Чтение онлайн

— Именно поэтому мы туда и не поедем! — радостно сообщил Соболев, ещё не хватало ему руки потереть. — Никольское и окружающие его деревни будет осматривать и лечить другая бригада. Осмотрит, как говорится, беспристрастным взглядом. А мы едем в Шапки. Признаться, я и сам там никогда не был, зато я прихватил с собой подробную карту Шлиссельбургского уезда, вот она.

Я услышал шуршание разворачиваемой бумаги и в зеркало заднего вида увидел, как Соболев растягивает огромную карту практически на вытянутых руках. Да уж, может она и очень подробная, но пользоваться такой будет крайне неудобно. Проще уж в навигаторе посмотреть, не думаю, что там какая-нибудь деревня будет не нарисована.

— Начнём тогда с самих Шапок, а потом уж поедем по деревням, — продолжал Соболев. — Обязательно каждый дом надо пройти, и я постараюсь анализы взять у большинства.

— Вы хотите взять анализы у нескольких тысяч человек? — не удержался я. — Это же физически невозможно сделать одному человеку! Или вы собираетесь провести там пару недель?

— А вот сколько надо, столько и проведём, Александр Петрович! — важно заявил Соболев.

В этот момент я словил взгляд Юдина. Он смотрел на меня выпученными глазами, в которых застыл немой вопрос: «А может не надо?»

— Василий Иванович, мы едем туда спасать людей и постараемся сделать это максимально быстро, чтобы как можно меньше сельчан успели умереть от пневмонии, — жёстко ответил я. — Жить мы там не собираемся, а если у вас есть такие намерения, не буду вас отговаривать, только я и мои коллеги в этом не участвуем.

Соболев округлил глаза и уставился на меня в зеркало заднего вида. Увидев мой спокойный, но решительный взгляд, он на некоторое время замолчал и уставился в окно. Видимо задумался о смысле жизни. На некоторое время в салон опустились тишина и спокойствие, только мерный гул двигателя и шум колёс по асфальту. К сожалению, обета молчания эпидемиолога хватило ненадолго.

— Александр Петрович, а чем же вы так загрузили машину, что некуда было засунуть запасные костюмы? — минут через пятнадцать как ни в чём не бывало спросил Соболев.

— Василий Иванович, я же вам сразу сказал, что у нас этого добра вполне достаточно, — ответил я, неохотно выныривая из размышлений.

— И на смену есть? — не успокаивался он.

— Три раза смело можем поменять, если не больше, — вздохнул я.

— Ну это не так уж и много, — пробубнил Соболев. — А что же тогда в остальных коробках?

— Лекарства, растворы для капельниц, штативы для капельниц, — начал я перечислять.

— Ого! — восхитился Соболев и покачал головой. — И эти ваши новые антибактериальные препараты есть?

— Обязательно, — ответил я.

— А вы в курсе, что они от гриппа не помогают? — с какой-то странной интонацией протянул он и хитрым взглядом уставился на меня в зеркало.

— Я их не для гриппа с собой вожу, — стараясь не раздражаться ответил я. — Мы ими чуму лечили. Не исключено, что у пациентов могут быть обнаружены бактериальные осложнения, вот тогда антибиотики и пригодятся. Капельницы пригодятся наверняка, а так как мы едем не к одному пациенту, а на очаг инфекции, пациентов может оказаться много, соответственные и припасы по объёму.

— Это вы молодец, Александр Петрович, — одобрительно кивнул Соболев. — Предусмотрительный.

— Теперь вы мне расскажите пожалуйста, Василий Иванович, — начал я свою атаку вопросами, пока он не продолжил. — Почему этот загадочный грипп «Танатос» поражает не всех? Раз уж болеет вся деревня. Инфекция редко себя проявляет, иммунитета практически нет, а пациенты с пневмонией примерно в каждом третьем доме только?

Поляков и Лукашкин с интересом слушали нашу беседу, а Юдин похоже задремал, мерно покачивая опущенной вперёд головой.

— Простого ответа на ваш вопрос, к сожалению, нет, — горестно вздохнул Соболев. — Мы этого до сих пор не можем понять. Очень надеюсь результаты исследования этой вспышки нам смогут помочь. Если я правильно понимаю, болеют все, в том числе и вы сами.

