Чтение онлайн

Сущее Безобразие продолжало хлопать крыльями.

Когда даже крошки от ватрушки были тщательно и вдумчиво прожёваны и проглочены, Миша встал и направился к ручью.

– Ты куда? – настиг его рык в спину.

– Запить.

Миша зачерпнул пригоршню воды, вздохнул и сказал:

– Дорогая Бабушка! Спасибо тебе за ватрушку! Она самая моя любимая, с вишнёвым вареньем. Ты так много сделала для меня, ненаглядная Бабушка. Как приятно это вспоминать здесь, на поляне, где растёт один-единственный огромный лопух. Люби меня вечно! Аминь! – и Миша тонкой струйкой вылил воду в ручей.

Бабушка не ответила.

Миша сделал вывод, что она уже накормила родителей завтраком и вымыла посуду. Закрыт кран.

– Слушай, – обернулся Миша к Безобразию. – Ты ведь отколупнуло от ватрушки две вишенки. Я видел, видел. Иди сюда, поблагодари Бабушку.

Безобразие нехотя поплелось к ручью и небрежно прорычало:

– Сибочки!

«Две вишенки съесть ему было не лень, а поблагодарить по-человечески – язык отвалится!» – подумал Миша и спросил:

– Это ты вчера сидело в яме?

– Ну я. Понимаешь, иду себе по лесу, мух ловлю (мне нравится, как они жужжат в кулаке) – и вдруг – бац!.. И я в яме. Головой стукнулось и растерялось. Но ты вовремя сказал, что я молодец. Это повысило мою самооценку, и я всё вспомнило. Нам с тобой биться надо. Вытащило я тебя сюда, на солнышко, чтоб побыстрее начать. Без рассусоливаний всяких.

– А биться зачем?

– Так традиция же. Ну, ты будто бы красный молодец, богатырь Илья Муромец, а я при таком раскладе – типа Соловей-разбойник. Выходи, в общем, на бой.

– Сказки, значит, читаешь? – вздохнул Миша. – Молодец!

– Ха-ха! – вдруг обрадовалось Сущее Безобразие. – Вот нравится мне, как ты меня называешь!!! Молодец! Я что-то новое в себе чувствую! Неожиданное!

Миша вновь вздохнул.

– А у тебя какая фамилия? – поинтересовалось Безобразие.

– Муромец, – строго сказал Миша.

– Не ври! – насупилось Безобразие. – Я ведь про Илюху пошутило.

Миша прислушался к себе: «Может, и в самом деле вру?» Но потом понял: «Не вру. Только чуточку преувеличиваю». У Миши фамилия была Кузнецов.

– Хватит болтать. Выходи на побединок! – рявкнуло Сущее Безобразие и приняло боевую стойку, крылья размахнуло.

– На поединок, – поправил Миша.

– Для тебя – поединок, для меня – побединок! Я тебя одолею! – хвастливо заявило Безобразие.

Миша усмехнулся, выставил правое плечо вперёд и боком запрыгал, высоко задирая коленки.

– Крабиком! Крабиком! Крабиком! – весело закричал.

«Он со мной, как с котёнком», – обиделось Сущее Безобразие, но невольно попятилось.

Долго бились Миша и Сущее Безобразие. С рассвета и до заката, без перерыва на обед – всё как полагается. Безобразие как пыхнёт пламенем, а Миша в ручей с целебной Бабушкиной любовью – прыг, и никаких ожогов. И оттуда потом с корягой… Или Миша – хвать Безобразие за крылья, длинным его хвостом их и завяжет. Но Безобразие – безжалостно – чирк по собственному хвосту когтем, и снова клыки на Мишу вострит. В общем, приёмчики будь здоров применяли. Самим нравилось. То и дело говорили друг другу:

– Ухты, здорово! Покажи, как тебе это удалось!

И каждый честно показывал свой приём, потом вместе его отрабатывали.

Только у Безобразия «крабиком» никак не получалось.

– Как, как ты ногами перебираешь? – оно переспрашивало. Миша показывал, конечно. Но всё без толку.

– «Крабиком! Крабиком!» – надо радостнее кричать, – подсказывал Миша.

Но какие у Сущего Безобразия радости?

Во время битвы лесные жители в сторонке не стеснялись. Ежи сами под руки бойцов подкатывались – приятно же, когда тебя в воздух подбрасывают. Жуки и пчёлы, вороны и утки жужжали и галдели, обеспечивая эффектное шумовое сопровождение. Ягоды земляники и голубики, рассчитавшись на первый-второй, на языки бойцов прыгали, чтобы те на ходу могли подкрепиться.

…И вот силы у Миши и Безобразия уже на исходе. Сошлись они в последней схватке, обнялись, как милые други перед дальней дорогой – не оторвать. Жмёт Сущее Безобразие, давит на Мишу всей своей чашучайтой мощью. Чует Миша – сейчас упадёт (до первого падения решили биться, кто первый упал – тот и пропал).

Оба не заметили, как незавязанный шнурок с левой Мишиной кроссовки крепко-накрепко обвил лапишу Безобразия… Ступило оно неловко – и грохнулось на землю.

– Я победил! – сказал Миша и притопнул.

И вдруг Дедушка из-за лопуха выходит.

– Победа не засчитана! Полная тебе дисквалификация! – и Дедушка пальцем на Мишу показал.

– Почему это? – обиделся Миша.

– Ты на ноги свои смотрел?

Миша посмотрел на свои ноги. А там кроссовки какие-то. С незавязанными шнурками.

– Шнурки не завязал, а в победители намылился, – укорил Дедушка.

– Да причём тут… – начал возмущаться Миша.

– Не по правилам! – оборвал его Дедушка.

– Да где эти правила написаны, где?

– Нигде не написаны. Это в воздухе носится. Не научился шнурки завязывать – не ходи на битву. Тебе важно победить честь по чести? Или тяп-ляп сойдёт? – вопрошал Дедушка. – Ты что, коекака? Нитонисёшный человек? Ну давай тогда, объявляй себя победителем.

– И будут тебя все звать-величать Победитель Незавязанный Шнурок, – презрительно захихикало Сущее Безобразие.

– Завяжи шнурки и начни битву сначала, – потребовал Дедушка от Миши.

А тот ему на ухо шепнул:

– Не умею я шнурки завязывать.

Безобразие загнусавило:

– Да если бы я знало об этом, и биться с тобой не стало бы!

– Всё ты знало! – обиженно крикнул Миша. – Ты специально… Ты боялось, что победа в битве за мной будет, вот и подсунуло мне кроссовки незаметно, чтобы победу мою отменить…

– Это такая моя военная хитрость для побединка! – загнусавило Сущее Безобразие.

– Учись, Миша, шнурки завязывать, – сказал Дедушка. И пошёл расстроенный.

Миша за ним поплёлся.