Чтение онлайн

Она убирает руку, и в этот момент чувствую, как меня отрывают от безопасной земли. Однажды я пойму, что именно эта девушка делает со мной, и как такая простая связь может перевернуть все с ног на голову.

Я выпрямляюсь, а Джуди прячет руки в задние карманы джинсов. Внутри вспыхивает зависть, и взгляд задерживается на ее бедрах дольше, чем следовало бы. Я едва могу поверить, что всего пару дней назад Джуди позволила держать ее там.

— Лучше? — спрашивает она.

Я киваю, поднимая взгляд.

— Слушай, насчет пятницы…

Она поднимает руку, и требуются все силы, чтобы не схватить ее ладонь.

— Пожалуйста. Если еще раз услышу извинения за то, что ты сделал по моей просьбе…

— По твоей просьбе? — я не могу сдержать удивления.

Я трясу головой, пытаясь прогнать бредовую мысль, поселившуюся в голове: это абсурдно и безумно. Мы словно живем в какой-то параллельной реальности, где Джуди не понимает, что я желаю ее каждую секунду. Не могу в это поверить, когда все время буквально умолял почувствовать ее.

Я провожу руками по волосам, раздражение накатывает волнами. Если все правильно понимаю, это было крупнейшее недоразумение из всех, с которыми я когда-либо сталкивался.

— Эй, — говорю я, заставляя ее посмотреть на меня. Я стараюсь занимать как можно больше пространства в ее поле зрения, не навязываясь. Джуди нужно это услышать. — Похоже, это нужно сказать. Я скажу это, даже если только усугубит ситуацию…

Она выглядит встревоженной.

— Тогда, может, не стоит. Мы уже натворили достаточно…

Я резко перебиваю ее, рукой рассекая воздух.

— Мне все равно. Кажется, ты живешь в каком-то странном заблуждении, и, честно говоря, это недопустимо. Я не пытался что-то доказать и не собирался ничего выигрывать. То, что я касался тебя, было чисто эгоистично — не обманывай себя. Все, что ты из этого вынесла, умножь на сто.

Глаза Джуди округляются от удивления. Она поднимает руку к волосам, нервно перебирая их.

— О. Ну… это… приятно слышать.

— Я не пытаюсь быть милым. Ты была горячей, Холланд, и я бы это повторил без малейших колебаний. Назови день.

Сердце бешено колотится, и я не могу понять, раздражен ли или теряю рассудок, ожидая реакции. Даже в тусклом свете вижу, как румянец поднимается к ее щекам. Джуди прикусывает губу.

Неужели она… действительно обдумывает это?

— Слушай, это… — она смотрит в потолок, а потом с глубоким вздохом возвращает взгляд ко мне. — Ладно, нет смысла отрицать, что мне понравилось. Очевидно, между нами есть какая-то…

Она показывает на пространство, разделяющее нас. И в тот момент, когда тело теряет всякое спокойствие, сердце начинает биться еще быстрее. Если она признается, что я ей тоже нравлюсь, просто упаду в обморок. Сердце уже выдержало достаточно нагрузки за один день.

— Какая-то… — подхватываю я мысль.

— Я не знаю, — бросает она на меня недовольный взгляд. — Что-то. Физическое что-то. О, только не смотри на меня так.

— Как так?

Она тыкает пальцем в меня.

— Вот так! Эта классическая самодовольная физиономия Тео Джордана. Ты славен этим.

— Это я то? — я пытаюсь подавить легкую усмешку, хотя она выглядит потрясающе, когда сердится, и мне не удается скрыть удовольствия.

Да, возможно, мне хочется, чтобы между нами возникли более глубокие чувства, но то, что Джуди Холланд признается в симпатии, отнюдь не неприятно.

— Убери это выражение с лица, немедленно. В любом случае, это не должно повториться. Мы не должны были заходить так далеко. Ты был прав насчет «бастиона профессионализма», как бы это ни формулировал, — ее губы изгибаются в привычной ироничной ухмылке. — Мы должны сохранять все абсолютно…

— Профессионально?

— Да!

Ах, и вот снова отказ. Прошло столько времени с тех пор, как мы встретились, и у меня начало появляться ощущение, что даже не скучал по этому.

Я бы с радостью выбросился из окна и нырнул в реку Хаббарт. Но теперь она выглядит встревоженной. Похоже, Джуди ожидала, что я начну спорить или, может быть, попытаюсь выместить злость на ней. Эта мысль вызывает отвращение.

Я стараюсь улыбаться.

— Должен признаться, мысль о том, что мне больше не удастся дразнить тебя за ужасный певческий голос, повергает в полное смятение.

Она смеется, и напряжение в теле спадает. Джуди проводит пальцами по корням волос, выдав смущение, но это все равно Джуди, и я почти вижу, как на ее устах зреет ответ.

— Ты не в праве так говорить! Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту от звука твоей высокой ноты.

— И это, Холланд, был ценный урок: берегись своих желаний. Знаю, ты считаешь меня невыносимым занудой, но иногда это делается для твоего блага.

Она смеется снова — легкий, низкий смех звучит как бархат, окутывающий сердце. Вряд ли что-то может сравниться с этим звуком.

— Не так уж невыносим, как оказывается, — говорит она, и я подношу руку к уху, притворяясь, что не расслышал.

— Извини, что?

Кажется, только что я одержал победу. Грудь наполняется гордостью, и я изо всех сил стараюсь сдержать ее, чтобы Джуди не заметила, как из глаз словно вылетают сердечки.

— Не увлекайся, — смеется она. — Но ладно, возможно, это и не на сто процентов профессионально. Может, оставим около восьмидесяти пяти процентов.

Я не могу сдержаться, взгляд скользит по ее фигуре.

— Двадцати.

— Пятидесяти.

— Сорока. Это лучшее предложение.

— Боже, ты ужасен. Ладно, хорошо. Сорок процентов профессионализма. Но ноль… фокусов.

— Согласен, — я поднимаю брови, протягивая ей руку. — Может, пожмем руки?

Она резко отстраняется, едва не споткнувшись.

— Абсолютно точно нет.

— Стало быть, стоило попытаться, — пожимаю я плечами, стараясь скрыть улыбку, которая рвется наружу.

Мы замирает в ожидании, и меня охватывает любопытство: не прокручивала ли она в голове те жаркие моменты, которые мы провели в гостиничном номере? Даже если бы мне было сто лет, я все равно вспоминал, как звучит ее голос, когда Джуди волнуется.