Чтение онлайн

— Я дерьмово умею говорить… выражать то, что чувствую, Леннон. Я, скорее всего, говорю все не так. Я никогда не умел общаться иначе, кроме как через тело, — хрипло шепчет он в мои волосы. И я клянусь, будто слышу, как мое сердце трещит.

Невысказанные слова весят так тяжело, что можно задохнуться.

Его отец-тиран. Его неспособность строить что-то большее, чем мимолетная интрижка. Его репутация на льду. Его страх сблизиться хоть с кем-то.

Я крепче прижимаюсь к нему, целую его шею, будто хочу раствориться в нем, пытаюсь говорить на его языке — так, как ему привычно.

— Все в порядке, Сейнт. Для меня этого достаточно. Мне тебя хватает. Мне не нужны идеальные слова, мне нужен ты. Плевать в каком виде, ладно? Мы просто будем собой. Вот и все.

Говорить это легко даже посреди всей этой сложности, потому что быть с Сейнтом так просто.

Влюбиться в него было так же естественно, как дышать. Думаю, я начала влюбляться гораздо раньше, чем поняла. Все это время я вдыхала его частички, даже не замечая, как он переплетается во мне.

— Не оставляй меня. Пожалуйста, малышка, — шепчет он так отчаянно и тихо, что я едва слышу. Его руки сжимают меня сильнее, словно он боится самой мысли об этом.

СЕЙНТ

Единственное, что мне хоть немного нравится в этом вечере — Леннон в этом чертовом платье.

У меня уже стоит член в штанах, и легче не становится, пока я смотрю, как она разглаживает черный бархат, обтягивающий ее тело.

Я едва не подавился собственным языком, когда увидел, как она задрала платье к верхней части бедер, перекинула ногу на шпильке через сиденье и устроилась сзади на моем байке, будто делала это тысячу раз.

Это было самое сексуальное зрелище в моей жизни. И все это время я только и думаю, как бы отвезти ее обратно домой и сказать к черту этот идиотский бал, на который мы оба не хотели идти с самого начала. Намного лучше было бы провести ночь внутри нее, доводя ее до оргазмов, пока она не отключится, и пока у меня не кончатся силы.

Да, воображение разгулялось на полную, глядя на нее в этом платье и на каблуках.

И, черт возьми, это так символично, что первый раз она села на мой байк именно в винтажном, дорогущем бальном платье, по пути еще на один никчемный бал ее отца.

Разительный контраст между той девчонкой, какой она была, когда я ее встретил, и той, что стоит передо мной сейчас.

— Что? — спрашивает она, заметив мой взгляд. Ее глаза расширяются. — У меня попу видно?

Я усмехаюсь, подхожу ближе и обвиваю рукой ее талию. Мне пиздец как хочется целовать ее, но я не хочу испортить макияж, на который она убила кучу времени.

Да ей и не нужен весь этот грим. Она красива всегда. Но эти ярко-красные губы… да, у меня на них есть особые планы.

— Попку не видно. Но если бы было видно, мне пришлось бы драться со всеми еще до того, как мы войдем внутрь, малышка, — я склоняюсь к ее уху. — Просто не могу перестать думать о том, что сделаю с тобой позже, когда ты будешь в этих каблуках.

Она резко вдыхает, и я отстраняюсь, глядя на нее сверху вниз. Ее зеленые глаза вспыхивают из-под темных густых ресниц, а губы кривятся в лукавой улыбке.

— Знаешь, забавно, что ты это сказал. Я как раз думала, что можно сделать вот с этим, — ее пальцы обвивают черный галстук у меня на шее, и она тянет мои губы к своим, сладко выдыхая, когда я ее целую.

Без понятия, почему, черт возьми, она выбрала меня. Но, думаю, я самый везучий ублюдок на планете, раз так вышло.

Когда она отстраняется, с ее губ срывается смешок.

— Я забыла про помаду, — она проводит большим пальцем по моим губам, стирая красный след. — До конца не стирается, но ничего страшного.

Да, малышка. Оставь свой след.

Я хочу сказать это вслух, но если скажу… мы так и не попадем внутрь, хотя уже пятнадцать минут топчемся у входа.

— Пошли, Золотая Девочка. Пока я не передумал, — я беру ее за руку, сплетая наши пальцы.

Мы заходим внутрь, и я не могу перестать думать о том, насколько все изменилось по сравнению с прошлым мероприятием, на котором мы были вместе.

Сколько всего перевернулось за короткое время.

Девушка рядом со мной — та, кого я считал идеальной для мести. Но на самом деле именно она открыла мне глаза на правду.

Если бы не она, я бы так и оставался слепым от боли и злости, даже не понимая, насколько тупым и мстительным был мой план. План, который я теперь точно знаю — никогда бы не довел до конца.

Направленная не туда ярость. Перекладывание своей боли на невиновного.

Моя Золотая Девочка не должна отвечать за грехи своего отца.

Я не сомневаюсь, что ее отец получит по заслугам. Заплатит за все дерьмо, что он натворил. Но не от моих рук.

Я не хочу тратить время на ее и собственного отца. Отдавать власть над моими эмоциями. Моей жизни. Я не позволю злости и боли превратить меня в таких же, как они.

К черту это. И к черту их.

— Боже, я забыла, как ненавижу этих людей, — шепчет Леннон, когда мы входим в бальный зал. Ее пальцы крепче сжимают мои. — Единственное настоящее в них — это жадность.

Я киваю, но молчу.

Хочу, чтобы это были ее собственные открытия, а не под влиянием моего отвращения. Не секрет, что я терпеть не могу все это, но повторять ей не буду.

Раньше у нас была сделка, но больше нет. Мы не дали этому названия, но то, что между нами, — реально.

Мы — реальные.

Но остается факт: Леннон все еще пытается что-то доказать отцу. Что она сама делает выбор.

И этим выбором стал я. По-настоящему. Не понарошку.

Так что причина, по которой я здесь сегодня, не в том, чтобы насолить ее отцу. Я здесь ради нее. Чтобы поддержать. Чтобы стоять рядом, пока она делает самое смелое, что когда-либо делала. Чтобы показать: я не уйду, даже если ненавижу весь этот ее прежний мир.

— Мне нужно в туалет, перед тем как идти к столу, — говорит Леннон. — Пойдешь со мной?

Я киваю и быстро целую ее руку.

Она выводит меня из зала, оставляя позади гул голосов и звон бокалов, пока мы идем по темному коридору к вывеске «туалеты».

Но прежде чем мы доходим туда, она резко останавливается, разворачивается ко мне и толкает к стене. Обвивая руками мою шею, приподнимается на носки и прижимается к уголку моих губ легким поцелуем.

— Мне просто… это было нужно. Слишком долго не целовались, — шепчет она.