - Вадьке! Это ли не победа? Казалось, он выиграл самый главный приз. На деле же он, похоже, в очередной раз встрял в какую-то дрянь. И этот приз - совсем не приз, а скорее всего бомба замедленного действия. И что теперь делать? Забить и оставить все на самотек? И похрен, что может рвануть в любой миг все к чертям. Но логичнее все же, наверное, бежать. Не было печали. Как все ненужно сложно. Зачем Марии любить его? И за что?