В этот момент Юдин резко поднял голову и уставился на меня, пытаясь проморгаться ото сна.

— Ты тоже болеешь? — Удивился он и прижался к двери, чтобы быть от меня хоть немного подальше.

— Да не переживайте вы так! — рассмеялся Соболев. — Ваш коллега для нас не опасен. Я нашёл у него вирус, но в его организме он быстро деактивировался. Можно сказать, что остались только следы, так что Александр Петрович относится к большинству, имеющему скорее всего встроенный от рождения иммунитет. Но этот механизм противостояния инфекции мы только изучаем, есть лишь гипотезы. Так что можно сказать, что нам повезло, благодаря этой вспышке мы наконец-то сможем лучше изучить Танатоса.

— Не особо уверен, что нам повезло, — проворчал Юдин. — Сейчас сидел бы дома вечером, писал стихи или разговаривал бы с Лизой о поэзии или о предстоящей свадьбе.

— Кстати о свадьбе, — сказал я, пока вспомнил, — с мамой поговорил о голубом платье?

— Поговорил, — сказал Юдин и грустно улыбнулся. — Она даже прослезилась.

— Согласилась?

— Естественно, — кивнул Илья. — Сказала, что это очень трогательно и ничего страшного, что платье будет не белым.

— Так у вас скоро свадьба, молодой человек? — снова активировался Соболев. — Это же прекрасно! Свадьба весной, ну что можно придумать лучше? Вы уже выбрали, где будете отмечать? Я хотел бы прийти посмотреть!

— Василий Иванович, — снова обратился я к нему, чтобы переключить тему. — А почему вас не было, когда мы боролись с чумой в Никольском, потом в Павловске и в самом Санкт Петербурге?

— Ох, это долгая история, — покачал головой Соболев, а я уже пожалел, что спросил, но всё равно это лучше, чем обсуждать свадьбу с малознакомым человеком. — Я как раз был с коллегами в командировке в районе южного Урала. Там искатели раскопали очередной курган с древними останками и по округе стала распространяться Сибирская язва. Причём нет бы заболели только сами искатели, инфекция оказалась особенно суровой и разносилась буквально по воздуху, что для неё совершенно нетипично. Мы столько новых открытий сделали, вы не представляете! Я и сам там заболел, еле спасли. Да что там, половина нашей экспедиции лежала при смерти, пока остальные искали способы борьбы. У меня на теле даже рубцы остались, хотите покажу?

— Нет, спасибо, — усмехнулся я. — Очень жаль, что вас не было на очаге чумы, там вы сделали бы не меньше открытий. Очень нетипичная вспышка, вам бы понравилось.

— Не сыпьте соль на рану, Александр Петрович, — сказал Соболев и вздохнул так, словно потерял близкого родственника. — Но мне, к счастью, достались образцы патогена, и я смог его исследовать. Одно точно могу сказать, что микробиолог, создавший такой штамм просто гений. Злой гений, если быть точнее. Этот проклятый микроб имеет резистентность не только к иммунитету, но даже к магии! — чтобы подчеркнуть значимость своих слов он задрал указательный палец кверху. — И даже более того, попытка магического воздействия на эту искусственно выведенную иерсинию только стимулирует её, делая более агрессивной! То есть этот гений понимал, что пациентов будут пытаться лечить традиционно потоком магической энергии и сделал так, чтобы пациентам после лечения стало ещё хуже!

— Я это всё знаю, — сказал я, воспользовавшись паузой в его рассказе. — Мы достаточно быстро поняли, что одной магии здесь недостаточно.

— И очень повезло, что вы наладили производство антибиотиков! — тут же подхватил Соболев. — Курляндский гений! Чудной, конечно, но гений!

«Чудной? Ты на себя посмотри!» — подумал я, чуть не сказав это вслух. Сердитое ворчание Курляндского показалось мне более безобидным, чем словесный понос этого гениального эпидемиолога. Мне кажется, что он там на месте Танатоса словами заговорит и капельницы не понадобятся. Вирус решит свалить куда подальше, пока не поздно.